Глава 42

Валерия

Сидя на лавочке в парке, я с умилением наблюдала за Ильей. Он был так счастлив. Час назад мы покинули школьную линейку, и теперь ребенок прыгал на батуте в парке в своей парадной одежде. Мы решили не тратить время на переодевание.

Я опустила взгляд на красную ленту первоклассника, которая вечно спадала с его плеча, поэтому ребенок с удовольствием избавился от нее, когда все закончилось.

Я перевела взгляд на Никиту, сидящего рядом со мной. Он как раз пялился в свой телефон. Нежная улыбка не сходила с его лица. Я наклонилась к нему и взглянула на экран. Мужчина просматривал фотографии с торжественной линейки. Даже Глеб присутствовал. Он не мог пропустить такое событие, но сейчас в парке мы были без него.

– Тебе очень идет это платье, солнце, – сказал Никита, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.

Я смутилась от его комплимента. Быть женственной настолько непривычно для меня, но рядом с Никитой я не могла себе позволить одевать свою прежнюю одежду. Не потому, что я ее не любила. Я чувствовала себя совершенно иначе в его присутствии, и мне не хотелось смотреться на его фоне какой-то замарашкой.

Не уверена, что его самого волновало то, во что я одевалась. Но я подсознательно задавала себе вопрос: влияет ли окружение на качество нашей жизни и на наши мысли и мировоззрения. Определенно да.

Не все птицы способны летать, а те, кто могут, делают это на разной высоте и с разной скоростью.

Я каждый божий день наблюдала за Никитой. Он никогда не носил практичную одежду. Мужчина одевался строго и со вкусом. От любой купленной им вещи веяло богатством. Никита даже пах по-особенному.

Я взглянула на него поверх солнцезащитных очков. Он выглядел настолько сексуально, что у меня свело низ живота от желания.

Прошла неделя с моего дня рождения. Все эти дни Никита не сделал ни единого шага в сторону соблазнения меня. Я гадала, какую тактику он выбрал. Мужчина предоставил мне пространство и время для размышления. Он проявлял знаки внимания и заботу. Я таяла от этого.

– Жаль, твоей мамы нет сейчас здесь. Думаю, она очень расстроилась, что не может присутствовать на празднике…

Никита коснулся губами моего виска и нежно поцеловал.

– Ее здоровье сейчас первостепенно.

Мать Никиты и Глеба весной перенесла инсульт. Парни потратили уйму средств на то, чтобы помочь ей восстановиться. Женщина проходила лечение и реабилитацию в лучших клиниках. В сравнении с тем, что было, она достигла больших успехов. Никита поделился со мной своей болью и переживаниями того времени. Она долго была прикована к постели. Даже не могла нормально есть и говорить, а уже сейчас женщина показывала хорошие результаты. И все благодаря физиотерапии. Сейчас она находилась в одной из немецких клиник.

Парни не могли ее часто навещать, но Никита сказал, что скоро полетит к ней, как только Илья более-менее адаптируется к школе.

Неожиданно телефон Никиты зазвонил. Я отстранилась, чтобы не мешать ему. В этот момент к нам подбежал радостный Илюша.

– Да? – ответил на звонок Никита, затыкая пальцем второе ухо, чтобы получше слышать собеседника, потому что уровень громкости от детских криков был слишком высоким.

Мужчина отошел немного подальше от нас, чтобы спокойно поговорить. Илья напряженно посмотрел на своего отца.

– Папа сейчас уедет.

Я поймала его беспокойный взгляд.

– Вот увидишь.

– Ты же знаешь, что у папы есть работа. Он не может все время проводить с нами.

Я заметила, что ребенок поник, поэтому попыталась его убедить, что еще пока нет никаких причин для грусти. Но не успела я открыть рот, как Никита вернулся к нам с серьезным выражением лица, по которому все было понятно без слов.

– Мне нужно срочно уехать, – сказал он нам обоим.

Илья даже не стал слушать. Он спрыгнул со скамейки и обиженно убежал обратно на батут. Я встала и подошла к Никите, который наблюдал за удаляющимся сыном с затравленным выражением лица.

– Я поговорю с ним, – сказала я, кладя ему ладонь на грудь в знак поддержки.

Никита ничего не ответил. Он продолжал смотреть на Илью, и мне казалось, что отцовское сердце вот-вот лопнет.

– Иди, – подтолкнула я его. – У вас еще будет время это обсудить.

Мужчина перевел взгляд на меня и кивнул.

– Я пришлю Алексея к вам.

Он развернулся и ушел. Я смотрела на его удаляющуюся фигуру. Никита вновь взял телефон и позвонил кому-то. Я заметила, как плечи мужчины были напряжены в этот момент.

Я вновь села на скамью и продолжила наблюдать за Ильей. Он искренне пытался отвлечься, но невооруженным взглядом было видно, что он совершенно потерял интерес к происходящему. Пробегающие дети пытались завлечь его в свою игру, но он отворачивался от них. Я думала над тем, что сказать ему и как поддержать в этот момент.

Вскоре Илья вернулся и сел рядом, тяжело вздыхая. Я обняла его. Ребенок прильнул и положил голову мне на грудь. Я молча гладила мальчика по голове, а потом услышала всхлип. Я забеспокоилась и тут же обхватила его лицо ладонями, вытирая ребенку слезы.

– Илюш, мой мальчик. Папа скоро вернётся. Не плачь, пожалуйста.

– Он всегда уходит. Его никогда не бывает рядом, когда он мне так нужен!

Его тихие всхлипы переросли в рыдания, и мое сердце готово было разорваться. Я, как никто, чувствовала его боль. По крайней мере, в детстве у меня не было никого, кто бы любил и поддерживал меня. Я была совершенно одна, но Илья этого бы не понял. У него были свои собственные детские травмы. Я понимала, почему он так плакал. Мальчик слишком рано потерял маму, поэтому он так сильно был привязан к своему отцу. Никита был хорошим папой. Я видела, как он старался.

Мне ничего не оставалось, как просто гладить ребенка, чтоб успокоить, дав ему выплакаться. Слезы навернулись мне на глаза, вспоминая себя в его возрасте. Мне только исполнилось семь, но события того дня очень четко отпечатались в моей памяти.

– Шевелись быстрее! – заорала мама, с силой тянув меня за руку.

Ее длинные ногти впивались в мою кожу на предплечье. Я сдерживала слезы, которые так и грозились прорваться. Мама никогда не любила, когда я плакала. Она била меня всякий раз, когда это случалось.

– Маленькая дрянь! Из-за тебя мы опоздаем.

Я не понимала, в чем провинилась. Манная каша, которую мама приготовила на завтрак, была слишком горячей. Она подгоняла меня, чтобы я ела быстрее, но я не могла, поэтому просто отставила от себя тарелку, съев всего пару ложек.

– Неблагодарная девчонка! Нужно было эту кашу вылить тебе на голову, чтобы ты раз и навсегда уяснила цену продуктам.

Я едва успевала за быстрым шагом мамы. Мы торопились в школу. Сегодня было первое сентября. Вокруг нас стало все больше появляться людей, которые также шли по направлению в школу, но никто из них не кричал друг на друга. Дети улыбались вместе со своими родителями. Я видела, как они были счастливы, неся цветы. Я посмотрела на слегка потрепанную розу в своей руке. Мама сорвала ее с клумбы возле нашего подъезда, обернув в небольшой клочок старой газеты. Шип очень больно впивался в ладонь, но я боялась сказать об этом маме, иначе она могла еще больше разозлиться.

Меня передали учительнице. Она построила нас друг за другом. Меня поставили впереди, потому что была ниже остальных детей. Я обвела взглядом присутствующих. Все были такие красивые и весело переговаривались друг с другом. Я раскрыла ладонь и увидела, что кровь перестала течь. Она засохла, оставляя небольшой прокол прямо на середине ладони, который начинал пульсировать от боли.

Я продолжала прижимать Илью к себе. Он уже начинал успокаиваться, когда мой взгляд упал на ларек перед нами.

– Хочешь сладкую вату? – спросила я его.

Мальчик осторожно отстранился, вытирая остатки слез, и недоверчиво посмотрел на меня.

– Папа не разрешает.

Я наклонилась и коснулась его лба своим.

– А мы ему не скажем.

Илья воодушевился и тут же поменялся в лице, показав мне счастливую улыбку.

Сердце наполнилось теплом, смотря на мальчика. Я так привязалась к нему, что мне больно даже думать о том, что однажды придет время оставить его.

Мы купили сахарную вату. Я с торжествующей улыбкой наблюдала за ребенком, который с интересом уплетал ее. Илья впервые попробовал что-то сладкое и запретное. Но нет ничего прекраснее искренних эмоций на лице этого ребенка. Он даже угощал меня, кормя из своих рук. Мы много смеялись. Потом я показала, как можно купить в автомате газировку. Илья как завороженный смотрел на весь процесс.

Через час в парке нас нашел Алексей и отвез домой. Илюша всю дорогу крепко обнимал меня, пока не вырубился от усталости. Нашему водителю пришлось отнести его наверх в свою спальню, малыш даже не пошевелился.

Когда Никита вернулся домой, то нашел меня в гостиной. Я сидела и читала одну из книг по медицине. Я отложила ее и подошла к мужчине.

– Все в порядке? Ты рано вернулся.

– Да. Просто нужно было уладить кое-какие дела.

Он потянулся ко мне и крепко обнял, утыкаясь носом мне в волосы. Как будто мое присутствие придавало ему сил.

– Где Илья?

– Он наверху. Ребенок вымотался и уснул по пути домой.

Никита отстранился и хмуро посмотрел на меня, сводя брови.

– Давно он спит?

Я пожала плечами, смотря на часы на стене.

– Пару часов.

Никита резко сделал шаг назад. Беспокойство отразилось на его лице. Он рванул наверх, и я побежала следом, едва поспевая за ним. Никита ворвался в спальню к сыну и стремительно подошел к детской кровати.

– Илюш, – тихим, но беспокойным голосом позвал он. – Сынок.

Ребенок стал ворчать и пошевелился.

– С ним все в порядке. Он просто устал, – попыталась я успокоить мужчину, но он не реагировал.

Илья перевернулся на живот и сонно потер глаза.

– Что это? – спросил Никита, проводя пальцем по груди мальчика.

Я приблизилась и увидела небольшую красную сыпь на его коже.

– Ветрянка? – спросил Никита, наконец, переводя взгляд в мою сторону, зная, что у меня есть, по крайней мере, начатки медицинского образования.

Я получше рассмотрела мелкие крапинки и покачала головой.

– Не похоже.

– Тогда что?

Голос Никиты стал громче и беспокойнее. Я видела, как напряглись его плечи, а руки сжались в кулаки.

– Чем ты его кормила?

Он встал и грозно придвинулся ближе, нависая надо мной.

– Лера!

Его глаза метали молнии. Казалось, еще немного, и он меня ударит, выбив изо рта ответы.

– Не заставляй меня спрашивать дважды! – взревел он.

– Папа? – голос Ильи звучал испуганно.

– Не вмешивайся! – грозным тоном осадил сына Никита, продолжая испепелять меня взглядом.

– Прекрати. Ты пугаешь его.

Мужчина схватил меня за плечи и встряхнул.

– Чем ты его кормила?

Илья подбежал к нам и стал кричать.

– Папа! Папа, прекрати.

Никита резко отпустил меня, осознав, что сделал, присел на колени перед сыном.

– У тебя что-то болит?

Он щупал и осматривал его всего.

– Голова, живот?

Илья испуганно смотрел на отца и покачал головой, начав плакать. Никита виновато обнял ребенка, видя его слезы. Мужчина понял, что слишком эмоционально себя повел.

– Вату, – раздался тоненький голосок Ильи.

– Что? – переспросил Илья, отстраняясь от сына, чтобы заглянуть ему в глаза. – Что ты сказал?

– Лера купила мне сладкую вату и… И еще мы пили газировку в автомате.

Никита шокировано посмотрел на Илью.

Черт возьми.

Слишком долго.

Мужчина взял сына на руки и медленно поднялся, пронзая меня убийственным взглядом.

– Он плакал после того, как ты уехал, – попыталась я оправдаться. – Я не знала, как поступить.

– И ты решила купить моему сыну гребаную сладкую вату? – взревел он, отчего даже Илья испугался.

Он закрыл уши, тревожно переводя взгляд с отца на меня.

– Не ругайся при нем. Ты его пугаешь.

– У тебя была одна-единственная задача: оставить моего ребенка живым и здоровым. Это было так сложно, мать твою?

Я отшатнулась от его крика и обхватила себя руками, защищаясь.

– Ты не говорил, что у него аллергия на сладкое. Ты просто сказал, что Илья не ест сахар, и всё.

Я сама от себя не ожидала, как же жалко это прозвучало.

– Потому что, блять, у него нет никакой аллергии! Он никогда в своей жизни не ел сахар, а ты решила дать ему гребаную кучу!

Он бросился вон из спальни, чуть не задев меня плечом. Я вовремя отшатнулась. Мужчина продолжал держать сына на руках, направляясь вниз.

– Никита! – позвала я его, побежав за ними.

Он резко остановился, но не обернулся. Я продолжала смотреть на его спину. Он был весь напряжен. Я должна что-то сказать. Просто обязана, но слова никак не шли из меня.

– Никит… – прошептал я, продолжая стоять на месте.

– Твои услуги больше не понадобятся. Мы едем в больницу. Чтобы когда мы вернулись, тебя тут не было.

Они скрылись из виду, и я понятия не имела, как долго простояла, прикованной к месту. Я не знала, что и думать. Никита был прав, что разозлился, но его реакция была чрезмерной. Он повысил на меня голос и матерился при ребенке. В этом я не поддерживала его. Он оставил на меня своего плачущего сына. Я была обезоружена и не знала, что делать.

Ярость на мужчину вскипятила мою кровь. Кто он такой, чтобы повышать на меня голос?! Чем бы я ни провинилась, я не заслужила к себе такого отношения.

***

Я сложила все свои вещи в чемодан, но не ушла, как того требовал Никита. Я не уйду никуда, пока не попрощаюсь с ребенком. В глубине души я знала, что однажды наступит такой момент, но я никак не могла себе позволить исчезнуть вот так, не попрощавшись.

Раздался звук от входной двери, и я напряглась, сидя на диване в гостиной. Я обернулась и встретилась взглядом с Никитой. Он выглядел гораздо спокойнее, чем два часа назад.

– Лера!

Илья бросился мне в объятия. Я притянула мальчика себе на колени и поцеловала его в макушку.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Он начал всхлипывать, и я с трудом удержалась, чтобы не заплакать вместе с ним. Я осторожно посмотрела на Никиту. Он смотрел на меня с серьезным выражением лица.

– Что сказал врач?

Мужчина перевел взгляд с меня на чемодан и обратно. Его челюсти были напряжены.

– Илье сделали укол Супрастина.

Я молча кивнула и продолжила крепко обнимать мальчика. Никита смотрел на нас двоих с затравленным выражением лица. Что-то внутри него дрогнуло. Я видела это в его глазах.

– Пап, можно Лера останется? Пожалуйста.

Илья отстранился от меня и умоляюще посмотрел на своего отца. Никита не сразу ответил ему. Какое-то время он раздумывал, пристально глядя на меня. Мысленно я уже готовила себя к тому, что он откажет. Неожиданно мужчина кивнул, и из меня вырвался вздох. Я заметно расслабилась, но что-то в серьезном взгляде Никиты заставило меня вновь напрячься.

– Пора ужинать.

Мужчина развернулся и направился на кухню. Я поцеловала Илью в лоб и встала.

– Пойду помогу твоему папе.

Я подошла к Никите и заметила, как он напрягся, заметив мое приближение. Я хотела что-то сказать, но сдержалась, боясь проронить слово. Я лишь изредка бросала на него косые взгляды, пока мы оба разогревали еду, которую нам готовила женщина, которую я никогда не видела. Она приходила к нам пару раз в неделю, в то время когда мы с Ильей разъезжали по занятиям.

Сев за стол, мы принялись ужинать. Никто из нас не произнёс ни слова. Тягучая напряженность царила в помещении, которая давила на нас всех.

Засунув тарелки в посудомойку, мы с Ильей отправились наверх. Я пыталась отвлечь его играми и разговорами, как могла. Обычно, когда Никита находился дома, он укладывал сына спать самостоятельно. На часах уже было начало десятого, но он так и не появился. Я уложила мальчика в постель и прочитала ему пару глав перед сном. Он быстро уснул. Я поцеловала его в щеку и вышла, выключив свет.

Стоя в коридоре, я размышляла над тем, куда отправиться. Вспомнив, что мой чемодан все еще находился в гостиной, я сделала глубокий вдох и направилась вниз.

Увидев Никиту, я замерла в проеме. Он все еще находился в той одежде, что и утром. Он стоял и рассматривал фотографии в рамке на каминной полке. В его руках был стакан с янтарной жидкостью. Я приблизилась ближе, и он напрягся.

– Она была очень красивой, – сказала я первое, что пришло мне в голову.

Мужчина продолжал вглядываться на их семейную фотографию. Оттуда на нас смотрела счастливая семья. Никита, его жена и маленький Илюша. На фото был его первый день рождения.

– Она всегда следила за своим здоровьем. Заставляла и меня сдавать анализы в качестве профилактики. Марина была…

И он запнулся, как будто его голос сломался. Я почувствовала на расстоянии его боль.

– Неожиданно она стала задыхаться. Мы срочно привезли ее в больницу. Поражение легких уже было достаточно серьезным…

Я слушала его, затаив дыхание.

– На следующие сутки она оказалась в реанимации на ИВЛ. Я подключил самых лучших врачей, но спустя несколько дней ее не стало…

Мое сердце сжалось от боли.

– Ты сделал все, что мог, – прошептала я, едва сдерживая подступившие слезы.

Никита, наконец, оторвал свой взгляд от фотографии и посмотрел на меня красными глазами. Был ли он зол или он тоже чуть не плакал?

– Сегодня я мог потерять и его…

Я замерла, едва дышав, слыша его обвинения.

– Никит…

– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько считаешь нужным, только не разбей сердце моему сыну и больше никогда не подвергай его здоровье опасности.

Он вновь посмотрел на их семейную фотографию и сделал глоток янтарной жидкости.

– Мы закончили.

Я непонимающе смотрела на него.

Что именно он имел в виду?

– Что бы ни было между нами ранее, мы закончили.

Его слова ударили прямо по сердцу. Я не дала ему удовольствия наблюдать мои слезы. Схватив свой чемодан, я направилась прямиком в спальню, чувствуя, что слезы начинают беззвучно катиться вниз, а сердце превращаться в камень, который сейчас едва не разбили.