Глава 1

То лето запомнилось мне ужасной жарой. Москва буквально изнывала от духоты и палящего солнца, под которым, казалось, плавился даже асфальт.

Страдая от отсутствия свежего воздуха (открытые настежь окна не спасали ни черта), я всю ночь прокрутилась на влажной от пота постели и уснула лишь под утро, проигнорировав звонок будильника. Разбудил меня шум из коридора, поднятый кем-то из первокурсников, по ощущениям устроившим металл-вечеринку прямо под нашей дверью. Подскочив с кровати, я заметалась по ограниченному пространству комнатки, то и дело натыкаясь на углы и разбросанные вещи. Жили мы здесь втроём, но соседки уехали на лето домой, оставив меня в смиренном одиночестве. Ехать мне было некуда. Вернее, место на карте было, вот только никто меня там не ждал, что вполне устраивало всех участников нашей семейной микро-драмы.

После пяти минут бессмысленных метаний я замерла на месте и подумала: «А, собственно, какого хрена?!», после чего, плюнув на всё, отправилась в душ с гордо поднятой головой. Ещё минут сорок ушло на общие сборы и час на дорогу.

Это был первый день производственной практики, которую мне предстояло проходить в одной из крупнейших компаний страны, занимающейся выпуском бытовой химии. Впрочем, если быть точной, то ждали меня не в самой компании, а в её «дочке» под романтическим названием «Ассоль», которой вот-вот предстояло выйти на рынок с новой линией элитной косметики. Чем не рай для будущего маркетолога?

Выйдя из метро, я прогулочным шагом отправилась в нужном направлении. Спешить не имело смысла, потому что какая разница, опаздываешь ты на два часа или на два с половиной? Опоздание есть опоздание, и если мне было не суждено поразить всех пунктуальностью, придётся искать в себе иные таланты. Именно по этой причине я завернула в ближайшую кофейню, приобретя там бумажный стакан универсального латте. Моей совести всё же хватало, чтобы понимать: вряд ли моё запоздалое явление народу вызовет приступ бурной радости у руководства.

На пороге новенького офисного здания я появилась обутая в босоножки на приличной шпильке, в светло-голубом сарафане, удачно подчёркивающем все достоинства фигуры, и с высоким кофейным стаканом в руке. Откинув светлые волосы назад и натянув на лицо дежурную улыбку, я крутанулась на месте, набираясь смелости. При всей моей браваде, волнение было ощутимым. Готовясь вступить в новый мир, навстречу большим перспективам и новым возможностям, я сделала широкий шаг вперёд и… врезалась в твердую мужскую грудь, обтянутую белой рубашкой. Наблюдая, как свежекупленный кофе расплывается по испорченной ткани, я скривилась, вытянув губы буквой «О», и заметила вслух:

— Упс.

— Охренеть какой «упс», — отозвался недовольный мужской баритон, обладатель которого тут же зашипел, хватаясь за рубашку и оттягивая её от своего тела. Кофе до сих пор был достаточно горячим.

— Согласна! — поспешила сгладить неловкость, всё ещё продолжая с упоением рассматривать пятно, которое начинало походить на барашка. — Но, смею заметить, было бы куда хуже, окажись этот кофе сейчас на моём сарафане.

Мой собеседник странным образом фыркнул, после чего решил уточнить:

— Интересно узнать, отчего же?

— Ну вы же выходили из здания, а я входила, следовательно, мне важнее, — с самым невозмутимым видом пояснила, наконец-то переведя взгляд от места катастрофы вверх. Владелец рубашки с сомнением посмотрел на меня и без особой злобы заметил:

— Логично.

— Вот и отлично, что мы друг друга поняли, — засияла я, хлопнув ресницами, и приготовилась бежать, вспомнив о том, что вообще-то опаздываю.

Но попытка обойти моего нечаянного знакомого закончилась ничем: тот успешно преградил мне путь, ещё и подбоченился.

— Эй! — возмущение его хоть и было напускным, но смотрелось это достаточно грозно. — Не понял, и куда вы собрались?!

— Мне в самом деле неудобно, — вспомнила о правилах приличия, слегка теряясь под прямым взглядом голубых глаз. Следующий рывок в сторону также потерпел неудачу.

— Не верю, — хмыкнул мужчина. Разница в возрасте между нами была не такая уж и большая, примерно лет пять, но что-то такое волевое читалось в выражении его лица, из-за чего язык не поворачивался произнести «парень».

— Что поделаешь, — пожала я плечами и резво рванула влево, прямо к входной двери, из которой выходил какой-то грузный дядечка в деловом костюме.

Но ликование моё было недолгим. Длинные пальцы успели сомкнуться на моём запястье, ощутимо рванув меня на себя. На шпильках устояла, хоть и напряглась, грозно сведя брови к переносице. Ишь какой прыткий!

Правда, мужчина не оценил моего праведного гнева, засмеявшись в голос:

— Не спеши, я всё ещё считаю своё достоинство попранным и требую сатисфакции.

— Уф, какой высокий слог! — восхитилось моё начитанное нутро. И, обречённо вздохнув, свободной рукой я потянулась к нагрудному карману его понёсшей ущерб рубашки, вытаскивая из него шариковую ручку. — Позвоните мне, я компенсирую все неудобства, — заверила жертву собственного произвола и принялась выводить номер телефона прямо на запястье его руки, которой он продолжал удерживать меня.

— Да мне везёт! — с намёком хохотнул мужчина. — День только начинается, а мне уже делают такие многообещающие предложения.

— Но-но, — сдерживая улыбку, на этот раз вполне искреннюю, попросила я. — В условия компенсации входят стирка, глажка и шоколадка «Алёнка» из ближайшего киоска.

— А если мне захочется большего?

– Придётся усмирить свою хотелку, — просияла я и… с чувством всадила свою шпильку в чужую туфлю. Он охнул, не ожидая такой подлости, и невольно разжал пальцы, чем я и воспользовалась, с лёгкостью проскочив в начищенные до зеркального блеска стеклянные двери, на ходу погружаясь в мир большого бизнеса.

* * *

Моё появление встретили вполне ожидаемо — кислым выражением лица.

— Вы опоздали, — упрекнула меня девушка, сидевшая на ресепшене.

— Обстоятельства, — решила не вдаваться в подробности. Оправдываться я разучилась ещё в раннем детстве, осознав, что никому в этом мире не нужны мои сбивчивые объяснения. Не справилась? Пеняй только на себя. Ну и делай всё возможное, чтобы выкарабкаться из ситуации с минимальными потерями.

Спорить со мной она не стала, лишь указав нужное направление. Отдел маркетинга располагался на четвёртом этаже, занимая одну из секций огромного опенспейса. Немного поплутав в лабиринте офисных столов и закоулков, я обнаружила искомое.

Её звали Морозова Регина Евгеньевна. Один из ведущих маркетологов и по совместительству руководитель моей практики. Когда я с боем отстаивала своё право пройти практику именно в этой компании, то была уверена, что буду зубами и когтями держаться за возможность остаться здесь и после. Но столкнувшись лично с Региной Евгеньевной, была вынуждена усомниться в том, что просто стараться будет явно недостаточно. Как бы не пришлось продать душу дьяволу. Точнее, дьяволице.

— Вы опоздали, — во второй раз сообщили мне, теперь уже абсолютно ровным голосом, без тени возмущения и недовольства. Регина даже глаз на меня не подняла, продолжая что-то пристально изучать на экране монитора.

По этой причине у меня сложилось ощущение, что лучше б наорали: хоть какой-то признак того, что меня не держат за пустое место.

– Знаю, — не стала я отрицать очевидное. — Обстоятельства. Обязательно всё наверстаю. Готова приступить прямо сейчас.

Наверное, нужно было покаяться и признать свою вину, рассыпавшись в миллионе извинений, но я не умела. Слишком лёгкий способ дать другому человеку почувствовать превосходство над собой.

— Вы уверены, что вам предоставят такой шанс? — всё с тем же подчёркнутым безразличием поинтересовалась Морозова. — В нашей фирме ценят пунктуальность, организованность и умение работать в команде. Судя по всему, у вас проблемы по каждому пункту.

Моё сердце пропустило глухой удар, а ладони тут же стали влажными. Что ни говори, а Регина умела нагнать страху. С ответом я не спешила, глядя на неё прямо и скрестив на груди руки.

«Главное, не паниковать», — шептал мне внутренний голос, вынуждая взять себя в руки.

Люди, они же те ещё собаки… всегда чувствуют твой страх.

Наверное, от меня ждали всё же другого: мольбы, извинений, пламенной речи, хоть чего-то… Но я продолжала стоять с прямой спиной и плотно сжатыми губами, чем и заслужила первый взгляд в свою сторону. Абсолютно соответствуя своей фамилии, ведущий маркетолог смотрела холодно и колюче. Отчего-то захотелось натянуть сарафан пониже, хотя длина у него была вполне демократичная — по колено.

— Вы действительно считаете, что девице в подобном наряде здесь место? — ехидно изогнула она идеально очерченную тонкую бровь.

— А вы проверьте, — набралась я наглости, упрямо вскинув подбородок и понимая, что другого шанса у меня нет и не будет. Либо напролом, либо домой. И совсем не в общагу, а за МКАД и очень-очень далеко.

Глаза женщины стервозно сузились, ещё раз полоснув по мне снизу вверх острым лезвием, давая понять, что босоножки точно так же никуда не годятся.

— И какой мне в этом резон?

— Как минимум — чтобы скучно не было? — в тон Регине Евгеньевне предположила я.

Наверное, мне повезло, и в тот день просто был ретроградный Меркурий, который каким-то чудом смягчил ледяное сердце Морозовой Регины Евгеньевны, чего больше за время моего пребывания в «Ассоль» с нею не случалось. Ну или права народная мудрость, гласящая, что «смелость города берёт». Впрочем, в моём случае смелость граничила с наглостью и безумием. Но мне тогда было всего лишь девятнадцать, и это казалось единственным выходом.

В общем, не знаю, что именно повлияло на принятие ею решения, но мне дали шанс, и уже через час я сидела в уголочке дивана на отчётном совещании отделов маркетинга и рекламы. К слову, на этом диванчике нас было пятеро — две девушки и три парня — все практиканты. Одного взгляда на них хватило, чтобы оценить заунывность открывающейся картины. Я вовсе не страдала манией величия, но, по моему мнению — хотелось верить, что осознанному и местами даже авторитетному, — если ты планируешь реализоваться в данной сфере, то ты как минимум должен обладать шилом в известном всем месте. У моих «диванных» коллег на лицах, скорее, читались страх и волнение, а не желание что-то делать, что, опять-таки в моём понимании, было недопустимо.

Наш диван находился за спинами сотрудников, расположившихся вокруг стола для совещаний. Было шумно и многолюдно, но «козырные» места во главе стола пустовали. Время тянулось, люди продолжали о чём-то переговариваться, а я сидела и немигающим взглядом смотрела в затылок Морозовой, силой мысли пытаясь ускорить развитие событий. Вот спрашивается, какой смысл тогда был приходить с самого утра? Если даже с трёхчасовым опозданием приходилось ждать.

Наконец-то двери в конференц-зал отворились, впуская статного мужчину с пышными усами в дорогом светлом, должно быть по случаю жары, костюме. За ним следовали ещё двое — рыжий парень с озорной улыбкой и… мой недавний новый знакомый.

С трудом поборов желание спрятаться где-нибудь под диваном, я сцепила зубы посильнее, расплываясь в самой невинной из своих улыбок. Может быть, если повезёт, меня просто сочтут дурочкой? Сних, как известно, спросу никакого.

Но троица прошла мимо, благополучно проигнорировав наличие нашей «диванной» пятёрки. К слову, не я одна подобострастно отреагировала на приход руководства: все присутствующие так или иначе подтянулись, расправили плечи и оборвали все свои разговоры.

Началось. Согласно озвученной повестке дня, выпуск новой косметической линейки на рынок должен стартовать уже через месяц. За три недели планировалось начать рекламную кампанию. Собственно, её и обсуждали.

Я старалась слушать внимательно, не пропуская ни одного слова, но мой взгляд каждый раз то и дело соскальзывал с говорящего на… мою «кофейную» жертву. Переодеваться он не стал, по крайней мере рубашка всё ещё была белой, а вот пятно он скрыл, надев сверху пиджак и застегнув его на три пуговицы. Спасибо кондиционерам, активно работавшим в помещении и успешно заглушавшим муки моей совести.

Он был красив. Тонкие черты лица удачно сочетались с крупный носом, массивным подбородком и высоким лбом, на который непослушными прядями свисала не по-офисному длинная чёлка. В тёмно-голубых глазах светились ум, хватка и что-то такое… обычно называемое опытом. Это невольно наводило на мысль о том, что он куда старше, чем казалось на первый взгляд.

Засмотревшись на своего утреннего знакомого, я чуть не пропустила самое интересное: с презентацией выступала какая-то девушка, чьё имя я благополучно пропустила мимо ушей. Листая слайды, она повествовала о запланированных рекламных акциях.

— Таким образом, только по Москве будет распределено более двухсот точек, предоставляющих потребителю возможность ознакомиться с пробниками…

Вот тут я и фыркнула. Стоит заметить, что прозвучало это достаточно громко, чтобы не остаться незамеченным. Головы присутствующих почти сразу же повернулись в мою сторону. Смотрели кто с интересом, кто с возмущением, а один взгляд был и вовсе острым как бритва — пока длилась неловкая пауза в несколько секунд, Регина успела не просто расчленить меня на части, но и закопать остатки моего хладного трупа на глубину трёх метров, выровняв землю под ноль так, что никто бы и не смог даже предположить, что там что-то было.

Ситуацию из тупика вывел неожиданный вопрос:

— Вы хотите что-то сказать?

Он сидел невозмутимо, смеясь одними лишь глазами, в которых плясали черти. По инерции отрицательно покачала головой и добавила, будто движения головой было недостаточно:

— Нет.

— Тогда продолжаем, — легко заметил он, отворачиваясь в сторону после долгого взгляда, словно чего-то ожидающего от меня. Стало обидно. Вот не мог он раньше на меня посмотреть?! Не когда я влипаю в очередную неловкую ситуацию, а парой минут раньше, когда я чинно сидела на месте и внимательно слушала говоривших.

Все уже успели повернуться обратно к девушке у проектора, когда я выпалила:

— Но это же бред.

И опять всеобщее внимание было приковано ко мне. Иррационально захотелось сглотнуть и таки спрятаться под диван, но я сдержалась.

— Что именно? — уточнил дядечка с усами, сидевший во главе стола.

— Сама идея завлекать народ бесплатными пробниками.

— Но это отработанная практика, — возмутилась докладчица.

— Да, для масс-маркета. Но мы же говорим про элитный сегмент? Или я ошибаюсь? Как может быть элитным то, что раздают на каждом шагу, да ещё и бесплатно? Вы же на корню убьёте идею эксклюзивности. Те, кто может позволить себе купить товар по нашей цене, в жизни не купят то, что раздавалось рядом с колбасой. А потребители халявной колбасы в жизни не потянут наши цены.

В помещении повисла тишина. На Регину я старалась не смотреть, что было не так уж просто, поскольку она сидела вполоборота, сверля меня своим диким взглядом. Поэтому в попытке найти хоть какую-то поддержку, я уставилась на единственное лицо, которое, как мне казалось, возможно, не желало мне смерти. Он слушал. Нет, он правда слушал, словно взвешивая и оценивая каждую фразу, в какой-то момент даже подмигнув мне, словно говоря, чтобы я продолжала.

— Сделайте так, чтобы людям пришлось побороться за нашу марку.

— Интересно как? — фыркнула девушка.

— Пусть о нас говорят, но… ненавязчиво. Для начала просто заинтересовать, а потом… потом что-нибудь придумаем. Задействуем торговые сети, те, что классом повыше, визажистов… ну, таких, именитых. Пусть наша косметика станет знаком принадлежности к высшему свету.

— Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? — возмутился кто-то за столом.

— А вы хоть понимаете, что второго шанса не будет? — не осталась я в долгу. — Пока что это всего лишь косметика от производителя бытовой химии. Спасибо, что не колбасы, — и чего я так к этой колбасе прицепилась?! — Есть риск пролететь мимо ниши. Либо меняем своё виденье товара и классифицируем себя как «мазилки» для всех, либо продолжаем себя позиционировать как эксклюзив, но тогда извините. Это требует больших затрат. Нельзя создать что-то дорогое, не являясь таковым.

И опять все молчали. А я тихо перевела дух, вдруг испугавшись своей же выходки.

— Так, — стукнул кулаком по столу Усатый. — Мне кто-нибудь здесь объяснит, почему какая-то пигалица объясняет такие прописные истины, а целый отдел, который уже сожрал херову кучу моих денег, всё ещё телится…

— Но, — попыталась возмутиться Регина, — вы же сами…

— Что мы сами?! — почти взревел он. — Нахрен мне здесь все вы, если ни один так и не смог дать толкового совета?!

— Исправим, — пообещал кто-то.

— Надеюсь, — съехидничал биг босс. — А ты, Игорь, — тыкнул он пальцем в моего знакомого, — ответишь головой.

— Деньги ещё понадобятся, — ничуть не смутился Игорь. — За смету выйдем. Раза в два.

Его одарили жгучим взглядом, но спорить не стали.

* * *

Расходились все в напряжении. Я попыталась выскочить из зала в числе первых, но была остановлена железным окриком:

— Стоять!

Подпрыгнув на месте, я как можно более грациозно крутанулась на своих шпильках, не забыв натянуть на лицо улыбку.

— Скажи мне, — очень резко перешла со мной на «ты» Морозова. Усатый дядечка уже давно покинул нашу честную компанию, поэтому стесняться ей было некого. — Тебя в детстве не учили молчать, пока не спросят?

— Но меня же спросили, — прикинулась я дурочкой. Ругаться не хотелось, но и смолчать… не получилось.

— Спросить и дать слово — это разные вещи, — процедила она сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что сейчас чуть не натворила?!

— Спасла вас от повсеместного провала?! — с гибкостью и субординацией у меня были явные проблемы.

— Да ты…

— Тсссс, — за спиной у Морозовой нарисовался Игорь и неожиданно хозяйским движением приобнял ту за плечо, — Регин, не здесь и не сейчас.

Женщина нервным движением одёрнула шифоновую блузку и рвано выдохнула, отчеканив:

— Да, ты прав. Не здесь и не сейчас. И уже никогда. От тебя слишком много проблем, — это уже было сказано мне. — Мы разрываем договор о практике с вашим университетом.

— Но… — попыталась возразить я, однако была прервана Игорем, грозно нахмурившим брови. «Молчи!» — таков был его посыл.

— Регин, свяжись с финансовым отделом, будем ковать железо, пока горячо. Раз босс дал добро, значит, нужно воспользоваться шансом, пока его очередная вошь под хвост не укусила. А тут я сам разберусь.

Ведущий маркетолог и по совместительству руководитель моей практики (скорее всего, уже бывшей) неожиданно послушалась и размеренным шагом вышла из переговорной, даже не хлопнув дверью. Вот я бы не стала себя сдерживать.

Мельком глянув на мужчину и не обнаружив ни тени сочувствия, решила броситься догонять Морозову — в конце концов, терять мне было нечего, но уже у самых дверей услышала:

— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Штирлиц хоть и замер на месте, но энтузиазмом не светился.

— Да ладно, — скривилась я. — Только не говорите, что собираетесь припомнить мне кофе?

— Значит, на «вы»? — ухмыльнулся Игорь. — Помнится…

— Помнится, я ещё не была в курсе, что вы мой руководитель.

— А я твой руководитель?

— Не знаю, — пожала я плечами, — но явно кто-то из их числа. А сейчас прошу прощения, мне очень срочно нужно решить вопрос со своей практикой, — и вновь развернулась в сторону двери.

— Хочешь, я его решу?

— Нет, спасибо, — бросила я через плечо, стоя на пороге. — Я как-нибудь сама.

И уже было вышла в коридор, но мой голубоглазый знакомый никак не желал отпускать меня с миром.

— Интересно, чем же тебя не устраивает моя помощь? — он издевался (я это слышала в озорных нотках его голоса), будто бы играя со мной в кошки-мышки.

— Не люблю быть должной, — еле сдержав веселье, заявила я и скрылась в коридоре.

Сохранить место практики я таки сумела. Всего лишь двадцать минут уговоров, унижений и клятвенных обещаний (спасибо, не на крови!), что со мной больше никогда не будет никаких проблем. И пусть я говорила искренне, пальцы за спиной всё же скрестила, на всякий случай — кто его знает, как обернётся жизнь.

* * *

Рабочий день давно был окончен, но я упрямо продолжала сидеть в офисе, в сотый раз переписывая текст письма для розничных сетей. Никто не требовал, чтобы я высиживала пропущенные с утра три часа, скорее, даже наоборот — гнали всеми силами домой, опасаясь, как бы строптивая практикантка чего ещё не натворила, но я продолжала упорствовать.

Сказала же наверстаю, значит, наверстаю.

Надеждами, что кто-то воспользуется моим текстом, я себя не тешила. Нам дали указание попробовать свои силы, чтобы потом устроить разбор полётов: как известно, опыт — сын ошибок трудных. Однако что мешало мне попытаться сделать что-то действительно стоящее?

Закрыв третий по счёту вариант письма, я устало потёрла глаза и потянулась. Ноги, уставшие за день на каблуках, гудели, желудок требовал, чтобы его срочно покормили, а упрямое сознание стойко продолжало удерживать меня на месте, словно наказывая за все сегодняшние приключения.

Лампы над головой гасли одна за другой, намекая, что пора бы закругляться. Тяжко вздохнув, я наклонилась вниз, застёгивая ремешки босоножек. Жаль, что в офис нельзя было явиться в кедах, ибо за неимением более подходящей обуви мне и дальше придётся страдать на шпильках.

В тот самый момент, когда я копошилась под столом, за спиной раздалось покашливание, напугав меня своей неожиданностью. Резко дёрнувшись, я от души приложилась затылком о край столешницы.

Выругавшись в голос, я с упрёком посмотрела на мужчину, который стоял с невозмутимым видом, оперевшись плечом на пластиковую перегородку.

— Мне даже интересно, как ты дожила до своего возраста, — не скрывая ёрничества, подколол меня Игорь, наблюдая за тем, как я массирую ушибленное место.

— Припеваючи, — растянула я губы в злобной улыбке.

— Оно и видно. Ладно, пошли, напою тебя кофе.

Наверное, он не привык к отказам, поскольку, не дожидаясь моего согласия, уже двинулся к выходу. Но не обнаружив ответного движения с моей стороны, остановился. Я с насмешливым видом продолжала сидеть на месте, сцепив руки на коленях.

— Ну?

— Вы всем практиканткам делаете столь щедрые предложения? Или мне несказанно повезло?

Его глаза предостерегающе сузились, неожиданно сменив свой цвет на тёмно-серый.

— Неужели так сложно просто согласиться?

Закусив нижнюю губу, отрицательно тряхнула головой.

— Каждая приезжая дурочка в курсе, что ни в коем случае нельзя соглашаться на провокационные предложения своих начальников. У всех этих историй ой какой грустный конец.

— Какой?

— Грустный. Ну, знаете, там… поматросил и бросил, — воодушевлённо продолжила я, не забывая хлопать ресницами. — Или ещё хуже… принуждение к какому-нибудь непотребству. Все эти ролевые игры, подчиненная и босс… Уфф. Сейчас столько извращенцев развелось, представляете?

Он подавился, ещё на слове «поматросил», потом покраснел, ну и в конце концов просто лишился дара речи.

А я, для закрепления произведенного эффекта, ещё пару раз невинно хлопнула ресницами.

На самом деле, не так уж и сильно я кривила душой. Будучи верной заповеди «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»[1], я действительно полагала, что лучше избегать всех этих двойственных ситуаций. Не зря же изначально отказалась от его помощи. Если бы ещё стереть из памяти случившееся на крыльце, то, можно считать, моя совесть чиста.

— Подожди, — выставил перед собой ладонь Игорь, — ты меня сейчас что, клеишь?

— Кто?! — на этот раз офигела я. Расчёт был на то, что он под натиском моих толстых намёков пойдёт на попятную, но нет. Этот гад вывернул всё по-своему. — Я?!

— Ну не я же, — усмехнулся мой собеседник. — Я лишь предложил кофе, а ты мне — про ролевые игры.

— Это была фигура речи!

— Утром ты мне буквально насильно всучила свой номер телефона, это тоже — фигура речи?

Ну вот, приехали! Я надулась, раздосадованная тем, что меня смогли переиграть в мою же игру. Готова была биться об заклад, что надо мной сейчас начнут глумиться, но нет, Игорь решил всё-таки смилостивиться.

— Предлагаю ничью, — пошёл он на мировую, на что я упрямо вздёрнула нос. — Да ладно тебе. Мне действительно нужно с тобой поговорить, пока ты тут ещё что-нибудь не устроила. А жрать хочется нестерпимо.

* * *

Кафе, в которое Игорь привёл меня, находилось недалеко от офиса. Здесь было многолюдно, но столик для нас нашёлся практически сразу, стоило нам пересечь порог заведения. Я нахмурилась, в очередной раз дав волю своей подозрительности, но меня поспешили успокоить:

— С тобой или без тебя, я бы всё равно ужинал здесь.

Мне этого было не понять. Вернее, то, что людям необязательно каждый день самим готовить себе еду, я допускала. Но вот примерить к своей жизни этого никак не могла. Зачастую имея в неделю пятьсот рублей на продукты, я попросту не могла помыслить о том, чтобы спустить свой недельный бюджет на один приём пищи. Даже утренняя покупка кофе воспринималась мной как непростительная трата, которая в итоге ушла коту под хвост. Ах да, извините, не под хвост, а на рубашку. Но то, что коту — наглому и самовлюблённому, — факт.

Поклявшись себе, что однажды ситуация обязательно изменится, я с грустью заглянула в меню. И пусть цены здесь были вполне демократичными, я вряд ли могла позволить себе полноценный ужин. Поэтому ткнув пальцем на самый обычный чай, я захлопнула папку, отложив её на край стола.

Игорь не одобрил.

— И всё, что ли?

— Ну да. Из нас двоих от голода помирали вы.

— Но ты весь день ничего не ела.

— О нет, — театрально испугалась я, схватившись за щёки, — только не говорите, что уже начали маньячить.

— Господи, — закатил он глаза, — и откуда ты, такая борзая, взялась?!

— Я не борзая! Я бодрая.

Он не понял, изогнув одну из бровей, пришлось пояснять.

— Это шутка, из детства. Фамилия у меня Бодрова. В школе подкалывали, что во мне энергии слишком много, значит, бодрая.

Он понимающе кивнул головой.

— А зовут тебя как, не в меру бодрая Бодрова?

Я фыркнула.

— Серьёзно? Вы удосужились узнать, ходила я на обед или нет, но так и не уточнили имя?

— Давай вне офиса на «ты», — поморщился Игорь.

— Ну уж нет, господин Большой Босс, — вновь поймала я волну уверенности. — Никаких «ты», и вас попрошу о том же. С этого момента Олеся Юрьевна, и никак иначе, Ключевский Игорь Валерьевич.

В отличие от некоторых, я даром времени не теряла.

Он расхохотался, искренне и по-доброму.

— А тебе палец в рот не клади.

— Пф-ф-ф, — продолжала я дорисовывать картинку. — Нужны мне ваши пальцы.

Здесь нас прервал официант, подошедший принять заказ. Напомнив про свой чай, я выпорхнула из-за столика и сбежала в уборную.

* * *

В компании белого кафеля мне неожиданно стало легче. Сделав глубокий вдох-выдох, плеснула в лицо прохладной водой, абсолютно не беспокоясь об остатках макияжа.

Кинула печальный взгляд на босоножки. Купленные четыре года назад на школьный выпускной, они надевались исключительно на важные мероприятия — свадьба одногруппников, сдача экзаменов, парочка ответственных свиданий, ну и… поход на практику.

Интересно, смогу ли я пробегать на них весь месяц? Смогу. Денег на новую обувь всё равно не было. А бесить Регину кедами было бы слишком, даже для меня.

Смирившись с необратимым, я в который раз за сегодня натянула улыбку на подобающее ей место и потопала обратно к своему вечернему визави.

Игорь разговаривал с кем-то по телефону. На столике уже стоял мой чай и его кофе, издающий совершенно обалденный аромат, пробуждая во мне с новой силой чувство голода. Нужно было сворачивать все эти посиделки и ехать в общагу, где меня ждала желанная порция макарон и традиционное зелёное яблоко.

Ключевский жестом попросил подождать. Захотелось съязвить что-нибудь неприличное, но я удержалась, вдруг ощутив ужасное бессилие. Как если бы всё, что чувствовалось мной до этого, усилилось стократ — голод, боль, усталость.

Рухнув на стул, я вытянула гудящие ноги перед собой, осторожно покосившись в сторону меню, но тут же отогнав крамольную мысль. Ну уж нет.

Опять я его рассматривала и ничего не могла с собой поделать, открывая новые и новые подробности непростой мужской внешности. Вроде бы ничего особенного, но если присмотреться… длинный нос с горбинкой, густые лохматые волосы, ямочки на щеках… ради которых ему даже не нужно было улыбаться. Что показалось мне безумно милым. С трудом сдерживала улыбку, одёрнув сама себя: «Ой, Бодрова, не о том ты думаешь, ой не о том».

— У тебя взгляд голодный, — заключил Игорь, неожиданно резко завершив свой разговор.

— Ага, сейчас покусаю тебя, — ничуть не смутилась. Он хотел сказать что-то ещё в ответ, но я тряхнула головой, отсекая никому не нужные… «заигрывания». — Давай сразу о деле. Ты сказал, что о чём-то поговорить хотел?

Медленно кивнул головой, не особо спеша с объяснениями, и, потянувшись за чашкой, сделал приличной глоток кофе. На что мой желудок отреагировал болезненным урчанием. К счастью, Ключевский ничего не заметил, ну или же просто решил быть джентльменом и не показывать вида.

— Что тебя сегодня подтолкнуло на столь пламенную речь во время совещания?

Закусила губу, подбирая слова, а потом плюнула и заявила в лоб:

— Потому что ваши методы были слишком замшелые. Я разочарована.

– Замечательно, — кивнул он головой, и не думая обижаться. — Ты так рвалась к нам на практику… — Вот чёрт! Справки всё-таки навёл. — И действительно думаешь, что целый отдел сотрудников ничего в этом не соображает?

Вопрос меня обескуражил. Я настолько кайфанула от собственной правоты, что даже не допускала иных вариантов.

— То есть вы понимали, на что идёте?

Игорь даже не удосужил себя подтверждением моей догадки.

— Но это же глупо! — ещё больше занервничала я.

— Глупо, — не спорил он, взяв паузу, для того чтобы разлить чай в мою чайную пару. Я тоже молчала, теряясь в догадках. Пока он не велел строгим голосом: — Глупо считать себя умнее остальных. А теперь думай, Олеся, думай!

– Я не знаю, — без боя капитулировала я, смущённая степенью своей наивности.

А тем временем его взгляд стал ещё более тёмным:

— Думай!

Разрывая зрительный контакт, опустила взгляд в кружку, которую медленно крутила в руках. Думай? Думай! Фактов было много, они так и пестрели в моей голове, сбивая с толку, но Игорь не торопил меня, то ли получая удовольствие от моего замешательства, то ли просто войдя в азарт.

Это давило. Ну и бесило местами, по крайней мере, по-началу, а потом разум как-то сам абстрагировался ото всего, отметая всё ненужное, и догадка пришла сама собой.

— Деньги. Вам увеличили финансирование!

От озарения едва не подпрыгнула на стуле, поражённая тем, насколько всё лежало на поверхности.

— Ну слава богу, — не разделил моего восторга Ключевский, — а я-то уже начал переживать, что ошибся в тебе.

За что тут же получил пинок под столом. Ну да, это плохо вписывалось в отношения «босс-подчинённая», но и я временами была натурой увлекающейся.

— Богомолов всегда был прижимистым, пытаясь сэкономить на том, на чём экономить не следует.

— Богомолов — это тот, с усами?

Мой собеседник кивнул головой, откидываясь на спинку стула, чтобы не мешать подошедшей к нам официантке. Перед ним поставили большую тарелку со стейком, мне же досталась паста.

Я недовольно поморщилась, собираясь взъерепениться, но он не дал, с ходу оборвав все мои возражения:

— Прекращай набивать себе цену, а? В конце концов, мне тупо воспитание не позволяет есть на глазах у голодающих.

— Ничего я себе не набиваю, — сказала как можно более строго.

— Ага. Олесь, ты ж вроде умная, — сделали мне сомнительный комплимент, — вот поэтому засунь эти свои феминистские замашки куда-нибудь… далеко и просто сиди и ешь.

Дело было не в феминизме и даже не в попранной гордости из-за отсутствия денег. Так или иначе, это было временно, и однажды я смогу позволить себе и не такое. Но вот быть обязанной кому-либо мне совсем не прельщало.

— Я — пас, — отодвинула тарелку от себя, надеясь, что мы всё же закроем эту тему. Но нет, сдаваться так просто никто не собирался.

— Не хочешь объяснить? — плохо сдерживая раздражение, потребовал Игорь.

Не хотела, но пришлось.

— У всего есть своя цена.

— У этой пасты ровно такая цена, что указана в меню.

Было интересно наблюдать, как он заводился из-за такой мелочи, как мой отказ есть за чужой счёт, когда ещё утром он стоически пережил опрокинутый стакан кофе на его кипенно-белую рубашку.

— Это только так кажется. За сегодняшний день произошло достаточно, чтобы у нас с вами всё несколько запуталось.

— Пф-ф-ф, — фыркнул он, — по-моему, кто-то перечитал любовных романов. Не собираюсь я до тебя домогаться, меня вообще малолетки не интересуют.

Совру, если скажу, что меня не задело его замечание про возраст. Задело, ещё как. Но сказала я совсем о другом.

— У меня бабушка филологом была, она бы мне любовных романов не простила…

Спорить было бесполезно. Оба оказались упрямы как бараны, вот только если я искренне наслаждалась ситуацией, Ключевский отчего-то злился, едва не скрежеща зубами. Что, к слову, было странным — ну не выглядели его порывы простым проявлением человеколюбия или попытками обогреть «бедную сиротку».

— Хорошо, — сдался он первым. — А если так: ты ешь, а должен буду тебе я?

— Интересно, — победно улыбнулась я, — и что же я могу с тебя стребовать?

Я не планировала соглашаться, но это противостояние меня уже захватило. Мы оба закусили удила.

— Тебе понравится, — расплылся он улыбкой Чеширского кота, впиваясь в меня наглым взглядом.

На этот раз я сдалась первой, неожиданно смутившись. Ну вот, доигралась?

— Согласна, я ем и позволяю вам оплатить счёт. Но у меня два условия. Первое: вы мне рассказываете более подробно про сегодняшний цирк, а во-вторых… За то время, что я прохожу у вас практику, вы не вмешиваетесь в мою судьбу… совсем.

— Ещё что-нибудь? — Игорь с вызовом изогнул бровь, а я уже привычно невинно хлопнула ресницами и потянулась к меню, параллельно подзывая официантку.

* * *

Стол был заставлен тарелками, к которым я толком и не притронулась. Тут ухватив кусочек, там сперев клубничку из десерта, откинулась на спинку стула, осторожно глянув на своего оппонента. В отличие от меня, он ел с большим аппетитом и наслаждением, абсолютно не обращая внимания на мою выходку. Мол, чем бы дитятко не тешилось, лишь бы не вешалось. И в итоге «дитятко» очень сильно засомневалось в степени своего якобы превосходства.

И даже отвоёванные подробности не принесли особой радости, поскольку лишь сильней обозначили степень моей же глупости.

Всё было просто. Фактическим хозяином косметической фирмы «Ассоль» являлся Богомолов Николай Анатольевич. Ключевский был наёмным управленцем, которого привлекли на этапе запуска производства и выхода на рынок.

— А дальше что? — удивилась я той лёгкости, с которой он относился к своему временному статусу.

— А дальше посмотрим. Выгорит-не выгорит, в любом случае это опыт игры в большой песочнице.

Господин Богомолов был достаточно неплох в области реализации домашней химии, но для элитного сегмента у него было слишком «плоское мышление».

— Мы пытались с ним спорить по поводу рекламной кампании, но он был несгибаем. Есть налаженная схема, работайте. Мы его и так и этак крутили.

Поэтому Игорь с Региной (я даже не удивилась, что она была при деле) решили действовать по-своему. Через неделю должен был приехать достаточно известный в Европе парфюмер, с которым сотрудничал Богомолов и которому доверял.

— У нас с ним была уже заключена негласная договорённость, что он разнесёт нашу кампанию в пух и прах. Оставалось только надеяться, что Николая это проймёт, и шанс был значительно существенный. Ровно до того, пока ты не открыла свой рот.

— Но сработало же, — упрямо вздёрнула я нос.

— А если бы нет? Это нужно знать Богомолова. Легче заподозрить нас в сговоре с практиканткой, чем с именитым французом, тебе не кажется? Так вот, это небывалое везение, что он воспринял твою критику как вызов, а не наоборот.

Виновато потупила глаза. Да, тут сложно было поспорить.

— Поэтому да, Олеся Юрьевна, — предостерегающим тоном начал он, — я пообещаю не вмешиваться в твои дела. Но ты с этого дня учишься держать язык за зубами и думать на десять шагов вперёд. Запомни, там, где большие деньги, нет места… обычному везению.

* * *

Из кафе мы вышли вместе. Было уже поздно, но жара никак не желала спадать. Ключевский опять разговаривал по телефону, а я стояла, переминаясь с ноги на ногу, мечтая лишь о том, чтобы попасть в прохладу подземки, а потом — родная общага, душ и… постелька. Хотя нет, между последними двумя пунктами вклинивался поиск по соседним комнатам официально-деловой юбки, ну или хотя бы брюк. Всё-таки в общажной жизни всегда можно найти свои плюсы.

— Ты сейчас куда? — опять вклинился он в мои размышления.

— В общагу, — отозвалась на автомате.

— А, ну и замечательно, — с напускным безразличием кивнул Игорь и приложил трубку обратно к уху: — Девушка, нам машину к кафе «Элефант».