Глава 2

Обычно утро воскресенья настигло меня в дороге где-то между домом и радиостанцией. Иногда, если позволяли погода и настроение, я любила припарковаться где-нибудь в центре и отправиться встречать рассвет в компании свежесваренного кофе, купленного по пути.

Сегодня я долго стояла возле ледяного парапета Патриаршего моста, кутаясь в ворот пальто, которое никак не желало спасать от пронзительного ветра. Стояла и смотрела вдаль на просыпающийся город, смутно надеясь на то, что вместе с восходом солнца придёт понимание, что всё случившееся — всего лишь сон. Один сплошной страшный сон, материализовавшийся откуда-то из прошлого.

Солнечные лучи неумолимо пробивались сквозь толщу облаков, разгоняя остатки ночной темноты.

Заледеневшие пальцы уже практически потеряли чувствительность, но я не сходила с места, дожидаясь неизвестно чего. «Чего» не произошло. На улице было пустынно, и лишь один храм с упрёком смотрел на меня своими слепыми окнами, словно намекая на то, что нет мне спасения.

После, отогреваясь в машине и ловя покрасневшими ладонями горячий воздух печки, я наконец-то поняла, что лёд внутри меня уже ничем не растопить.

Времени заехать домой перед встречей в «Элефанте» мне хватало с лихвой, но соблазн спрятаться в квартире и запереться на все замки, повторяя: «Мой дом — моя крепость», был слишком велик. Это была слабость, за которую я сама же себя презирала.

К кофейне я подъехала за час до назначенного времени. Сидела в машине на парковке и жадно всматривалась в лица прохожих, которых этим морозным утром было не так уж и много. Не знаю, чего боялась больше: что узнаю его или же наоборот… Какой он? Арсений. Четырнадцать лет.

Я помнила его совсем маленьким, таким, что помещался на сгибе одной руки, которая неизменно тряслась у меня в страхе сделать что-нибудь не то. Тогда он был очень громким и неугомонным, впрочем, как и все младенцы в первые месяцы своей жизни. Игорь утверждал, что эти качества ребёнок унаследовал именно от меня. Но мы оба знали, что он врал в попытке создать хоть какую-то связь между нами. На мой же циничный взгляд дети априори были такими: ревущими и изматывающими донельзя. Мозгов не обвинять в этом ребёнка мне, к счастью, хватало, зато Ключевскому доставалось сполна. И моего холодного презрения, и ядовитого раздражения.

Поэтому всё было к лучшему. Так было правильно. Так было нужно…

Двери кофейни распахнулись ровно в десять. Выбивая мерную дробь своими каблуками и вежливо кивнув официантке, я прошлась по залу в поисках того места, которое когда-то было «нашим». За пятнадцать лет здесь изменилось всё: обстановка, интерьер, расположение столов, люди… Неизменными остались лишь название и обрывки воспоминаний, что до сих пор бередили мою душу.

Поскольку я была единственным посетителем, девушка с меню появилась почти сразу же, стоило мне повесить пальто на вешалку и устроиться за столиком. Не притронувшись к деревянной планшетке с глянцевыми листами, попросила принести мне кофе — скорее, приличия ради, чем из серьёзного намерения выпить его. У меня вообще гарантии не было, что хоть что-то сейчас проглотить смогу.

Минуты шли, а кофейня всё ещё оставалась безлюдной. Я нервно оглядывалась по сторонам, боясь пропустить момент появления Арсения и выбивая пальцами нервную дробь.

Вскоре мне принесли кружку ароматного кофе, окинув настороженным взглядом, уж больно нервозной я выглядела. Изображать из себя что-то сил просто не было, поэтому я вцепилась в горячий бок керамической посудины, не отводя взгляда от входной двери. Но ни через десять, ни через двадцать минут никто так и не пришёл.

Капучино давно остыл, как и хрупкие остатки надежды внутри меня. Оказывается, ждала. Боялась и ждала, испытывая острое, мазохистское желание увидеть его, чтобы… Что? Увидеть и удостовериться, что у него всё хорошо и без меня, успокоить свою израненную совесть? Найти в его глазах прощение, которое никто так и не смог мне дать за все эти годы? А может быть, почувствовать интерес и сделать тот неловкий шаг… навстречу?

Впрочем, всё это не имело никакого значения, потому что ЕГО не было. Неожиданно навернулись слёзы, обернувшиеся приступом удушья, я спрятала лицо в ладонях, всё ещё казавшихся мне ледяными.

Неловкая попытка вернуть себе самообладание неожиданно оборвалась неуверенным «Привет», раздавшимся где-то совсем рядом.

Звук этого голоса прошил меня насквозь. Подскочила на ноги, едва не уронив стул, лишь в последний момент сумев придержать его. Резко вскинула голову, параллельно вцепившись пальцами в край стола, да с такой силой, что те, должно быть, побелели.

Он стоял в каком-то метре от меня. Долговязый, худой, вытянутые черты лица, отцовский нос с горбинкой, острые скулы, большие испуганные глаза и тёмные брови, которые он старательно хмурил в попытке выглядеть как можно более неприступным. Чёрная куртка, в карманы которой спрятаны руки, красная шапка, торчащая на макушке, светлые джинсы и голые щиколотки. Сознание выхватило всё это одномоментно, вспышкой, будто не желая останавливаться на чём-то одном, опасаясь, что вот сейчас он исчезнет, а я так… и не успею понять, каким он стал.

Столько всего хотелось сказать, но слова никак не желали складываться в предложения.

— Здравствуй, — единственное, что смогла выдавить из себя, наконец-то отпустив столешницу и обхватив себя руками за плечи.

Арсений тоже меня разглядывал. Украдкой, словно стесняясь собственного интереса. Я же стояла истуканом, сдерживая желание спрятаться за ближайшим углом.

Сегодня на мне были обычная белая рубашка и тёмные джинсы — давно прошло то время, когда я заморачивалась по поводу своего гардероба. Смешно, но чем публичнее становилась моя жизнь, тем проще я относилась к своему внешнему виду. В голове невольно проснулся интерес насчёт того, что подумал бы Игорь, увидь он меня сейчас.

Градус напряжения между нами возрастал с каждым неловким взглядом и очередной порцией затянувшегося молчания.

— Я тебя к десяти ждала, — заметила, словно оправдываясь.

— А я думал, что ты не придёшь, — достаточно жёстко отозвался парень, взяв своё волнение под контроль.

— Я не могла не прийти…

— Но ты же смогла уйти, — хмыкнул он в лучшей из отцовских манер, не понимая, что это абсолютно разное.

Спорить не стала. В конце концов, у него было полное право считать именно так.

— Ты сказал, что тебе нужна моя помощь.

Он не ответил, лишь продолжил стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу, морща лоб и не забывая кидать на меня колючие взгляды.

— Может быть, сядем? — я мотнула головой в сторону стула. — А то… неудобно.

Кивнул. Сухо и кратко. Стянув с себя куртку и шапку, под которой обнаружилась тёмная лохматая шевелюра, уселся на противоположный от меня стул, громко скрипнув ножками о пол. Я вслед за ним осторожно опустилась на своё место.

Молчали. Вновь ухватилась за свой кофе и тут же отодвинула обратно. Чашка неловко звякнула о блюдце, и я беспомощно положила ладонь на меню, не зная, что делать: то ли предложить его Арсению, то ли оставить в покое… обоих.

— Тебе что-нибудь заказать? — решилась я. — Ты, наверное, замёрз.

Дёрнулся. Как-то неожиданно резко, упрямо задрав нос.

— Мне ничего не надо от тебя… вас.

Это было практически не больно. Ну или у меня не было права на подобные эмоции. Просто кивнула, принимая его ответ и… его право.

— Тогда о… деле? Чем я могу тебе помочь?

Арсений не спешил, а я, пользуясь моментом, продолжала изучать его. Глаза у него были тёмные: карие, с отливом зелёного — мои… Что особенно диссонировало с моими воспоминаниями, ведь помнила я его голубоглазым. От этого вконец стало не по себе, как если бы мне было мало этого взрыва из прошлого.

— Ты должна притвориться моей… мамой.

Как хорошо, что я сидела. Иначе непременно бы рухнула.

— Что? — ни черта не понимая, переспросила я.

Он сделался ещё более серьёзным и мрачным.

— Мне нужно… чтобы ты притворилась… моей матерью.

Теперь была моя очередь молчать, не зная, что думать и чувствовать. Сердце в сумасшедшем галопе грохотало в груди. Завела руку за голову, растирая шею, провела ладонью по щеке, прикрывая рот. Кажется, я даже не моргала, смотря на подростка напротив круглыми глазами и не веря собственным ушам.

— Э-э-э, — протянула я, не находя никаких иных аргументов.

И всё-таки он ждал чего-то другого. Или же вообще ничего не ждал и всё для себя решил заранее, потому что в отличие от моей его реакция была почти молниеносной.

Изменившись в лице, он подскочил на ноги и бросился к вешалке с курткой, буркнув себе под нос:

— Так и знал, что эта идея была ошибкой!

Проявив чудеса ловкости и эквилибристики, в самый последний момент я успела поймать его за руку. Он застыл на месте, напрягшись всем своим телом.

— Извини, я… растерялась, — торопливо начала я, испугавшись, что сейчас он рванёт в неизвестном направлении и… на этом всё. — Расскажи мне. Просто расскажи. И я обязательно придумаю, как можно это решить.

Он продолжал смотреть на меня испытующе, взвешивая каждое моё слово.

— Знаю, у тебя нет причин мне доверять. И ты имеешь полное право на меня злиться. Но ведь ты сам мне позвонил. Значит… Значит, в этом была какая-то необходимость?

* * *

Завтрак нам всё же принесли. Я настояла, убедив Арсения, что не в состоянии воспринимать информацию на голодный желудок.

— Я сам за себя заплачу, — поджав губы, заявил парень, а я еле сдержала улыбку: кого-то он мне напоминал. В этом не было ничего весёлого, но всё же у природы были свои забавы.

— Конечно, — не стала настаивать.

Мне принесли новый кофе, и я наконец-то сделала первый глоток, который почти тут же прошёлся горячей волной по телу. Понемногу начинала приходить в себя, вновь обретая почву под ногами. Страх постепенно сменялся любопытством.

Арсений ел быстро, торопясь непонятно куда, закидывал в рот омлет и глотал не жуя, тут же отщипывая кусок от синнабона и запивая всё это дело соком.

— Ты когда ел последний раз? — запоздало поинтересовалась я.

— Фщера, — с набитым ртом проговорил парень, но потом всё же остановился, заметив озадаченное выражение моего лица. — Я не голодаю. Честно. Просто приложение на телефоне сбой дало, и с доставкой не сложилось.

– А в магазин сходить?

– Сложно, — отмахнулся он и глянул на меня с вызовом, недовольный тем, что я тут вздумала советы свои раздавать. Пришлось действительно затолкать своё мнение поглубже.

– Так у тебя что-то случилось?

Говорить старалась предельно спокойно, но внутренне уже готовила себя к всевозможным ужасам.

— И да и нет.

— Это как?

— Ну-у… никакого криминала.

Со знанием дела покивала головой, мол, да-да, так я вам и поверила, но на деле сказала совсем другое:

— Это успокаивает.

— Нет, правда. Я ничего такого не сделал. Просто идиотское стечение обстоятельств.

Не знаю, как сейчас говорят современные подростки, но лексический запас Ключевского-младшего меня радовал.

— Подожди. Для начала где твой па… где Игорь?

Произнести слово «папа» я так и не смогла, ведь где «папа», там и «мама».

— Он… вне зоны доступа.

Вот теперь я заволновалась не на шутку.

— С ним что-то случилось?

Как бы мы ни расстались с Ключевским, зла я ему никогда не желала. И уж тем более не допускала мысли, что он может выпасть из жизни сына.

Арсений неоднозначно повёл головой, протянув загадочное «Ну-у-у», и, явно оттягивая необходимость говорить, затолкал в рот очередной кусок синнабона.

— Он не ф Рофии, — с набитым ртом сообщили мне крайне важную информацию.

— И где же?

Наверное, он издевался надо мной, жуя несчастную булку непростительно долго, потом допивая свой сок, не спеша и вдумчиво, как если бы от этого зависел исход мирового бытия.

— В Китае, — будто бы между прочим наконец пояснил Арсений. — Ему по работе пришлось туда уехать.

— Как в Китае? — обомлела я. — В том самом Китае, который… в Китае?!

Обхватив лицо руками, я еле сдержалась, чтобы не начать материть долбаного Ключевского. Вот как?! Как жизнь могла занести его в Китай? Впрочем, дело было даже не в самой Поднебесной, Игорь мог отправиться хоть в космос, но как можно было оставить сына одного?! И вот тут я одёрнула себя. Мне ли вообще судить?

— Там была безвыходная ситуация! — с нажимом сказал парень, всем своим видом демонстрируя, что защищать отца он намерен до последнего.

— Поэтому он уехал, оставив тебя здесь одного?!

— Ну тебя же это не остановило! — Арсений тут же выпустил наружу свои колючки и демонстративно убрал тарелку с остатками еды в сторону.

— Ты действительно хочешь сейчас об этом поговорить?

Сказала и испугалась: вдруг он решит, что да? Что-что, а вести сейчас душещипательные беседы я была не готова. К моему облегчению, он отрицательно тряхнул головой, добавив:

— Меня с дядей Славой оставили.

«Дядю Славу» я помнила. Рыжий друг Ключевского, Славка Макаров, с которым они дружили ещё со студенческой скамьи. И отношения с которым у меня всегда были… мягко говоря, напряжённые.

— И что дядя Слава? — с ярко выраженным сарказмом уточнила я.

— У него тоже возникли обстоятельства.

— Охренеть, — непроизвольно вылетело у меня. — То есть они реально… оставили тебя одного?!

— Вообще-то, мне четырнадцать! — гордо задрав нос повыше, заявил подросток, словно это было самым главным достижением его жизни. — И я умею сам… о себе побеспокоиться.

— И именно поэтому ты со вчерашнего дня голодаешь из-за того, что не смог вызвать доставку еды, — вспомнила я о главном, уже заранее понимая, что продолжение разговора мне не понравится.

— Возможно, мне просто было лень…

— Возможно?! — воскликнула я, невольно отметив, что каждое второе моё высказывание звучало в восклицательно-истерическом тоне.

Впрочем, мне было от чего сходить с ума.

— Что ты натворил?

Он замялся, решая, насколько может позволить себе быть искренним со мной. Но, видимо, самое страшное про отъезд отца было уже сказано.

— Я в школе с одним… козлом подрался. Ну и там начались разборки, родителей в школу и всё такое. Папа, ясное дело, прийти не смог. Собственно, он и на сообщения не отвечает. Китай же. Блокировка мессенджеров и всё такое…

— И что тогда?

— Классуха рассказала всё директору, и теперь отца в обязательном порядке ждут в понедельник в школе.

– О чём он, конечно же, и не догадывается. — хмыкнула я.

– Ну да, — скривился парень. — И лучше будет, если это и дальше останется так. Просто он всё равно не успеет, — поспешно выпалил он.

– И что будет, если Игорь не придёт в школу в понедельник?

Арсений замялся, попытавшись вновь ухватиться за остатки синнабона, но я успела перехватить тарелку.

– Ну?

Поскрёб пальцами гладкий подбородок и невесело сказал:

– Меня исключат.

Я не удивилась, мне вообще сейчас казалось, что я готова ко всему.

— За драку? — уточнила на всякий случай.

— Ну-у-у… не то чтобы только за драку.

А вот это уже было интересно. Я глянула на него выразительным взглядом, забыв на время про всякую неловкость и напряжение между нами.

– Просто, когда после драки Ирина Николаевна — это классуха — сказала без отца не приходить, я решил немного времени потянуть… Отложить все эти разборки на пару дней. Ну, чтобы все там остыли, пятое-десятое.

– Ты в школу не ходил, — догадалась я.

– Ну да, — кивнул он головой. — Я у друга сидел, мы с ним в КСку рубили.

— Его родителей это не смущало?

— Ну они же не знали. Они днём на работе, а вечером я к себе уходил. А потом классуха позвонила родителям Андрюхи и сказала, что мы прогуливаем. Ну и там… закрутилось. Тётя Люба нам мини-скандал закатила, начала отцом грозить, что свяжется с ним. Ну я и ляпнул, что это не его вина и я… просто временно живу у своей… матери.

Я во все глаза смотрела на Арсения, не в силах переварить услышанное. Слов у меня не было. Одни лишь междометия и проклятия — на наши с Ключевским головы.

– А ещё я, когда от Андрея уходил, — мой собеседник, видимо, решил быть искренним до конца, — карту свою оставил.

Вот и причина нашей лени сходить в магазин.

Молчала, пытаясь осмыслить ситуацию, которая на деле выходила крайне жуткой. Четырнадцатилетний ребёнок один в Москве без денег, но зато с кучей проблем.

Я вздрогнула, представив, чем это могло закончиться, правда, сам Арсений понял всё совершенно иначе.

— Ну сама посуди. Это же самый лучший выход из ситуации. Ты вписана в моё свидетельство о рождении, значит, никаких вопросов быть не должно. Главное — приди со мной в школу, успокой Ирину Николаевну, ну и всё. А там я уж сам как-нибудь батю дождусь.

— Когда он возвращается? — машинально спросила я.

— Не знаю. Там же очередной локдаун. Ему нужно было буквально на пару дней, и вроде бы всё красиво получалось. А в итоге… он застрял. В общем, как только границы откроют.

— Как ты с ним общаешься?

— Через вичат.

– Ну да, — бесцветным голосом согласилась и закусила губу.

Между нами повисла тишина, резко контрастирующая с той бурей, что разворачивалась внутри, бросая из одной крайности в другую. Но в центре всего стояло жгучее ощущение, что всё вышло из-под контроля. И даже не сейчас, а тогда, много лет назад. Я уходила от них в полной уверенности, что Игорь как никто другой сможет позаботиться о благополучии ребёнка. И вот, спустя четырнадцать лет Арсений дерётся в школе, прогуливает уроки и не может дойти до магазина, ибо где-то посеял карту.

— Пожалуйста, — в итоге совсем по-детски попросил он. — Тебе же это ничего не стоит. Просто прийти в школу и сказать там пару слов, а потом… потом я тебя больше не потревожу. Обещаю, что ты обо мне даже не услышишь.

Стало тошно от того, что ребёнок видел ситуацию именно так, будто мне было противно общаться с ним.

— Хорошо, — кивнула я головой. — Я пойду в школу… но только при одном условии.

— Каком? — в момент напрягся он, видимо, ожидая, что вот сейчас у меня вылезут рога и хвост и взамен за свою услугу я потребую отдать мне свою душу, почку и все его карманные деньги.

— До приезда Игоря ты будешь жить со мной.