9. По-другому

Входная дверь пиликает и открывается. Раздается стук сапог. Еще полтора года назад Ник обзавелся доступом к моей квартире.

Тогда, когда я перестал сам открывать.

Сразу направляется ко мне в спальню. Как обычно.

— Ты хоть спишь? — Открывает автоматические жалюзи, запуская дневной свет в мою берлогу.

Комната как будто отторгает этот свет. Так же как и я. Ему здесь не место.

— Иногда, — отвечаю, продолжая лежать. Только глаза закрыл локтем.

Если не ответить, Ник ведь заебет. Лучше сразу с этим разобраться, чем растягивать удовольствие.

— Ты же понимаешь, что это не дело? Нужно начинать двигаться, есть. Спать.

— Каждый чёртов раз, как я закрываю глаза, вижу, как её уносят. Каждый. Чёртов. Раз.

А еще эти самодовольные глаза... Возможно, мне было бы легче, если бы сам его прикончил. Но я лишен даже этой малости.

— Андрей, прошло уже полтора года... — подходит ближе.

— Чё надо? — басом прерываю его попытки запустить пластинку. Надоело.

— Пришел проверить тебя, — со вздохом.

— Вы каждый день приходите. Заколебали.

— Если мы не будем приходить, ты совсем зарастешь, — присаживается на край кровати. — Хотя борода и так уже как у деда...

Отворачиваюсь к стене. По моим наблюдениям, они так быстрее уходят.

Молчим некоторое время.

— Андрей, у нас задание. Ты знаешь, мы не можем не пойти... Деньги заканчиваются. У всех семьи.

Он что, за разрешением пришёл?

— Идите без меня. Мне всё равно.

— Мы и так уже ходили. На два, помнишь? Еще немного и ты потеряешь место.

Молчу.

— Ничего не скажешь? — психует Ник.

— Это не имеет смысла. Без Анны ничего не имеет смысла.

Всё ещё сильно ломит в груди, когда произношу её имя вслух.

— Андрей, её нет! — уже откровенно орет Никита. — Мы всё осмотрели! Никаких следов, что она ушла! Мы перерыли даже город отшельников! От неё ничего не осталось!

— Заткнись уже...

— Прошло уже полтора года, — уже спокойнее. — Пора уже её отпустить. Жить дальше...

— Возможно... Со временем... — чувствую, что то, что он собирается произнести дальше, даётся ему с трудом.

Пожалуйста, не произноси это.

— Ты сможешь встретить другую.

— Таких не существует! — вскакиваю и хватаю его за грудки.

— Чтобы я больше этого не слышал! — ору прямо в лицо Нику.

Кажется, я первый раз смотрю кому-то в глаза за очень долгое время. В его глазах нет неприязни. Только усталость. И сожаление.

— Извини, — медленно отпускаю, разжимая пальцы.

Никита не отходит. Остается там, где стоял.

— Послушай. Тебе нужно немного развеяться. Вылезти из этих четырёх стен.

— Мне ничего не нужно, — отворачиваюсь, но в кровать не возвращаюсь.

Вот козлина, добился-таки своего.

— А девочки? Им тоже ничего не нужно? — бросает еще один аргумент. — Ты когда о них начнешь думать? Лежишь, поглощенный жалостью к себе. Думаешь, только тебе трудно? А как же они? О них тоже нужно позаботиться!

Вот об этом я совсем не думал...

— Вы можете сами.

— Им нужен ты, чёрт тебя дери!

Снова болезненный спазм в груди. Ответить мне нечего.

Ник делает несколько шагов к выходу.

— У тебя было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Даже больше, чем нужно, — говорит он мне у самой двери. — Выход через три дня. Задание легкое, на поиск райанов. Готовься. В этот раз ты точно выйдешь.

— Если придется, будем тащить тебя силой, — уверенно добавляет и закрывает за собой дверь.

***

Когда они оставят меня в покое, черт возьми?

Внутренний голос подсказывает, что никогда. Будут пытаться, пока кто-нибудь не умрет. Либо я, либо они.

Сам ведь их принимал. Искал в людях определенные качества.

Кто же знал, что мне самому это аукнется?

По голосу он был весьма серьезен. И правда ведь вынесут, если добровольно не пойду...

Странно, что Ник не воспользовался главным козырем раньше.

Девочки... Я их правда бросил. Всё бросил. И всех.

Достаточно времени чтобы что? Забыть Анну? На это никогда не будет достаточно времени. Жизни недостаточно...

Вокруг не было никаких следов, куда она могла бы спрятаться. Только один маленький след в эпицентре атаки. А потом она как будто испарилась в воздухе.

Но и доказательств её смерти тоже нет. Долгое время я ещё надеялся, что она жива.

Но мы не смогли обнаружить ничего, кроме того маленького следа. Хотя прочесали почти каждый сантиметр.

И у городов никаких подозрительных действий или оборудования. Или усиленно скрывают.

Если ей удалось уйти от бесекаров, почему за столько времени она не вернулась? Или не подала никакого знака.

Никогда не думал, что полюблю кого-то настолько... Анна у меня под кожей, хотя я так давно её не видел.

Но Ник прав. Девочки.

Единственное, что от неё осталось. Яна с Ритой тоже приходят каждый день. Только разговаривать не пытаются.

Приносят еду, прибираются. А потом сидят некоторое время рядом. Молча.

Раньше Рита еще ложилась рядом и просто лежала. Потом перестала.

Им тоже трудно.

А я повел себя как... Не как ответственный взрослый, культурно говоря.

Они, конечно, не останутся без средств к существованию. Но я могу обеспечить им лучшую жизнь. Хотя бы это.

Прохожу в ванную комнату, опираюсь руками на раковину. Всматриваюсь в отражение в зеркале.

Давно я на себя не смотрел...

Похудел. Волосы сильно отросли. И борода... Все растрепанное. Свалявшееся.

Автоматически провожу рукой, пытаясь поправить. Бесполезно. Здесь ладонью уже не поможешь.

Глаза ввалились. И цвет лица такой... Как у глубоко болезненного.

Ник сказал, через три дня.

Включаю ледяную воду. Умываю лицо. Бодрит. В голове проясняется.

Мне понадобится много времени, чтобы прийти в форму. Много времени...

Выключаю кран. Прикладываю мягкое полотенце к лицу и с силой скребу.

Звуки шагов из комнаты привлекают мое внимание. Разворачиваюсь как раз в тот момент, когда дверь в ванную комнату распахивается.

Девочки с расширившимися глазами с удивлением смотрят на меня.

Конечно, они удивлены. Всё это время видели меня только в горизонтальном положении. Отвыкли.

— Ты встал? — полушепотом от Яны.

Не знаю, что ответить. Я их сильно подвел. Молча киваю.

Рита бросается ко мне. Подхватываю на руки, как раньше. Обнимаю.

— Простите... — Наконец выдавливаю из себя хрип.

Ощущаю мокроту на плече, куда уткнулась Рита.

Слезы катятся по покрасневшему лицу Яны, губы дрожат.

— Простите... — говорю уже уверенней. — Теперь всё будет по-другому.

Продолжают молча плакать, освобождая копившиеся чувства. Сдерживаемся всё это время чувства из-за того, что им приходилось быть сильными вместо меня. Из-за меня.

— Теперь всё будет по-другому, — повторяю.

По-другому.