Глава 26

(Арховский) Зря позволил Юле приехать в мой дом. Уж больно гармонично она смотрится в нем. Сидит на кухне, пьет чай, а я не могу отделаться от мыслей, что до сих пор неравнодушен к ней. Странно, что судьба решила преподнести мне желаемый презент, а затем забрала его обратно. И теперь периодически дразнит меня, суя прямо под нос. Да и вообще странно воевать с этой нежной и хрупкой девушкой. Я привык, что мои оппоненты уж если не равны мне, то отстают крайне незначительно. А сейчас все не так, словно неправильно, не по законам жанра. Почему? Борюсь с непреодолимым желанием снова коснуться Юли. Останавливает только то, что она та, кто изо всех сил пытается забрать у меня дочь. Возможно, единственного ребенка в моей жизни. Ведь с тех пор я больше не хожу по врачам. Мне было достаточно того, что у меня есть Дарина. А теперь может оказаться так, что она не моя дочь по крови. Но разве можно из-за этого отказаться от того, кого ты целых три года любишь больше собственной жизни? Однако факт того, что Дарина дочь Юли, сомнений не вызывает. Тем более, что есть результаты анализов из независимой лаборатории. А еще подпись, которая вполне может оказаться подделкой. И все это послужит поводом вернуть ребенка матери. Конечно же я готов бороться за дочь, но дело не только в этом. Дарина мечтает о маме. И вот эта чудесная белокурая девушка, которая сейчас сидит передо мной, и есть мать моей Дарины. Имею ли я право отнимать у ребенка мечту? Нет, не посмею. Наверное именно поэтому Юля сейчас в моем доме. – Стеф, я понимаю, что вы привязаны друг к другу, – прерывает она затянувшееся молчание. – Поэтому предлагаю мировую, так сказать. После суда я позволю тебе видеть Дарину. Надеюсь, что и ты пойдешь мне навстречу, позволив общаться с ней до суда. Собираюсь возразить ей, но не успеваю. Мои намерения прерывает детский голосок Даринки. – Юля! – несется дочь, увидев гостью. – Ула, ты плишла! Что я чувствую, когда рушится мой привычный мир? Опустошение. Боль. Долю принятия. Наблюдаю, как маленькие ручки обнимают не меня, моя принцесса радуется не мне. Дарина всего лишь ребенок. Но мое сердце меняет ритм, вовсе не по этому. Я вижу слезы на глазах Юли. Как она крепко прижимает к себе ребенка, присев перед ним на колени. Что она чувствует в этот момент? Боль? Страх? Радость? А может, все вперемешку, как я? – У вас есть ровно час. – Ну пап, – обиженно надувает губки Дариша. – Можно, Юля останется у нас с ночевкой? – Малышка, но я не могу остаться на ночь, – извиняется Юля. – Но скоро мы сможем видеться намного чаще, – напрасно обещает она. Риша удивленно вскидывает бровями и поднимает взгляд на меня, хлопая пушистыми ресничками. – Пап, ты поженишься на Юле? – Что? – слегка в шоке я, услышав такое серьезное заявление от трехлетнего ребенка. Откуда она вообще нахваталась такого? – Дариш, а давай мы погуляем во дворе? – переводит тему Юля, предлагая свою руку Дарине. Та не раздумывая хватается за тонкие пальцы девушки и сама ведет ее в наш сад. Следую за ними и устраиваюсь в беседке. Собираюсь поработать и даже поднимаю крышку ноутбука. Но отвлекаюсь. Наблюдаю за тем, как они играют на зеленом ковре газона. Даришка с визгом носится вокруг Юли, а та пытается поймать ее, но явно поддается. Невольно ловлю себя на том, что улыбаюсь этой картине. Идиот. Жалею, что обвинил Хорошилову в сливе информации, не разобравшись как следует. Вот только это не единственная стена между нами. Сейчас есть вещи куда серьезней. Нам предстоит новое противостояние. Только уже в суде. Меня отвлекает звонок по работе. Звонит Артем и нервно пытается объяснить суть. Что-то случилось на объекте, поэтому принимаю решение ехать сам. Вот только няню я уже отпустил. Не думаю, что Юля причинит вред своему же ребенку. Поэтому позволяю ей остаться. – Мне нужно уехать на пару часов. Справитесь без меня? – Да, конечно, – с пониманием отзывается Юля. – Только не задерживайся. – Да, я помню об Иришке, – киваю ей. Приставляю охранника, а сам еду на объект. Там уже суетится Артем. – В чем дело? – требую доклада, не успев выйти из машины. – Стеф, тут ерунда какая-то. Я сам лично делал заказ и проверял накладные. Но почему-то вместо качественной арматуры и профилей на складе туфта какая-то. Поэтому перекрытие не выдержало нагрузку. – Пострадавшие есть? – Слава богу, обошлось без жертв. Только у одного рабочего незначительная травма. С этим разберемся. – Хорошо. Распорядись оплатить ему лечение. Откуда некачественные материалы, если ты лично все контролировал? – злюсь на Георгиева. – Они были вперемешку с нормальными. Поэтому и сертификаты все на месте. Готовлю претензию поставщику. – Список всех ответственных мне пришли. Я лично займусь проверкой. – Тебе не понравится то, что ты увидишь, – тормозит Артем и протягивает мне бумаги. Молодец, уже подготовился. Знает, что я три шкуры спущу с тех, кто вздумает обмануть меня. Но такого поворота я точно не ожидал. На договоре поставки стоит моя подпись. Какого черта? Злой являюсь в офис. Сверяю документы с копиями, которые всегда хранятся у меня. Но такого договора нет. И самое интересное то, что документ был подписан именно моей ручкой. Фирменной, с темно-синими чернилами. Их видно по нестандартному оттенку. Выхожу в приемную, готовый разнести, к чертовой матери, весь офис. – Яна, Жданова ко мне, быстро, – рявкаю на секретаршу и мой взгляд цепляется за ее часы. Есть подозрения, что Юля оказалась права и здесь. Вот это мы скоро и выясним. Через пять минут в мой кабинет является Жданов. – Юрий Александрович, мои поручения по поводу камер в кабинете были выполнены? – Да, Стефан Дмитриевич. Как и велели, установили скрытые еще несколько дней назад. – Хорошо. Поднимай все записи. Ищи того, кто входил в кабинет в мое отсутствие. Долго ждать мне не приходится. Жданов быстро нашел того, кто осмелился предать меня. Думал, лично в асфальт закатаю. Но загвоздка вышла. Я не свожу счеты с девушками. Но и рядом с собой не потерплю. В кабинет приглашаю Жданова, Георгиева и Яну Максимилиановну, черт бы ее побрал. Она еще не понимает, что это собрание в ее честь. Когда все усаживаются за стол, молча вывожу на экран запись с камеры. Девушка бледнеет и хватается за подлокотники кресла, в котором сидит. – Стефан Дмитриевич, я не виновата, – начинает испуганно причитать. – Я не хотела. Он меня заставил, шантажировал. – Дай угадаю, его фамилия Бирюков? – ухмыляюсь. Не верю ни единому слову. Права была Юленька. Ох, как права. – И шантажировал он тебя, насильно заставив носить часы за пол ляма? Девушка меняется в лице. Опускает взгляд на свое запястье. – Что он еще обещал тебе за информацию? – Что мы будем жить вместе. Я люблю его, – уже чуть не плача, отвечает она. – Вынужден огорчить тебя, Яна. Кое-кто оказался шустрее и, видимо, еще беспринципней тебя. Ведь Бирюков приобретал такие часы не в единственном экземпляре. И квартиру уже делит с секретаршей нашего крупного партнера. Вот такой расклад. – Стефан Дмитриевич, умоляю, не вносите меня в черный список. Я знаю, что такой существует у работодателей. Я же не смогу найти работу, – хватает совести еще и просить о чем-то. – Увы. За свои поступки и ошибки мы должны расплачиваться. Вот я и избавился от крысы, что сливала информацию. Но не успел я расслабиться, как мне звонит встревоженная и, судя по голосу, заплаканная Юля. – Стеф, срочно приезжай в больницу.