Глава 10

«Женщина побеждает,

когда сдаётся…»

Д.Лондон

Ещё две ночи пролетели для Елизаветы однообразно. На срединных трапезах предводящий отсутствовал, а у здрады женщина узнала, что он покинул цело́мнище. Цисаны, которых она изначально обучала, теперь справлялись и без неё и Лиза там была уже скорее сторонним наблюдателем и порою, когда они устраивали дискуссии, вообще терялась, стоило им начать сыпать научными терминами, поэтому всё чаще потихоньку уходила и отправлялась изучать ближайшие территории цело́мнища.

Набрела на сектор, где располагалась кухня, оказывается одна из многих. Эта же обслуживала только высших цисан и стол самого предводящего. От юркого помощника-здарада, который носился туда, сюда, она узнала, что и в походах цисаны питаются отсюда и вспомнила, как Самлеша накрывала на стол, когда они были только в пути.

Познакомилась с здрадами поварами и решив приготовить любимое лакомство сына: сырники, узнала, что творог как таковой цисаны вообще не едят и не используют, хотя вот сыра как конечного продукта было несколько сортов. Здрада повариха заинтересовалась тем, что хотела приготовить иномирная аншиасса и предоставив Елизавете творог с удивлением наблюдала за процессом готовки. Получилось некое шоу, поскольку здрады побросав работу, собрались кружком, наблюдая и удивляясь тому, что Елизавета вообще умеет готовить.

— Что же в этом такого? — Удивлённо спросила она, переворачивая на огромных размеров сковороде пухлые творожные оладьи.

— Ну так вы же аншиасса! — Ответило ей несколько голосов, а Лиза только усмехнувшись, покачала головой.

Наготовив несколько тарелок сырников, Елизавета попросила здраду отнести одну тарелку и пару видов варенья сыну, который сейчас занимался с наставником.

— Угощайтесь, — Лиза вытерев руки, улыбнувшись хотела было уже уйти, но повариха её остановила:

— Простите аншиасса, но я не поняла: остальные кому отдать?

— Никому, это вам — попробуйте с вареньем и с чаем. Моему сыну очень нравится. — Лиза ещё раз улыбнувшись удивлённым здрадам, покинула кухню направляясь в сад, где и провела время до конца занятий у сына.

На третью ночь, в конце срединной трапезы, когда сменились блюда и цисаны начали пить чай, то среди многочисленных пирожных Елизавета увидела на столе тарелки с пышными сырниками политых вареньем и улыбнувшись подумала, что видимо здрадам пришлось по вкусу её угощение, если к столу цисанам они их приготовили.

В эту ночь Лиза спустившись с сыном с балкона, встретилась с его наставником, который передал ей серёжку.

— Теперь она уже не требуется моему подопечному, — он с улыбкой потрепал русые вихры горделиво вскинувшему подбородок Егора.

С минуту Елизавета рассматривала серьгу, в которой поблёскивал зелёным цветом кристалл и вздохнув одела её.

— Вы не порадуете меня известиями насчёт обучения? — Поинтересовалась женщина, взяв за руку сына и продолжив путь к уровням с цело́мами.

— Скоро аншиасса. Появился отличный вариант, но пока рано что-либо говорить, поэтому прошу вас подождать ещё несколько ночей.

Поцеловав сына, Лиза некоторое время с грустью смотрела на удаляющиеся спины Егора и его наставника, «Жизнь бежит, всё меняется, Егорушка уже фактически влился в этот мир», вздохнула она и отправилась к себе.

В тоскливом настроении искупавшись уже собиралась лечь спать, когда появилась Самлеша известив женщину, что предводящий уже направляется в её целом.

Угрюмо взглянув на засуетившуюся здраду, отказалась переодеваться:

— Прекрати суетиться и принеси мне пожалуйста гашан.

— Но… — Самлеша потупила глазки.

— Но, что Самлеша? — Хмуро спросила Елизавета.

— Хозяин запретил вам давать гашан, — произнесла здрада ошарашив этим известием Лизу.

— Что? А…Хорошо, что ж иди, — произнесла Лиза, и стоило здраде исчезнуть в переходе, негодующе сузила глаза.

Лиза внутренне вскипев как чайник, заметалась по спальне, но внезапно остановилась: гнев, обида, ревность и раздражение, что копились последнее время сейчас достигнув апогея, раздувшись — лопнули словно мыльный пузырь, оставляя лишь равнодушие, с которым она и встретила предводящего.

— Приветствую аншиасс, — Елизавета поднялась с матраса, стоило ему войти в её спальню.

— Приветствую Элиссавет, — Махарадж войдя, тут же обежал взглядом женщину. Ничего не ускользнуло от его взгляда: ни влажные волосы, рассыпанные по плечам и откинутые за спину, ни тонкий халат, который не скрывал очертаний её тела и который он желал поскорее с неё снять, ни здоровый цвет лица и столкнувшись с её равнодушным взглядом, чуть не отступил, но сдержавшись, только недовольно отметил, что он как мальчишка постоянно думая об Элиссавет, отступал. На каждой трапезе сталкиваясь с её равнодушием давал время отпустить обиду, вместо того, чтобы просто потребовать слияния, от которого она была не в праве отказаться из-за контракта.

Подойдя ближе, Махарадж провёл по плечам женщины, стараясь не обращать внимания на то, что она демонстративно отвернулась: «Шаранш, да меня вообще не должно волновать это! Эти три года она моя и я имею право быть здесь!». Он резковато дёрнув полы халата распахнул его тут же вцепился взглядом в полушария груди с такими манящими вершинками. Уже медленнее приподняв руки, провёл по ним ладонями, наконец-то услышав, как сердце Элиссы участило ритм и уже отбросив терзающие его сомнения, с наслаждением сжал грудь прикрыв глаза, и чувствуя как его орган дающий жизнь начал пульсировать от желания.

— Вы запретили здраде выдать мне гашан, — Елизавета сглотнув, пыталась успокоить бешено стучавшее сердце. Она чуть не покачнулась, когда ладони Махараджа аккуратно сжали её грудь.

— Он вам не нужен Элиссавет, — Склонившись, тихо проговорил мужчина ей в макушку, прежде чем вдохнуть полной грудью. — Я приложу все усилия, чтобы он вам не потребовался.

Тело вопреки разуму предавало её: соски затвердели и ныли от желания, чтобы к ним прикоснулись, приласкали, грудь была тяжела и словно отдельно от разума желала прикосновений его больших, немного шершавых ладоней, а лоно сладко сжималось и уже не желало, а кричало о том, что готово принять его, желало сильных, мощных толчков.

«Да кого я обманываю?», мысленно спросила Лиза у себя, «Гашан? Лизка ты серьёзно? Да ты же ещё немного и сама к нему потянешься!». Разозлившись на саму себя, на свою слабохарактерность, Елизавета мысленно воскрешала все обиды, что нанёс ей предводящий, то как смывала вонючую слизь на нижнем уровне и как потом лежала с температурой, все мысленные образы оборвались, когда Махарадж окончательно избавив её от халата, подхватил на руки и уложив на матрас, начал судорожно оглаживать её, суматошно скользя по всему телу.

Махараджу казалось, что он сходит с ума, до того было желанно тело Элиссы, которое он хотел охватить везде, прикоснуться к каждому участку её кожи. С трудом отстранившись, он чуть не разорвав свои одежды обнажился и с нетерпением кинулся обратно к ней, едва не застонав, когда их тела соприкоснулись.

Обхватив грудь Элиссы и наклонившись, он испытывая дикое, животное удовольствие потёрся о уже твёрдые навершия, а услышав как сипло выдохнула женщина, тут же опустил руку к манящему уже чуть колючему холмику. Мысль о том, что она не стала удалять волосы его опаляла, но то, что она была влажной оглушило таким безумным вожделением, что он со стоном выдохнув: «Лиссса», понял: если не проникнет в её лоно сейчас, то просто выплеснет семя.

Быстро перевернув женщину на живот, дрожащими руками приподняв её бёдра, толкнулся в желанную глубину. Ему достаточно было совершить лишь пару толчков, чтобы зарычав, содрогнуться от сумасшедшего наслаждения.

Лиза чувствуя дрожащие руки Махараджа на своих бёдрах, то как он сильно сжимал их до боли, только прикусив губу смогла сдержать разочарованный стон, когда он кончил. Как бы она ни пыталась отстраниться, что бы ни вспоминала, но ничего не помогло — она до безумия желала его, от первых глубоких толчков зажмурила глаза от удовольствия, но сейчас ей хотелось развернуться и вцепиться ногтями в его лицо от безумного разочарования.

Уткнувшись головой в матрас, едва сдерживая слёзы, почувствовала как Махарадж ослаблено навис над нею уткнувшись носом в её макушку.

— Лисссса, моя маленькая иесихале, — прошептал мужчина, снова толкнувшись вперёд.

Лиза чуть не заскулила от наслаждения, которое едва не ускользнуло от неё, старательно сдерживая своё тело, чтобы не поддаться бёдрами навстречу его медленным движениям. А Махарадж словно издеваясь над ней двигаясь медленно, сменил тактику: теперь он совершал короткие толчки, едва погружаясь в её лоно, тут же выходил фактически полностью и после серии неполных проникновений, резко ударил бёдрами, заполняя её собою до самых краёв, одним ударом всё же сорвав стон наслаждения с её губ.

— Лиссса, давай же, — хрипло просил Махарадж, начав двигаться быстрее и одновременно пальцами раздвинув бархатные складочки межножья начал ласкать клитор. — Не могу…не выдержу…Лиссса, — срывалось отрывисто с мужских губ.

Уже не в силах сдерживаться, Лиза уткнувшись лицом в матрас, который хоть как-то заглушал её стоны удовольствия, сжимала простынь, но услышав слова Махараджа, резко вскинув голову прогнулась и закричала от острого наслаждения, которое пронзило её от макушки до кончиков пальцев ног.

Её крику вторило мужское рычание, с которым Махарадж сильно, мощно толкнувшись вперёд обхватив женские бёдра, рухнул в экстаз наслаждения.

Некоторое время в спальне раздавалось тяжёлое дыхание мужчины и женщины, но вот Махарадж приподняв голову провёл носом по позвоночнику женщины, после чего отстранившись, направился в купальню.

Елизавета перевернулась на спину отрешённо смотря в сторону. Все щиты, которые она воздвигала, все мысли о том, что будет сдержанна, холодна — рухнули, стоило ему начать ласкать её тело. Елизавета злилась на саму себя и не могла не признать, что не сможет сопротивляться тому бешенному влечению, которое испытывала к Махараджу. Она могла бы и дальше с упорством повторять самой себе, что это — всего лишь физиология, но при одной только мысли, что её также будет ласкать другой цисан, Елизавету передёргивало: «Признай Лизка, ведь тянет тебя именно к нему, к этому козлине эцишизкому!»

Услышав шорох поднимающегося полога, она не стала оборачиваться, боясь увидеть торжествующий блеск в его глазах, лишь так же отрешённо смотрела в сторону в то время как мужчина обтерев её влажной тканью, оделся и ушёл, при этом не сказав ни слвоа. «А нужны ли тебе слова Лиза? Что ты надеешься услышать от него: слова любви? Любви, которой не существует в этом мире? А если нет, то пошло оно всё к чертям! Кому нужны мои переживания и терзания? Значит пусть всё идёт своим чередом».

После испытанного наслаждения, Махарадж быстро обмывшись, направился обратно. Сейчас ему казалось важным рассказать Элиссавет о том, как он ждал их слияния. До этого сомневаясь, теперь он был уверен, что и она желала его, ждала, но ему всё же хотелось услышать это из её уст. Нервно сжав влажный отрез ткани, шагнул за полог и остановился. Из него словно воздух выбили одним ударом, когда он увидел её отрешённый вид, совершенно пустой, безэмоциональный взгляд. Захотелось подойти, схватить её в охапку и встряхнуть, чтобы она хоть какие-то эмоции проявила.

Сдержавшись от порыва совершить какую-нибудь глупость, о которой в последствии будет жалеть, быстро обтёр её тело, и отшвырнув отрез, одевшись, стремительно покинул её целом.

Бездумно направляясь в сторону, мужчина не мог понять: отчего Элисса крича от наслаждения в один миг словно закаменела: «Ведь наслаждение было и было оно таким правильным, настоящим, необходимым, так может только для меня?», задался он вопросом и скривился от послевкусия — оно оказалось противным, горьким.

Махарадж словно испытывал гадливость по отношению к самому себе. Никогда ранее он не смотрел в глаза тем женщинам с кем делил слияние, он никогда и не желал заглянуть им в глаза. Только вот сегодня когда увидел холодный, пустой взгляд Элиссавет, внутри у самого будто пустота разлилась: холодная и болезненная. Много ли женщин оставалась с таким пустым взглядом после его ухода? Сейчас пришло время задуматься об этом, но их пустые взгляды не волновали его: у цисанок с взрослением вырабатывался такой взгляд пустоты и отчуждения и даже когда они испытывали радость или гнев, на лице и в глазах могла отразиться лишь пустота.

Элиссавет другая: она не умела прятать эмоции, хоть и старалась это делать, училась, но он уже прекрасно научился читать её и знал, что пустота в глазах Лиссы была не наигранной — она была настоящей! Сердце сжалось в непонятном тревожном чувстве, не хватало воздуха, словно он болен. Остановившись, Махарадж посмотрел по сторонам и быстро направился наверх, потом и вовсе побежал — ему необходимо было вдохнуть полной грудью, ощутить, обвести взглядом необъятное пространство, иначе задохнётся.

Прошло несколько серых для Елизаветы ночей.

Махарадж после того слияния убыл в неизвестном направлении, сын часто пропадал на занятиях, а цисаны вполне справлялись и без её помощи. Она только удивлялась, насколько быстро они ухватили все её начальные уроки, изучили её язык и могли спокойно и читать и общаться на русском. Даже за трапезой они играючи переходили на её родной язык, когда хотели сказать друг другу то, что не предназначалось для остальных, ей же не хватало сноровки, чтобы быстро вынимать серьги из ушей, и она махнула на это дело рукой: всё равно их обсуждения практически всегда касались того, что они в эту ночь изучили от той информации, что хранилась на жёстких дисках.

Ей несколько раз снился Махарадж, их слияния и его тихий, хриплый голос: «Лисссса, моя маленькая иесихале». Не выдержав, она словно случайно поинтересовалась у здрады, которая подавала ей одежду после купания:

— Самлеш, я тут случайно услышала про иесихале, это что такое?

— Это зверьки в нашем мире аншиасса, — ответила здрада и благо в этот момент она отвернулась, поскольку у Лизы вытянулось лицо от такой новости: «Мать честная, я его козлом мысленно называю, а он меня…»

— И как они выглядят? — Подозрительно поинтересовалась она.

— О, они маленькие с… — Самлеша повернулась и посмотрела на Лизу, — у них шёрстка похожа цветом на ваши волосы: тоже огненного окраса, а снизу белые. Но они очень, очень редкие и очень красивые. В одно время их чуть не истребили.

— Почему? Из-за шкурок?

— Нет, — мотнула головой здрада и вздохнув посмотрела на Лизу, — они очень нежные, ранимые создания и в неволе не выживают. Я их сама тоже никогда не видела, знаю по рассказам и описанию.

Опустив глаза и отвернувшись от здрады, Лиза не смогла сдержать лёгкой улыбки, в то время как внутри разливалось какое-то странное тепло.

Елизавета так бы потерянно и слонялась из угла в угол необъятного цело́мнища, если бы не примерки её будущего наряда, который по словам обоих здрад, должен был произвести фурор, разговоры с садовником-цисаном и осознание того, что её в любой момент ждут на кухне, в надежде, что она поделится какими-нибудь иномирными рецептами: уж больно по вкусу многим пришлись её сырники.

— Аншиасса, вы даже не представляете, какой шок будет у остальных, когда они увидят вас в этом наряде, — щебетала Самлеша, подавая какие-то крючки Заацухине.

— Да подожди ты, — махнула рукой швея Самлеше, которая отвлёкшись, чуть не сунула эти крючки ей в лицо.

Ещё будучи молодой девчонкой, Лиза просто влюбилась в фильм «Унесённые ветром». Она могла пересматривать его бесконечно и естественно скачала себе на жёсткий диск, чтобы и в этом мире могла наслаждаться историей любви Ретта Батлера и Скарлетт О`Хара. А уж платьями той эпохи она в одно время грезила.

«А почему бы и нет?», подумала Лиза и объяснила швее: чего она от неё хочет, а позже поставив перед здрадами ноутбук, включила фильм.

Как Лиза и ожидала, Самлеша и Заацухина не смогли сдержать слёз при просмотре киноленты и дав время им обоим успокоить эмоции, они приступили к обсуждению того наряда, который подойдёт Елизавете с её комплекцией и не так сильно шокирует цисан.

В итоге, естественно отбросив все варианты с пышными юбками и кринолинами (с её-то грудью и объёмом бёдер!), остановились на шикарном зелёном халате Скарлетт, цвета сочного мха и с роскошной вышивкой, только преобразив его в платье. Рукава решили сделать такими же длинными и с такими же вырезами, но открывавшими руки от локтя. Заацухина пообещала привлечь ещё несколько швей, чтобы успеть вышить золотыми нитями перед платья от совсем скромного декольте, до самого низа и так же украсить рукава. Женщины даже продумали причёску Елизаветы и закончив все обсуждения вызвали Елизавете обувщика, которому Лиза на примере картинок, фотографий в ноутбуке показала туфли на невысоком каблучке.

Для здрада это по сути был эксперимент, поскольку женщины здесь не носили подобной обуви: только сандалии с переплетениями до самого колена, лёгкие тапки с приподнятыми носами на восточный манер, мягкие ботиночки и сапоги. Но внимательно выслушав Лизу, зарисовав всё и сняв мерки, он пообещал выполнить заказ в срок.

Проводив всех здрадов, Лиза только потом поняла, что их непонятные отношения с Махараджем напоминают отношения героев картины, но тут же отмахнулась от этой мысли: «У них была любовь, страсть, а у нас так — соитие по контракту», вздохнула женщина.

Ночи до предстоящего приёма пролетели незаметно. Наряд Лизы был уже фактически готов, и она в предвкушении ожидала наплыва гостей. Из пояснений Самлеши, Лиза узнала, что гости начнут стекаться в ночь приёма и задерживаться особо никто не будет, сразу после завершения мероприятия, они покинут цело́мнище через пространственные каменные кольца, но как оговорилась здрада, будут и такие, кто задержится по особому приглашению предводящего.

Сам Махарадж прибыл буквально накануне, и это стало для неё неожиданностью. Самлеша вообще ни словом не обмолвилась о том, что её хозяин будет присутствовать на срединной трапезе, поэтому когда Елизавета вошла в помещение и столкнулась с хмурым взглядом предводящего, то сбилась с шага. Неловкая заминка и она задержав дыхание, при этом старательно удерживая на лице чуть лёгкую улыбку прошла к своему месту, поприветствовав Махараджа села, и долгое время не могла придти в себя.

Во время трапезы она постоянно чувствовала его взгляд, он словно дотрагивался кончиками пальцев до её щёк, шеи и скользил к высокому вороту удлинённого жилета, спускался дальше на грудь. Всё же усомнившись в своих чувствах, она бегло посмотрев на Махараджа столкнулась с ним взглядами и тут же отвела свой. Щёки вспыхнули и Лиза с трудом дождавшись конца трапезы, тут же улизнула оттуда.

Приложив ладони к пылающим щекам, Елизавета устремилась на уже полюбившийся ею балкон под звёздный небосвод, чтобы там привести свои мысли в порядок.

В очередной раз встретившись с наставником сына, она поделилась с ним своими мыслями и тревогами о безопасности Егора. Цишисс Уаншихан внимательно выслушав женщину, сразу поддержал Елизавету в том, что Егора лучше увезти на время приёма гостей:

— Мы отправимся в седьмой, дальний сектор цело́мнища, — покивав головой, сказал мужчина, и Егор тут же влез в разговор:

— А что там находиться?

— А там ты увидишь: как размножаются сахеды. Это потрясающее место, с улыбкой отвечал наставник Егору и посмотрев на Лизу, продолжил:- Вам бы тоже было интересно посмотреть на это. А ещё мы с тобою будем ухаживать за рашцизами в их загонах.

— О, — разочарованно протянул Егор, — ну это я уже видел и я ведь даже вам помогал убирать за ними, — при этом Егор скривился, видимо вспомнив: что и как он убирал.

— Да, но ты никогда не ухаживал за маленькими рашцизами, а они весьма неугомонны, как и ты, — тут же закинул удочку Уаншихан, после чего глаза его ученика заблестели в предвкушении:

— И когда мы туда отправимся?

— Через три ночи.

Лиза с улыбкой наблюдая за разговором сына и цишисса Уаншихана радовалась тому, что именно этот пожилой и на первый взгляд суровый воин стал наставником её сына.

До предстоявшего приёма осталось три ночи, только тогда Махарадж вызвал Елизавету для разговора. Быстро переодевшись и приведя себя в порядок, Лиза с волнением вошла в его кабинет.

— Приветствую аншиасс, — проговорила она подойдя к столу, в то время как Махарадж впервые встал когда она вошла.

— Приветствую аншиасса. — Мужчина против воли жадно пробежался взглядом по её фигуре, не устояв перед тем, чтобы задержаться на груди женщины. — Присаживайтесь, — наконец отвлёкся он и по вспыхнувшим щекам Элиссавет, понял, что его взгляд не остался ею не замеченным, но вот её реакция взволновала мужчину. Присев за стол, он тут же поднялся:

— Элиссавет, я помню ваши слова о том, что вы не любите украшений, но как вы знаете: предстоит приём и вам по статусу положены украшения. Если вам они не понравятся, то их возможно поменять на другие. Если вы конечно озвучите свои предпочтения. — Махарадж понимая, что волнуется как мальчишка, ничего не мог с собою поделать, когда достал плетеную коробочку и выставил на стол перед Элиссой затаив дыхание в ожидании её ответа.

Лиза чуть поддалась вперёд, смотря на роскошное колье, серьги и браслет с синими кристаллами в обрамлении маленьких жёлтых. От украшений действительно тяжело было оторвать взгляд, но всё же придётся признаваться, в том, что вопреки его просьбе или распоряжению, она выбрала совершенно другой цвет.

— Они очень красивы аншиасс…

— Но? — Сразу спросил Махарадж.

— Но украшения не подойдут к моему наряду, — Елизавета подняла взгляд и увидела мелькнувшее разочарование в глазах мужчины, которое тут же исчезло.

— Я приказывал здраду передать вам мою просьбу подобрать наряд в цвет украшений. — Он холодно взглянул на неё.

— Да, — вздохнула Лиза. — Здрада мне передала.

— Вам не нравится синий? — Тут же был задан вопрос.

— Мне не нравится предводящий, что мне указывают на то, что я должна одеть, не предоставив в очередной раз право выбора.

Махарадж готов был зарычать: «Ну вот чем ей не нравится синий? За этим шканеховыми украшениями он гонялся специально для неё! И что в итоге? Благодарность? Где светящиеся радостью глаза?»

— Что ж, — Махарадж выдохнув сквозь зубы, убрал коробку и опять сел в кресло за столом. — Какого цвета будет ваш наряд и что бы вы предпочли из украшений?

— Зелёного. — Лиза отвела глаза, чувствуя, как щёки вспыхнули ещё сильнее. Ей отчего-то хотелось словно глупой девчонке рассмеяться, глядя на то, как молча беснуется мужчина, накрыло странным чувством эйфории. — А из украшений: серьги на мне, как вы понимаете: их я снять не могу, иначе не буду понимать ваш язык, — в этот момент Махарадж чуть не ругнулся: он совершенно об этом забыл, а ведь в предложенном им комплекте были и серьги. — Колье и браслеты я не одену из принципа, так что остаются кольцо и если можно, то жёлтые и зелёные кристаллы для украшения причёски.

— Только кольцо и для причёски? — Уточнил Махарадж, чуть не рассмеявшись от услышанного: «Двуединая, да эта женщина поражает меня с каждым разом всё больше и больше!».

— Да, этого будет вполне достаточно, — кивнула Лиза.

— Хорошо аншиасса. Есть ещё кое-что, что нам необходимо обсудить во избежание непонимания. На каждом приёме, если у мужчины заключён контракт — есть хозяйка, но так как вы не знакомы с нашими традициями, фактически ни с кем не знакомы, то как понимаете: вы ею быть не можете.

После слов мужчины, у Лизы сердце ухнуло в пропасть, хорошее настроение тут же развеялось, что не укрылось от внимательно следившего за ней Махараджа. Он отметил каждую деталь: и то, как тут же пропала улыбка с её лица, и то, как она села- прямо, напряжённо, и самое главное — тут же пропали искорки из её взгляда, который тут же стал противно пустым и холодным.

Махарадж отчаянно надеялся и ждал её вопроса, при этом признавшись сам себе, что тревожится от того, что Элиссавет может не задать его, пойти на поводу у своей гордости и промолчать гордо вскинув свой маленький подбородок.

— И кто же будет хозяйкой приёма? — Лиза отчаянно не хотела задавать этого вопроса, но вдруг ей придётся потом подчиняться какой-нибудь цисанке и этого она точно не простит Махараджу.

— По нашим традициям у каждого вечера должна быть хозяйка, — Махарадж едва сдерживал улыбку, потому что услышав её вопрос — получил подтверждение: «Ей не всё равно!». — Даже если у мужчины не заключён контракт, нанимается аншиасса, которая выполняет эти обязанности. — Мужчина словно задумчиво постучал пальцами по столешнице. Как бы это ни было мелочно, ему понравилась реакция Элиссавет. — Но в совершенно исключительных случаях допускается её отсутствие. Я полагаю наш случай подходит под понятие: исключительный ввиду вашего иномирного происхождения и короткого пребывания на Эцишизе. Так что на предстоящем приёме — хозяйки не будет.

Лиза ошарашено распахнула глаза, а потом не смогла сдержать улыбки, которая сама собою не только расцвела на губах, но и зажглась огоньками в глазах, но ещё удивительней было то, что Махарадж так же светло улыбнулся в ответ. Уже позже она вспоминая этот момент, будет качать головой с мыслью: «Сидели и пялились друг на друга, при этом улыбаясь как два идиота», но сейчас она просто не могла оторвать взгляда от его лица. Улыбка словно преобразила его и даже шрам рассекающий всю левую половину, сейчас смотрелся безумно привлекательно.

Первым отвёл взгляд Махарадж, кашлянув, он произнёс:

— Я вызову вам своего помощника здрада. Ицихин отвечает за подготовку к приёму, он вам покажет: что и где будет проходить, ознакомит вас с правилами.

— Спасибо, — Лиза встала и кивнув хотела уже уйти, но тут же нахмурилась:

— Скажите: в каком социальном статусе я буду для всех на приёме?

— Аншиассы конечно, — тут же ответил Махарадж. — Элиссавет ваш статус ни у кого не вызывает сомнений и все прекрасно понимают, что Владеющая его в любом случае подтвердит, как только это будет возможно.

— Хорошо, — кивнула Лиза, не став ему напоминать то, что он сам не рассказал ей причины: почему Владеющая до сих пор её не приняла. Лиза прекрасно понимала, что стоит ему сказать об этом, всё хорошее отношение возникшее между ними сейчас тонким мостиком, тут же исчезнет. Поэтому она ещё раз улыбнувшись Махараджу, вышла из кабинета.

Стоило пологу опуститься за Элиссавет, как Махарадж придвинув к себе коробку с украшениями, открыл её и хмуро осмотрел:

— И что мне с этим теперь делать? — Спросил он сам у себя, но тут же вспомнив зелень глаз Элиссавет, в которой плескались искорки улыбки, сам улыбнувшись, схватил коробку и пошёл на выход.

Мужчина поспешил к ювелирам, которые работали в его цело́мнище. Среди тех здрадов, был один изумительный мастер, который сможет успеть выполнить его заказ. Ну а от украшений он легко избавится: на такие вещи покупатель отыщется быстро.