Глава 15

«В жизни есть лишь одно счастье —

Любить и быть любимой»

Ж. Санд

Елизавета хоть и чувствовала себя прекрасно, но всё же за период беременности исхудала, так, что даже ранее пошитые наряды, когда она уже была в положении, сейчас болтались на ней мешком. Поэтому, выбрала самое простое платье с длинными рукавами и длиною в пол, прихватив его ремешком под грудью. Таким образом, хоть не бросалась её излишняя худоба в глаза.

Прогуливаясь по цело́мнищу отвечала улыбкой на улыбки встречаемых цисан и недоумевала – отчего все смотрят на неё столь радушно? Смутившись такому вниманию, отправилась сразу в сад, и там, прохаживаясь между ухоженными плодоносящими деревьями и благоухающими цветами, встретилась со старым цисаном садовником.

Тот был так её рад видеть, что она опять неимоверно смутилась, а когда пожилой цисан попросил притронуться к животу, не смогла ему отказать. Чуть подрагивающими кончиками пальцев садовник коснулся её живота и, на мгновение прикрыв глаза, с улыбкой замер.

– Простите, аншиасса, за дерзость, – убрав руку, проговорил садовник.

– Отчего же дерзость? – удивилась Елизавета. – Может, подскажете – почему мне все так улыбаются? Даже неловко стало.

– Улыбаются? – цисан спросил вроде с удивлением, только оно в глазах не отразилась, а у самого улыбка стала ещё шире, отчего по всему лицу разбежались лучики-морщинки. – Так рады видеть вас, аншиасса.

Пожилой цисан прекрасно знал причину, но говорить аншиассе о том, что воины устали видеть своего хозяина постоянно хмурым, раздражённым и реагирующим на всё яростно словно зверь, сейчас, с появлением этой маленькой женщины выдохнули спокойно. Уже несколько ночей их хозяина словно подменили и поговаривали, что кто-то даже видел, как он стоял, задумавшись, с улыбкой на устах.

Ещё раз взглянув на эту милую, иномирную женщину, которая привносит яркость в их жизнь своими чистыми, открытыми эмоциями, вновь улыбнулся, но растерянно спохватился:

– Ох, что же это я? Я сейчас принесу вам, хотя нет, пойдёмте со мной. У меня есть чем порадовать вас и ваше дитя.

Садовник провёл Елизавету вглубь сада, где раскинув ветки в широченной кадке, росло невысокое деревце с плодами очень сильно похожими на земной гранат. Когда же разломив один из сорванных плодов, пожилой цисан протянул его Елизавете, она не выдержала и, улыбаясь, выдохнула:

– Гранат. Господи, это же гранат!

– Мы называем этот плод – гашанех. Его зёрна так похожи на кристаллы жизни.

– А в мире Земли его называют – гранат по этой же причине, – рассмеялась Лиза, забирая плод из рук садовника.

Время до срединной трапезы Елизавета провела в саду и с лёгким сердцем отправилась на обед.

Как и везде, в трапезной её тоже встретили с улыбками, правда, весьма сдержанными. Отметив, что за длинным столом сидят цисанки, Лиза прошла к предводящему и, поприветствовав его, уселась по его левую руку.

Было непривычно и немного странно сидеть здесь после всего случившегося за это время. Словно её жизнь отмотали как плёнку на тот период, когда она жила здесь, когда просыпалась в объятиях Махараджа и даже не знала ни о каком заговоре.

За трапезой она, прислушиваясь к разговору Махараджа со своими воинами, сподвижником, сама украдкой осматривала присутствующих. Постоянно ощущала на себе множество взглядов, и это немного сбило аппетит. Когда же предводящий повернулся и тихо попросил уделить ему время для беседы в кабинете, с облегчением выдохнув, поднялась из-за стола и направилась за предводящим.

Молча они дошли до его цело́ма, проследовали в кабинет и, усевшись в кресло напротив стола, Лиза тихим голосом попросила воды, при этом цепко следя за мимикой предводящего. Её немного позабавило то, как он, тут же нахмурившись, поинтересовался её самочувствием, как быстро вызвал здрада, а едва тот появился, выхватив чашу из его рук так, что расплескал половину, спеша протянул ей.

– Благодарю. Просто в горле немного пересохло.

Выдохнул и опять усевшись в кресло за столом, Махарадж ещё раз внимательно посмотрел на Елизавету, невинно хлопнувшую глазками, начал разговор:

– Элисса, начнём с того, что подпитку жизненной энергией надо будет проводить раз в три ночи. Так что, завтра необходимо будет прибыть ко мне в цело́м, потому как у меня в купальне есть довольно объёмная чаша для погружения.

– Хорошо, – согласившись, кивнула Лиза, не задавая вопросов, чем вызвала пристальный взгляд мужчины.

– По поводу того – почему ты отсутствовала и где всё это время была, – продолжил Махарадж, чуть настороженно смотря на неё. – Для всех ты была на женском материке по распоряжению Ведающей. Естественно никакого контракта с Ийтераджином не было. Был лишь контракт со мной, который мы заключили ещё в цело́мнище Владеющего на церемониальном отборе.

– Хорошо, – опять покладисто повторилась Лиза, облизнув якобы пересохшие губы, и мгновенно вспыхнула, увидев голодный взгляд Махараджа, который внимательно проследив за её действием, резко отвернувшись, сглотнул.

– Эм, – немного потерял нить разговора предводящий. – Может у тебя есть вопросы, пожелания? Кстати советница прибудет к тебе позже. Ночи через три, четыре – у неё дела.

– Хазачиина передала послание через тебя? – удивилась Елизавета.

– Не совсем. Здрад сообщил.

– Понятно. Нет. У меня нет вопросов и пожеланий, меня всё устраивает. Но если… – Лиза, замявшись, опустила глаза и едва сдержала улыбку. – Если возникнет в чём-либо необходимость…

– Сообщи сразу, – ответил Махарадж именно то, что она хотела.

Не поднимая глаз, кивнула и, сказав, что хотела бы отдохнуть, покинула кабинет предводящего.

* * *

– Самлеша, я хочу выглядеть идеально! – заявила изумлённой здраде Елизавета, фурией ворвавшись в свой цело́м.

– Э-э-э, хорошо, – пролепетала здрада, тут же последовав за хозяйкой в купальню. – А зачем?

– Пф… – фыркнула Лиза. – Ну что за вопрос женщине? Хочу быть красивой, чтобы кожа сияла, волосы блестели, конечно, учитывая, что есть, хоть немного. И вообще я беременная и у меня бзик, – отговорилась от вопросов здрады Лиза, снимая платье.

Следующие пару дыханий здрада намывала её тело, натирала благоухающими маслами и удалила все ненужные волоски на теле, оставив только кокетливый треугольник рыжих завитушек на венерином бугорке.

Накинув халат, Лиза, отправив Самлешу с первым пришедшим на ум поручением, быстренько надела свой самый эротичный комплект нижнего белья и нанесла лёгкий макияж. Осмотрев себя в зеркало, вздохнула:

– Не красавишна, но будем работать с тем, что есть.

Здрада, прибыв, смотрела на Лизу с подозрением, но она, сделав вид, что ничего не замечает, легла на матрас и, поставив перед собой ноутбук, включила фильм:

– Полежу, фильм посмотрю. Может перед сном пройдусь по цело́мнищу. Ты можешь со мной остаться или заняться своими делами.

Как она и ожидала – Самлеша наотрез отказалась куда-либо уходить, и всё также с подозрением косясь на хозяйку, устроилась у матраса на пушистом ковре.

Лиза, нервничая, постоянно следила за временем. Она учитывала то, что у Махараджа должны быть дела, поэтому задумку решила осуществить ближе к восходу Зааншары, когда он наверняка должен будет освободиться. В итоге сам сюжет уже знакомого ей фильма, прошёл мимо её внимания.

Глянув на кристаллы в стене указывающие время, потянулась и ойкнула.

– Что? Что такое? – встревоженно вскочила Самлеша.

– Эм, всё хорошо. Честно, – Лиза встала, прошлась, но потом, нахмурившись, посмотрела на здраду:

– Знаешь, я хотела кое-что обсудить с предводящим по поводу моего здоровья.

– Может, я вам помогу? – Самлеша услужливо заглянула в глаза, а Лиза едва удержалась, чтобы не вздохнуть:

– Нет, моя хорошая. Это действительно важно, поэтому сообщи, пожалуйста, Махараджу. Если он согласится побеседовать сейчас и выслушать возникшую у меня просьбу, я приму его в гостиной. Если нет, может у него времени не будет, то пусть назначит время, когда я смогу с ним побеседовать.

– Хорошо, конечно, я сразу же сообщу заан-аншиассу, – Самлеша поспешно скрылась в переходе, а Елизавета, поправив покрывало на матрасе, убрала ноутбук и, улыбаясь, направилась в гостиную.

Поправив халатик, она немного распустила косу, которую ей заплела здрада. Вытащила несколько прядей, словно они сами выбились из причёски, и сама коса могла быстро распуститься.

Успела присесть на краешек пуфа, как полог откинулся, впуская торопливо шагающего Махараджа.

– Элисса? – он взглядом просканировал её. – Здрада передала, что хочешь поговорить о самочувствии, что-то случилось? Тебе стало плохо?

От его тревоги в глазах, искренней заботы вдруг защипало в глазах и Лиза, резко отвернувшись, не наигранно сиплым голосом произнесла:

– Нет. Всё хорошо. Я могу попросить уделить мне совсем немного времени?

– Конечно, – растерянно ответил предводящий.

– Присядь, пожалуйста, – Лиза сама встала, но при этом движении полы её халата немного распахнулись, продемонстрировав верхнюю часть бедра. Не торопясь, но словно сконфуженно она его запахнула. Ей до ужаса хотелось взглянуть на него – увидел ли, заинтересовался? Но она, сдержавшись, всё так же не смотря на Махараджа, прошлась по комнате.

– Видишь ли. У меня действительно всё хорошо. Спасибо за энергию, сейчас чувствую себя великолепно, но одновременно с этим… – здесь она замялась, потому как действительно страшилась продолжить, но выдохнув, продолжила: – Я долго не могу уснуть, да и в течение ночи постоянно испытываю томление. Я не знаю физиологию цисанок, но физиологически мне требуется мужчина.

– Я не совсем тебя понимаю, – недоумённо проговорил Махарадж, и тут Лиза не выдержав, всё же посмотрела на него.

– Беременность влияет на меня таким образом, что мне необходим мужчина для удовлетворения физиологической потребности.

– Но ты носишь ребёнка Элисса! Ты же беременна! – возмутился предводящий.

– Я так-то в курсе, – кивнула Елизавета, ожидающая подобной реакции. – Потому я тебе и сказала, что скорей всего отличаюсь физиологически от цисанок, не знаю. Но точно знаю, что на таком сроке, как у меня, а сейчас это уже фактически 30 недель, и это второй триместр, угроза выкидыша позади и в моём положении гормоны сходят с ума и вот, – она развела руки в стороны, глядя на ошарашенного мужчину.

– То есть ты… – он, прочистив горло, сглотнул, и открыл уже рот, чтобы продолжить, но Лиза ему не дала:

– То есть мне нужен мужчина и поэтому я прошу твоего дозволения, как хозяина цело́мнища, чтобы вызвать мне саанцишисса.

Выдала Лиза, смотря наивными глазками на начинающего закипать предводящего. Она специально упомянула саанцишисса, помня слова цисанок, что те умеют удовлетворять женщин.

– Саанцишисс может… – не успела Елизавета закончить, как взметнувшийся с пуфа предводящий, в одно мгновение подлетев к ней, схватил и, приподняв, зашипел в губы:

– Не смей! Слышишь? Я…

Не договорив, он впился поцелуем в её губы, сминая, захватывая. Лиза, тут же закинув ему руки за плечи, вцепилась в него клещом, отвечая так же яростно, неистово. Не разрывая бешеного поцелуя, Махарадж перехватил Елизавету удобнее, и через пару мгновений она почувствовала, как он её укладывает на матрас.

Оторвавшись от её губ, предводящий всем телом навис над Лизой, не отводя взгляда от её глаз. Их обоих трясло с такой силой, будто они вместе ухватились за оголённый провод. Желание огненной лавой вспенивало кровь.

Не разрывая зрительного контакта, Махарадж, тяжело дыша, коснулся кончиками пальцев губ Лизы, провёл ниже и ещё, пока его ладонь не отодвинув край тонкого халата, накрыла грудь.

Лиза всхлипнув, застонала, всё так же смотря в глаза предводящего, зрачки которых уже полностью затопили радужку, и чернота медленно заполняла белок.

– Коснись меня, Лисса, – дрожа всем телом, прохрипел Махарадж. – Прошу тебя – коснись, иначе не выдержу, сорвусь!

Лиза, не медля, проведя ладонью по груди предводящего, скользнула вниз, под кафтан и проникла под шальвары. Её и саму сильно потряхивало, но то, как реагировал на её движения Махарадж, сводило с ума – он буквально вздрагивал, дрожал и, стиснув зубы, смотрел то в её глаза, то на её губы, которые она нервно облизывала. Когда же её ладонь коснулась каменного мужского органа, он, выгнувшись, застонал, толкнувшись бёдрами навстречу её руке.

Дрожь вожделения прокатилась по телу Елизаветы от того, что он так реагирует на её прикосновения и она, осмелев, обхватила его член чуть сильнее, провела по всей длине, совершая поступательные движения. Пары минут хватило, чтобы Махарадж зарычав, запрокинув голову, сорвался на стон удовольствия, в котором стонал её имя:

– Лиииссса.

Тяжело дыша, уткнулся влажным от пота лбом в её лоб и отвёл её руку назад:

– Я буду аккуратным, ящерка, смогу удовлетворить тебя, как захочешь, когда, где – неважно! Но больше никогда не упоминай о саанцишиссах!

И Махарадж смог. Он, обнажая Лизу, целовал каждый сантиметр оголяющейся кожи, довёл её практически до края, лаская грудь, посасывая соски, прикусывая и тут же зализывая. Его пальцы дарили ласку, нежно перебирая горошину клитора, и когда Елизавета уже была на грани, когда не в силах сдерживаться закричала, что хочет его, а не его пальцы, устроился между её ног и напряжённо замерев, выдохнул:

– Если… – сглотнул и глухо рыкнув, продолжил: – Если вдруг будет больно – останови, сразу же скажи! Ты слышишь?

– Да! – вскрикнула Елизавета, не в силах терпеть, вскинула бёдра и не добившись желаемого застонала: – Да, остановлю, Радж, пожалуйста, – простонала и наконец с её губ сорвался стон наслаждения, когда Махарадж медленно вошёл в её лоно.

Двигался он аккуратно, медленно погружаясь чуть глубже с каждым толчком и только по тому, как он сильно напряжён, как его тело покрылось капельками пота, было понятно насколько тяжело мужчине сдерживаться. Но и самой Лизе было этого мало и она начала поддаваться бёдрами ему навстречу.

– Сильнее, – хрипела она, выгибаясь от острого удовольствия, вскидывая бёдра, и Махарадж дал ей то, что она хотела. Когда же она подошла к наивысшей точке своего наслаждения, ухватил лицо ладонью и заставил смотреть ему в глаза.

Безумный, яркий оргазм накрыл обоих, и Елизавета, погрузившись в космос его глаз, словно коснулась его души, переплелась с ней, одновременно прочувствовала всю тоску, что испытывал Махарадж, всю нежность, одержимость ею, желание защитить от всего мира, словно центром его вселенной была она.

Когда мысли более-менее обрели ясность, Елизавета обнаружила себя, судорожно прижимающейся к телу Махараджа, как он аккуратно, но в тоже время надёжно оплёл её руками и ногами. Всхлипнув, она потёрлась носом о его грудь и услышала тихое:

– Ты нужна мне Лисса. И я понял что такое – любовь.

Вздрогнув и мгновенно напрягаясь, она на миг замерла, а потом, заёрзав, попыталась отстраниться со словами:

– Не говори о том, о чём понятия не имеешь, Махарадж.

Слёзы заструились по щекам, но Махарадж не позволил ей освободиться, только перевернув на спину, чтобы накрыть губы нежным поцелуем.

Предводящий, молча отстранившись, вытерев кончиками пальцев её слёзы, поднялся и, подхватив Лизу на руки, отнёс в купальню.

Не давая и слова сказать, он выкупал её, вытер, а когда она пыталась что-либо возразить, просто закрывал рот очередным поцелуем. Лишь уложив её обратно на матрас, и вновь притянув к себе, произнёс:

– Я сделал объявление.

– Рада за тебя, – буркнула Елизавета.

– Перед обществом объявил тебя избранной. В канцелярии лежит письменное заявление о моём полном отказе впредь участвовать в любых отборах, отказ о заключении контракта с кем-либо кроме тебя, Лисса.

Обалдев от услышанного, Лиза замерла, а потом задергалась с удвоенной силой пока предводящий её не выпустил. Рывком сев, она, всё ещё ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, сипло спросила:

– Ты что сделал? Да как ты… как мог? Да я…

Но у Махараджа был уже проверенный метод – он, вновь опрокинув её на спину, впился в её губы. Лиза вновь задёргалась и даже прикусила его за губу, но предводящий легко ущипнул её за сосок и, сжав грудь, отстранившись, зашипел:

– Мне всё равно мало! Хватит дразнить меня!

Всхлипнув, Лиза попыталась отвернуться, но ладонь Махараджа удержала за подбородок:

– Что не так, ящерка? Отчего ты плачешь?

– Что не так? – спросила и вскрикнула: – Что не так? Махарадж, да ты не понимаешь! У тебя это наваждение пройдёт, и ты меня возненавидишь за этот поступок! Ты…

– Тише, тише, моя хорошая. От избранных не отказываются, они не надоедают и…

– Но я могу быть не избранная, – горько прошептала Лиза, понимая, что своим поступком предводящий обрёк своё цело́мнище на экономический упадок, что от него отвернутся те, кем он дорожил и что самое страшное – она действительно боялась что он мог ошибиться и в последствии возненавидит её.

– Лисса, ящерка моя огненная, вспыльчивая, страстная, моя-я-я, – протянул предводящий, покрывая поцелуями её лицо. – У меня было время осознать, убедиться. Но если ты переживаешь, могу заверить – я не требую от тебя каких-либо действий. Ты можешь жить свободно. Хочешь здесь, хочешь на женском материке, но я переберусь туда с тобой. Только вот я не подпущу к тебе никого. Этого я позволить не смогу.

– Дурак, – буркнула Лиза, ударив его ладонью. – Разве мне кто-то нужен кроме тебя? Никто Радж. Никогда.

Спустя 4 шаха (месяца)

– Маньяша? Нет?

Махарадж как-то подозрительно затрясся.

– Хорошее имя, ну если не нравится, может Ихлиша? – продолжила Елизавета размышлять, покусывая кончик кристаллического пера.

Махарадж сипло выдохнул, но после наступила тишина.

– Ни Маньяша, ни Ихлиша, ну может, Ииисууу… нет, Аахисина. О! Ахисина! – воскликнула Лиза и Махарадж, обнимавший её, не выдержал, и, запрокинув голову расхохотался.

– Ну, вот что не так? – Лиза, сидевшая в кольце его рук, стукнула по его плечу кулаком.

Не зная, чем себя занять, она, уточнив, что сказок в этом мире как жанра действительно нет, загорелась идеей, и из-под её пера уже вышло несколько довольно неплохих коротких произведений.

Придуманные сказки, она, записывая на кристалл связи, отправляла с Самлешей в подхансион, где одна из преподавательниц, с которой Елизавета наладила довольно хорошие отношения, зачитывала их девочкам. Таким образом, сказки проходили полевые испытания, и если необходимо было, немного корректировались, дополнялись.

Сейчас же Лиза сосредоточенно придумывала имя для маленького ифира, который сбежав из гнезда, должен был влипнуть во множество смешных и поучительных историй, а Махарадж потешался над предложными именами.

Все страхи с избранной оказались не так уж и страшны, как казалось Елизавете. Конечно, от Махараджа отвернулись многие, но остались те, кто не поддержал его, нет, но кто просто не захотел терять с ним хороших отношений. Экономически цело́мнище Махараджа было само обеспечено и не сильно пострадало от его поступка, ну а богатые месторождения не позволили многим отказаться от контрактов и потерять хорошего, ответственного поставщика. При этом Махарадж сблизился с заан-аншиассом Ийтераджином, заключив с ним множество договоров, и теперь обе стороны довольны и живут, не зная бед. Ну а высшее общество? Ни Елизавете, ни Махараджу они были неинтересны.

Ведающая сначала посещала Лизу раз в четыре, пять ночей, потом навещать стала реже. Затем убедившись, что Елизавета под пристальным вниманием и контролем предводящего набрала нормальный вес, вообще вручив кристалл связи, велела держать его на виду на всякий случай и убыла к себе.

Она искренне удивилась решению Елизаветы рожать самой, но поразмыслив пару ночей – согласилась с её решением и даже убедила и Махараджа, и Хазачиину оставить Елизавету в покое и не давить на неё, за что Лиза была ей безумно благодарна.

А дело было в том, что Лиза узнала – цисанки не рожают сами. Только кесарево сечение. Ходят они, ходят, и когда период беременности подходит к году, их просто укладывают на алтарь, имеющийся в каждом цело́мнище, и вынимают дитя.

Лиза, узнав такое положение дел, оторопела и заявила, что не согласна с этим и рожать будет естественным путём. Как и Егор появился на свет, как и она сама, и её мама, и… в общем, сама.

Махарадж так и не смирившись с её решением, просто ждал подходящего момента, чтобы провернуть всё так же, как и у остальных цисанкок, но благоразумно об этом Елизавете не говорил.

– Ну не нравятся тебе имена, подскажи! – ещё раз стукнув Махараджа, Лиза поднялась и потянулась.

– Дело не в том – нравятся они мне или нет… – начал было предводящий и откинувшись на спину, предложил: – А пусть твои девчонки из подхансиона имена и придумывают. Записывают на кристалл, и ты не будешь мучиться.

Удивлённо обернувшись, Лиза приподняла брови и, резко вскрикнув, скривилась, тяжело задышав. Махарадж, подскочив к ней, не зная, что предпринять и уже вызвал здрада, чтобы послать за лекарем, как Елизавета, чувствуя, что по ногам потекло, отдышавшись, сипло выдохнула:

– Не надо лекаря, Радж.

– Что у тебя болит, ящерка? Двуединая, да ты побелела!

– Радж, прошу – успокойся!

– Лисса…

– Радж! – оборвала мужскую панику Лиза. – Принеси, пожалуйста, кристалл связи с Ведающей.

– Зачем? Что? Лисса…

– Радж! Прошу. Кристалл связи.

Мужская паника – страшная вещь, паника любящего мужчины – вдвойне, а паника высшего цисана – тихий ужас. Это поняли все в цело́мнище, потому как их хозяин рвал и метал, когда Ведающая, явившись, увела Элиссу вниз, в эцеломнище, где располагался алтарный камень и заблокировала вход.

Хазачиина, которая прибыла, узнав о схватках и начале родов и поняв, что никого в эцеломнище не впускают, попыталась забиться в какой-нибудь дальний уголок, подальше от предводящего, но это у неё не получилось. Её из тихого уголка выковырнули, и она, иногда сжимаясь, смотрела, как предводящий то разрушает всё, что находится на его пути, то мечется, испытывая страх за Элиссавет, то пытается вытрясти из советницы все сведения о родах на Земле, что она изучала с Ведающей.

Только спустя пять неимоверно долгих дыханий для всех обитателей цело́мнища, которые разбежались и забились кто куда горазд, Ведающая разблокировала вход в эцеломнище.

Ворвавшемуся Махараджу предстала картина – ребёнок оглашал нетронутую мастерами природную пещеру своим здоровым и весьма громким криком, а Елизавета, лёжа на алтарном камне со слезами на глазах смотрела на своего рождённого сына на руках у Ведающей.

Протянув руку к предводящему, который её тут же, схватив, прижал к своему лицу, тихо прошептала:

– Наш сын такой громкий и такой прекрасный. Как ты его назовёшь?

Махарадж то осматривающий Лиссу, сходящий с ума от мысли, что мог потерять свою ящерку при родах, даже не услышал вопроса, а когда Елизавета его повторила, уткнулся лбом в её лоб и в губы прошептал:

– Как звали твоего отца?

– Михаил, – растерянно ответила Лиза, не понимая – для чего он спрашивает.

– Михаил, так пусть будет Михарадж. Я Махарадж, потомок – Михарадж.

Стоило дитю оказаться у матери на руках, как он, мгновенно замолчав, закрыл глазки, удовлетворённо засопев.