Глава 7
«Счастье всегда кажется маленьким, когда ты его держишь в руках. Но только отпусти его – и сразу поймёшь, что было огромно и прекрасно»
Как Лиза дошла до пещеры переходов она не помнила. Сквозь пелену слёз смотрела на спину Самлеши, которая оглядываясь, не понимала: что могло такого случиться, что аншиасса выбежала из цело́ма её хозяина растерянная, задыхающаяся, но так как времени на расспросы не было, молча вела её потайными путями.
«Я всё обдумаю потом! Потом! Сейчас важно узнать – где Егор, а Махарадж…» – на этой мысли Лиза, споткнувшись, чуть не упала, но сглотнув, сжала кулаки и вновь побежала за здрадой.
– Вы узнали? – сорвался вопрос с языка, едва в закуток, где они спрятались, завернула здрада Владеющей.
– Да, ваш сын… что с вами? – обеспокоенно спросила та, увидев заплаканное лицо Лизы, но она нетерпеливо мотнула головой:
– Не важно! Где мой сын, что с ним?
– Ваш сын в подсинхане. С ним всё в порядке.
Самлеша прислушавшись к чему-то, вдруг метнулась в свой переход.
– Не может быть! – потрясённо прошептала Лиза. – Его похитили!
– Аншиасса, я лично посетила подсинхан и лично убедилась: ваш сын там. – Здрада Владеющей посмотрела на неё со снисходительной улыбкой.
– Не может… – начала Лиза, но вдруг вынырнула Самлеша:
– Вас ищут. Пока только Иецишина с братом, но они готовы сообщить хозяину о вашем исчезновении.
– Аншиасса, меня за вами прислала хозяйка, и вы же понимаете, что обязаны немедленно явиться к ней.
– Конечно, – согласилась Елизавета. И уже не было сомнений – бежать! Как можно быстрее и дальше от непонятных заговоров, от предательства, от боли.
Уже перед тем как шагнуть за мерцающую радужными красками пелену, обернулась к Самлеше:
– У тебя могут быть проблемы из-за меня. Может, отправишься со мной?
– Не могу, аншиасса, – чуть улыбнувшись, ответила здрада. Да и не будет проблем – я всё равно не смогу ничего рассказать, я же клятву вам дала, помните?
– Тогда говори: действовала по моему указанию, – велела Елизавета. – А если возникнут проблемы, то обязательно сообщи!
* * *
– Шаранш! Какого ты вообще уплатил за неё кристаллами саанхе? – Исдажин торговался за откупные по контракту с Элиссавет уже с дыхание. Махарадж же всё это время сидел со скучающим видом и чуть ли не демонстративно зевал.
– Действительно, – влез Эфархадж: – откуда такая высокая плата?
– Ведающей нужны были эти кристаллы. Кто же откажет ей? – пожал плечами Махарадж со скучающим видом. И эти двое не догадывались что Махарадж на грани срыва, что в его венах бурлит огонь ярости, жажда кинуться на цисан, разорвать в клочья. Не догадывались и не должны, пока…
Когда Махарадж, прибыв в цело́мнище и узнав, кто его ожидает, понял: вот он окончательный удар, противники решились на него из-за потери своих лабораторий, своих разработок.
До последнего Махарадж тешил себя надеждой, что заблуждался в отношении названного брата. Отчаянно желал ошибаться в своих предположениях. Но по пути в цело́м, где его ожидали заговорщики, с каждым шагом осознание предательства накрывало его, заставляя сжимать кулаки, бесноваться и яростно в душе кричать, испытывая болезненное разочарование в том, кого с малых шахазов считал братом.
Сразу отправил послание доверенным сановникам, дознавателям и верному соратнику Фуихорану, теперь осталось только дождаться, вытянуть время, не сорваться. Дождаться их прибытия и официального допроса, иначе весь труд по выявлению предателей окажется напрасным. Иначе он сам и Элисса могут попасть под удар. Но Махарадж опять просчитался в своих заключениях.
Он и предположить не мог, что они втянут Элиссавет. Ему вариант развития событий с разрывом контракта даже в голову не приходил, но и здесь он удержал звериную, первобытную ярость. Отыграл предложенную ему роль с достоинством, мысленно представляя, что он позже сделает с предателями.
Состояние Элиссы обеспокоило его, он сразу заметил взгляд с пеленой дурмана, пустую улыбку, блуждающую на губах. Стоило ей покинуть цело́м с Иецишиной, поднялся:
– Предлагаю всем переместиться в кабинет. Я же с вашего позволения хотел бы освежиться.
Стоило Махараджу остаться одному, как вызвал здрада помощника:
– Ты выполнил поручение?
– Ваш соратник уже направляется сюда. Сановникам передано послание и они в течение дыхания, двух, прибудут в цело́мнище. Ещё будут указания хозяин?
– Да. Как прибудет Фуихоран, пусть ожидает прибытия дознавателей. Следи за Элиссавет и Иецишиной. Если та только попробует нанести Элиссавет вред, сразу вмешайся и сообщи. О любых действиях сообщай! Если я буду не один – сообщай письменно.
– Позвольте доложит – заан-аншиасса Иецишина вызывала здрада из цело́мнища своего брата.
Махарадж, стиснув зубы, прикрыл глаза от накатившей ярости.
– Запрет всем здрадам на проникновение в моё цело́мнище. Запрет на любое перемещение всех цисан из цело́мнища и в него, ты понял?
– Слушаюсь, хозяин, – поклонился Ицихин, прежде чем метнуться исполнять распоряжение Махараджа.
Вопрос по договорённости с Ацахинаишом на поставку унцыха обсудили быстро, а вот чтоб того задержать пришлось приложить немало усилий и пообещать устроить в конце ночи пир.
Расторжение контракта обсуждали долго, и все приведённые доводы устами Элиссавет Махарадж даже не слушал. Он знал: для чего она им понадобилась.
Вот только смотреть в её глаза полные непонятной горечи ему было тяжело, не мог понять: что ей пообещали за разрыв, чем угрожали?
– Семь кристаллов и три десятка высших реберников я готов выплатить тебе в качестве отступных, – в конце концов, скрепя сердце выдавил Исдажин сдаваясь. – Аншиасса Элиссавет провела с тобой фактически шахаз, и я думаю – будет справедливо с твоей стороны уступить.
– Согласен брат, – кивнул головой Махарадж.
Он более не мог с наигранным спокойствием наблюдать за метаниями бывшего названного брата. Для себя сделал вывод, что если бы Исдажин был уверен в успехе заговора – отдал бы любую сумму, выплатил любые откупные. Исдажин же торговался, а это значит: внутренне считает затею провальной.
Махарадж тяжело посмотрел на того, кого считал братом и пытался понять: что же ему пообещали за предательство? Он знал, что Элисса им не нужна сама по себе, им нужна информация её мира, которую они хотят вытащить из его цело́мнища.
– Хозяин, прошу вашего прощения, но дело срочное. – Появился здрад и, протянув пергамент, отвлёк Махараджа от размышлений.
«В цело́мнище, нарушив запрет проникновения, прибыла здрада Владеющей с намерением забрать аншиассу Элиссавет», прочитал Махарадж донесение здрада. Это была прекрасная возможность вывести Элиссу из-под удара, но Махарадж медлил, прежде чем написать ответ.
Ему безумно не хотелось отпускать Элиссавет. До одури, до немеющих кончиков пальцев которыми он ласкал её. Знал: надо сейчас отдать приказ, отпустить. Именно на женском материке ей не будет угрожать опасность, но понимание того, что долгое время не будет возможности не то что увидеть её, а передать даже послание – сводило с ума.
– Что-то случилось, брат? – поинтересовался Исдажин, отвлекая Махараджа от душевных терзаний. От его двуличного участия стало тошно.
– Ничего стоящего внимания, – ответил и вывел на пергаменте распоряжение для здрада:
«Следить, помогать, но не выдавать себя».
– Эфархадж, Исдажин отложим разговор до пиршества, – Махарадж поднялся, направляясь на выход из кабинета, потому что знал: помедлит и более не выдержит – кинется на предателей. – Вам приготовили цело́мы. Располагайтесь, отдохните. Встретимся через пару дыханий.
– Поддерживаю, брат, – согласно кивнул головой Исдажин, с хитрой усмешкой последовав за Махараджем. – Я кстати приготовил тебе сюрприз.
Но Махарадж не остановился, не поинтересовался: что он имеет в виду. Он достиг предела выдержки.
В то время как Исдажин и Эфардж довольные результатом покинули кабинет Махараджа, он сам направился в купальню и только там дал волю гневу, выплёскивая ярость, уничтожая всё вокруг. Долго стоял под потоком воды пытаясь успокоиться и убеждая себя, что осталось выдержать ещё немного.
Покинув купальню, предводящий оторопело замер на входе в спальню: три обнажённые цисанки спокойно расположились на его матрасе.
– Какого шаранша вы здесь делаете? – взревел Махарадж так, что женщины чуть ли не скатились с матраса в попытке спрятаться за ним.
– Мы подарок, – робко вышла из-за свисающих краёв балдахина саанцишисса.
Игриво посматривая на предводящего из-под прикрытых век маленькими шажками начала приближаться к Махараджу. И тут он вспомнил упомянутый сюрприз Исдажина.
– Ицихин, – тут же вызвал он здрада, а когда тот выскочил из своего перехода, распорядился: – Убери их отсюда!
– Но, аншиасс, мы… – начала было возражать одна их них, только Махарадж не намерен был слушать:
– Заткнись! – яростно прошипел напоследок, скрываясь в гардеробной.
О том, что Элисса покинула цело́мнище, Махараджу доложили буквально за мгновение до прибытия дознавателей. Дальнейшие события полетели с ужасающей скоростью, словно огромный рашциз сминал под собой судьбы предателей и тех, кто косвенно был связан с ними.
Допросы, проверка каждой добытой Махараджем и Фуихораном информации, допрос свидетелей.
На вторую ночь вызвал здраду, которая прислуживала Элиссавет, и изгнал ту из рода:
– Силой Эцишиза изгоняешься без права посещения моего цело́мнища. Только с моего личного разрешения, – произнёс Махарадж, рассекая ладонь ритуальным клинком и окропляя своей кровью плачущую здраду. – Даю тебе одно дыхание на то, чтобы собрала все вещи аншиассы Элииссавет и убыть на женский материк.
– Хозяин, дозвольте попрощаться с…
– Нет! – резко отверг просьбу, упавшей на колени здрады. – Сейчас же отправляйся переносить вещи аншиассы!
Только после убытия Самлеши, ответил на немой вопрос, горящий в глазах его помощника здрада:
– Ещё ночь, две и начнётся допрос здрадов цело́мнища, а она знает слишком много. Ты защищён от допросов древней клятвой, она – нет. Позже, когда всё закончится, передашь ей разрешение на посещение родных, а сейчас чем быстрей она уберётся отсюда… – Предводящий, устав от валом кативших событий, устало откинулся на спинку кресла.
– Эта здрада общалась с молодым мужчиной из западного сектора. Возможно…
– Да, Ицихин, так будет лучше, – тут же понял мысль Махарадж: – Того здрада временно отправь в любой свободный род на границу моих земель, а родным этой Самлеши скажи – их дочь убежала с ним. Иди, проследи, чтобы она не успела с ними встретиться.
Махарадж оказался прав: здрадов его цело́мнища допрашивали со всем пристрастием. Сановники канцелярии Владеющего замешанные в заговоре, прилагали немало усилий, чтобы отвести от себя все обвинения, потому пытались утащить его за собой.
Ночи для предводящего слились в одну нескончаемую борьбу за истину, за то, чтобы ни один цисан, не важно: высшего или низшего сословия никогда не смог бы сказать, что он предатель.
Когда-то за своей спиной он уже слышал пересуды. В том был повинен его старший брат, убивший отца, вступивший в заговор против Владеющего и вот опять, спустя столько времени, Махарадж был под подозрением. За ним следили, наблюдали за каждым его шагом.
Как бы ни хотелось Махараджу встретиться с Элиссой, как бы тяжело ему не давалась разлука, он, понимая, что может выдать свою странную привязанность к женщине, не предпринимал ни одной попытки связаться с ней. Засыпая, каждый день думал о ней, тянулся к ней всем своим существом, а проснувшись, рычал от негодования, от вынужденного прогиба под сложившиеся обстоятельства.
Только мысль о том, что контракт был расторгнут под влиянием обстоятельств, успокаивала мужчину и давала силы держаться.
Вспоминая расставание с Элиссой, то, в каком состоянии она была, даже не подозревая: в какую игру её втянули против воли, Махарадж искренне сожалел о том, что не поделился, не предупредил, не подготовил.
Но вспоминая их последнее слияние, надеялся, что как только обстоятельства позволят и он, прибыв на женский материк предложит Лиссе возобновить контракт – она не откажет. Вспоминая её отзывчивые стоны наслаждения, её вскрики, которые он слышал в каждом сне, Махарадж был уверен – не откажет.
* * *
Елизавета прибыла в обиталище Владеющей на рассвете, когда Зааншара только появилась из-за горизонта. Но, несмотря на столь ранний час, Владеющая сама лично приняла её, а Хазачиина, встретив у кольца перехода, тут же обняла, подбадривая. Всё казалось неважным, одно тревожило Лизу: несмотря на то, что знала: здрады не умеют врать, не верила, что сын до сих пор в подсинхане и с ним всё в порядке.
До беседы с Владеющей ей позволили дождаться здраду, которая принесла планшет Егора с подсинхана с аудио сообщением. Сын сонно заверил маму, что у него всё хорошо, и он уже спал, когда его, разбудив, попросили записать послание матери.
– Но как? – Лиза потерянно посмотрела на Хазачиину. – Самлеша пыталась попасть в подсинхан и не смогла, волосы Егора… мне передали в конверте его волосы.
– В пордсинхан прибыл младший сын Владеющего для проверки учений, вот его и закрыли для любого вторжения. Ну а для здрады Владеющей никаких преград нет – сама понимаешь. Волосы… – Хазачиина мягко, с сочувствием посмотрела на Елизавету: – у всех мальчиков перед началом учений состригают волосы полностью. Тебя поймали на незнании порядков и устоев нашего мира, Элисса.
После полученного послания от сына, после всех объяснений, те ледяные тиски страха, переживаний, сковавшие сердце осыпались студёной крошкой, раня острыми краями предательства Махараджа.
Лиза всё это время старательно гнала от себя воспоминание увиденного: три саанцишиссы на матрасе, где они были близки, где засыпали в объятиях друг друга и Махарадж готовящийся к слиянию.
«А ведь прошло пара дыханий как мы расторгли контракт! Всего пара дыханий и он уже нашёл себе забаву! Забаву… вот кем я была для него! Всего лишь утехой – никем иным», – размышляла Елизавета, стиснув зубы, чтобы не расплакаться, направляясь вслед за советницей к Владеющей.
Следующие несколько дней слились в череду допросов. Сначала Владеющая с советницами, позже кто-то из её канцелярии, потом прибыли дознаватели с мужского материка. Что происходило у Махараджа, для чего её принудили разорвать контракт – Лиза не спрашивала. Она специально отгородилась от этих знаний, слишком больно было понимать, принять предательство.
Она рассказала всё, до мельчайших подробностей, только вот о слишком чуждых для этого мира сложившихся отношениях между ней и Махараджем умолчала.
– Почему вы сразу не сообщили предводящему Махараджу? Даже когда убывали из его цело́мнища? – в очередной раз звучал вопрос от цисана, который пытался вывернуть ей душу.
– Потому что предводящий был занят. Я хотела ему рассказать и даже направилась в его цело́м, но его ожидало слияние. Я, как представительница иного мира не могла знать – могу ли я отрывать мужчину от данного процесса. В связи с этим удалилась.
– Почему не дождались окончания слияния? – настаивал цисан, явно пытаясь найти зацепку, какой-то подвох, ложь в её показаниях.
– Меня призвала к себе Владеющая. Разве я вправе была тянуть время? – холодно отвечала Елизавета.
Почему Лиза закрылась эмоциями, почему сидит, иногда смотря в одну точку и о чём думает – пыталась узнать сначала Хазачиина, а затем к мягким расспросам присоединилась Самлеша. Её появлению Елизавета была рада, но узнав, что её изгнали из рода – разозлилась. Только сама здрада пыталась донести до неё другую сторону существующего порядка:
– Я же вам принесла клятву, этим я поклялась Эцишизу служить вам.
– Служить, пока у меня заключён контракт, – возражала Лиза. – У тебя спросили: хочешь ли ты служить мне? Хочешь ли покидать родных?
– Нет, но я действительно хочу вам служить.
– Самлеша, у тебя не спросили, тебя просто выкинули из цело́мнища без права возврата.
– Мои родные могут прибывать сюда для общения, – упрямо не видела причины злости Елизаветы здрада и Лиза оставила все попытки объяснить ей.
Три дня дали ей на то, чтобы прийти в себя, а после:
– Тебе надо появляться в обиталище Владеющей на всех приёмах пищи, на всех вечерах, – объявила советница.
– Зачем? – насторожилась Елизавета.
– Затем, что никто не знает истинных причин расторжения контракта между тобой и предводящим. Уже начались перешёптывания. Покажи всем: у тебя всё в порядке, что разрыв был именно твоей инициативой.
И Елизавета понимала правильность её слов, понимала, что если сейчас закроется в скорлупе своего отчуждения, то после не сможет выстроить свою жизнь в этом мире, а значит надо сцепить зубы и выходить в свет.
Самлеша принесла все вещи, которые ей пошили в цело́мнище Махараджа, все ювелирные украшения. Сначала Лиза в порыве ярости хотела вернуть всё обратно, а ещё лучше дождаться встречи с предводящим и швырнуть их ему в лицо, на задворках сознания понимая – это мысли неразумной, обиженной девчонки. Только после успокоилась – эти украшения её по праву.
«Пусть они мне каждый раз будут напоминать о том, что в этом мире нет любви, нет верности, а есть только пользование. Он меня использовал, моё тело и это плата за любовные утехи, за ласки которые я ему дарила».
Елизавета присутствовала на всех трапезах, сидя недалеко от самой Владеющей, что косвенно подчёркивало её статус и особое приближение к Вседержательнице. Присутствовала на вечерах: поэтических, музыкальных и Бог весть ещё каких и улыбалась. Елизавета слышала все шепотки, язвительные насмешки за своей спиной, видела злорадные усмешки. Но она, улыбаясь, делала вид, что у неё всё замечательно, что жизнь её складывается наилучшим образом и что не плачет она ночами, вцепившись в подушку зубами, не изнемогает от желания увидеть Махараджа и спросить: – «Как? Как ты мог?»
Прошло две недели и её надежды, что Махарадж явится на материк – истаяли. Все её надежды на то, что он захочет с ней встретиться, пошли прахом. Он за всё это время ни разу не появился, ни одного послания от него.
– Я не могу понять – отчего злишься, стоит мне только упомянуть его имя? – недоумевала Хазачиина. Она всё это время поддерживала Елизавету, и они можно сказать сдружились.
– Я ведь тебе объяснила, а…
– Да помню, – отмахнулась советница. – Только всё равно не пойму причину. Да, ты увидела саанцишисс и что? Это же…
– Вот и всё! – оборвала Лиза. Она один раз пыталась объяснить ей причину своего нежелания что-либо обсуждать о Махарадже. При том разговоре присутствовала и Самлеша и они обе не смогли её понять.
В этом мире не могли понять, что неважно кто: аншиасса, цишисса или саанцишисса, важно то, что это просто женщины. Важно то, что мужчина, недавно обнимавший её, целовавший, ласкавший, нашёл ей быстро замену, предал. Сама суть предательства им была непонятна, а Лиза попытавшаяся объяснить один раз и, натолкнувшись на стену непонимания, больше не пыталась достучаться и оставила всё так, как есть.
За всё время пребывания на женском материке, где ей выделили маленький домик недалеко от обиталища Владеющей, Елизавета изучила местонахождение всех подхансионов на этом материке.
Если на мужском материке училища для мальчиков назывались – подсинхан, то на женском – подхансионы. Девочки там обучались с шести шахазов и до двадцати и по специфики её деятельности: преподаватель начальных классов, данные учебные заведения подходили идеально.
Елизавета изучила всё: где находились, климат, местность, цены на земли у каждого подхансиона, предполагаемые месторождения, водные ресурсы.
– Далеко ты собралась. Не лучше ли первый подхансион? – задумчиво предложила Хазачиина, не понимая причин, по которым Лиза отобрала именно западное направление.
Елизавета лишь улыбнулась, для неё самым главным плюсом было именно отдалённость тех земель. Именно поэтому цисанки и не стремились в ту сторону, именно поэтому там были обширные, никем не купленные территории, но объяснять свой выбор Хазачиине она не стала.
– Нет. Мне нравится четвёртый. Просто нравится и тем более там недалеко залив океана, а я всегда мечтала жить недалеко от моря в своём мире.
Прошёл месяц, и Елизавета уже собиралась убыть к месту своей будущей работы и будущего дома, как её вновь вызвали на допрос. Только в этот раз Хазачиина предупредила о том, что на нём будет присутствовать Махарадж.
От этой новости сердце предательски сжалось и, пропустив удар, забилось быстрее. Целый месяц пребывания на женском материке, а Махарадж ни разу не объявился, ни разу не предпринял попытки с нею встретиться.
– Ты же понимаешь, что контракт был расторгнут под давлением обстоятельств и будет поднят вопрос о возобновлении? Элиссавет: хочешь ли ты возобновить его?
– У меня есть выбор? – Елизавета отвернулась к арочному проёму, выполнявшему функцию окна, чтобы скрыть проблески боли, возможные слёзы, подступившие к глазам.
– Выбор есть всегда. Так каков будет твой ответ, Элисса? – Хазачиина словно чувствуя смятение Лизы, подошла ближе.
Елизавета посмотрела вдаль. «Какой ответ? – мысленно усмехнулась женщина. – Стоило нам разорвать контракт, как он тут же переключился на санцишисс. Это я влюбилась как девчонка, отдала ему сердце, а он…», – от этих мыслей сердце вновь сжали ледяные тиски, распространяя холод боли по всему телу.
«Мои чаяния, надежды не оправдались: он не испытывал ко мне ничего кроме желания обладать телом, похоти. Но разве мне кто-то клялся в любви, кто-то обещал верность? Нет. Это лишь мои глупые мечты и надежды, – Елизавета, сглотнув, прикрыла на миг глаза. – Махарадж не обещал мне ничего сверх контракта, а по нему он имел полное право и на саанцишисс и на других женщин и ведь я с самого начала это знала. Он помог мне с документами Егора, с его обустройством, но лучше всё оставить как есть, не рвать себе душу».
– Нет. Не хочу, – тихо произнесла, выталкивая каждое слово, которое нашёптывал разум, а сердце кричало о другом.
– Ты уверена? – Хазачиина словно специально бередила рану, но Лиза уже смогла собрать волю в кулак и, повернувшись, кивнула:
– Абсолютно.
– Что ж, – советница, цепко наблюдавшая за её реакцией, удовлетворённо улыбнулась:
– Ты делаешь правильный выбор.
Допрос прошёл, как и все остальные до него, только вот Лиза постоянно ощущала взгляд предводящего, но ни разу не обернулась к сидящему мужчине. Она решилась посмотреть на Махараджа, лишь когда был поднят вопрос о возобновлении контракта, но её участия в обсуждении никто не требовал.
От её имени выступала Хазачиина и она, зная законы этого мира, отстаивала её права как зверь, готовый разорвать любого, кто посягнёт на её подопечную и за это Елизавета была ей безумно благодарна.
Пока спорили Хазачиина, ещё одна цисанка представительница правовой сферы и цисаны со стороны Махараджа, Елизавета с предводящим иногда встречались взглядами, и Лиза быстро отводила свой, потому как больно было смотреть после всего на мужчину.
Едва спорящие пришли к соглашению, которое устраивало две стороны, Махарадж, поднявшись и заложив руки за спину, подошёл к Елизавете:
– Смею поинтересоваться, аншиасса – не продиктован ли ваш отказ под чьим либо давлением? – при этом предводящий бросил взгляд на усмехнувшуюся Хазачиину. – Если вам кто-либо угрожал… – понизив голос начал он.
– Нет, заан-аншиасс. – Елизавета прервала Махараджа. Поднявшись, и покачав головой, тихо, так, чтобы слышал только он, продолжила: – Я вам очень благодарна за помощь, которую вы мне оказывали, за помощь в обустройстве Егора, – Лиза смотрела в сторону и не заметила, как после её слов заледенел взгляд предводящего, как сузив глаза, сжал зубы. – Но менять принятое решение я не намерена.
– Вы уверены в своём решении, аншиасса? – сухо поинтересовался Махарадж.
– Абсолютно, – как можно твёрже ответила Лиза и, вскинув глаза, натолкнулась на безэмоциональную маску с холодными как лёд Антарктиды глазами.
Не проронив более ни слова, предводящий, резко развернувшись, покинул кабинет, а Лиза, с трудом дождавшись, когда ей разрешат покинуть общество цисанов, добралась до выделенного ей дома, и только закрывшись в купальне, разрыдалась.
Она плакала горько, оплакивая всё, что было между ней и Махараджем, понимая, что именно сегодня подвела черту под их отношениями, сама поставила точку.
Она не простит его – за измену, он её – за отказ.