Глава 12

Аша

Моё появление в гостиной Юрта напугало и удивило всех присутствующих. Аи, завизжав, перепрыгнула через диван и спряталась за его спинкой. Ерке попыталась прикрыться подушкой, а Агли, схватившись за сердце, скорее всего от крика Аи, а не от моего появления, откинулась на спинку кресла, зажмурив глаза. Один Юрт спокойно отложил книгу и встал, чтобы забрать из моих рук одеяло.

— Я так по вам соскучилась! Где Алек? — спросила я, оглядев всех.

Аи высунула голову и, улыбаясь, полезла обратно со словами:

— Я только дочитала рассказ про привидение, а тут ты с этим белым одеялом! Думала, что сердце выпрыгнет! Алек был у нас вчера, а сегодня снова убежал в поселение.

— Мне нельзя тут оставаться. Самал придёт за мной, поэтому я пойду к себе. Будет спрашивать обо мне, говорите правду, что я не хочу к нему возвращаться. Дом мой он навряд ли найдёт, а Алеку скажете, чтобы не приводил никого.

— Что за Самал? — спросил у меня Юрт, разглядывая меня.

— Ректор столичной академии. Я так хочу всё вам рассказать, но мне срочно нужно уходить. Потом, когда всё утрясётся, я сама приду к вам, — сказала я, снимая с себя слишком тонкую куртку для похода по лесу.

— Ты выглядишь потрясающе, — выдохнула Ерке, подойдя ко мне и потрогав ткань моего костюма, не удержалась и накинула на себя мою куртку.

— Дарю, — улыбнулась я. — Дайте, пожалуйста, мне нормальную одежду. Старый тулуп и валенки, — обратилась я к немного ошалевшей Агли.

Она продолжала сидеть в кресле и удивлённо на меня смотреть.

— Может, до утра подождёшь? — спросил Юрт.

— Нет, не хочу видеть ректора, когда он явится сюда.

— Он тебя обидел?

— Нет! Что ты! Он, наверное, влюбился и просто хочет сделать из меня любовницу, потому что он женат, — сказала я, расшнуровывая ботинки.

Вафа, воспользовавшись моментом, приземлилась мне на спину. Я разогнулась и почесала ей горлышко.

— Ого! — воскликнула наша впечатлительная Аи. — Таки влюбился?

— Ерке, собери Аше покушать! За это время она ни на грамм не поправилась, — сказала Агли, и тут я обратила внимание на её бледный вид.

— Где болит? — спросила я и села на колени возле неё.

Вафа перепрыгнула с моего плеча на подлокотник, а затем на спинку кресла. Я призвала свою магию и стала водить вдоль тела немного похудевшей женщины. Сердце. Значит, это не просто её телодвижения в моменты всплеска эмоций! Получается, что давненько оно у неё побаливает. Вспомнив, как учил меня Агъян направлять энергию, я сконцентрировалась и пустила её в нужное место. Раньше я делала это по наитию, а теперь со знанием дела. И тут же увидела результат: у Агли расширились зрачки, а затем она глубоко вздохнула. Посидев пару секунд не шевелясь, я увидела, как по её щекам потекли слёзы.

— Ну, ты чего? — спросила я, а она продолжала смотреть на меня, поджав губы.

Тогда я потянулась и обняла её. Она несмело обняла в ответ. В комнате стояла тишина.

— Я так давно хотела к тебе прикоснуться, но боялась, что ты снова убежишь.

— Я уже никуда от вас не убегу. Вы моя семья, — прошептала я.

— И в любовницы тебя не отдадим. Найдём в деревне достойного мужчину, — сказала она и, отпустив меня, стала утирать слёзы.

— Не надо мне мужчину. Я хочу жить как раньше, в лесу, и к вам приходить на зимовку. Можно? — спросила я, повернувшись к Юрту.

— Я бы хотел, чтобы ты под присмотром всегда у нас жила, но тебя же не заставишь, — ухмыльнулся он. — Пойдём, дам тебе одежду и провожу немного.

Как только я встала, девчонки облепили меня и стали просить, чтобы я поскорее возвращалась или с Алеком передала то, что со мной приключилось. Любопытство — дело такое! Пока я переодевалась, вкратце поведала о том, что пришлось мне пережить. В общих чертах рассказала о состязании адептов и пообещала при следующей встрече рассказать всё подробнее. Спустившись на первый этаж, надела тёплый овчинный тулуп, обмотала голову пуховым платком, обула старые, но очень тёплые унты и, положив варежки в карман, приняла от Агли сумку с провизией. Обнявшись с ней напоследок, я вышла вместе с Юртом из дома. Вафа уже ждала меня, сидя на заборе. Вдохнув морозного и кристально чистого воздуха, я посмотрела в ночное звёздное небо. Надо же, а ведь в городе и половины этих звезд не видно.

— Может, останешься до утра? — снова попытался отговорить меня Юрт.

— Не волнуйся. Я позову Алека.

— Не услышит. Гармиш далековато находится. Зови лучше другого провожатого. Могу сани дать.

— Ты никому не рассказывал про мой второй дар?

— Никому. Не волнуйся. Спасибо за Агли, сердце её давно беспокоит, но вредная баба не хотела признаваться.

— С ней всё будет хорошо. Ты сам-то как? Нужно чем помочь?

— Со мной всё отлично, только разжирел немного на пирогах с мясом, — смеясь, сказал он и кивнул на сани, спрашивая, нужны ли.

Я кивнула в ответ, соглашаясь. Попрощалась с Юртом, зашла в лес подальше и пустила в ход свой дар, зовя к себе парочку волков. В прошлый раз мне понравилось ехать так с Алеком.

Подъезжая к своему маленькому холодному домику, я улыбалась. Как же хорошо в лесу! Пусть на улице мороз, и я не сниму с себя тулуп, пока будет топиться печка, но я наконец-то дома. Поблагодарив зверей, я поспешила внутрь. Всё было как в тот день, когда мы уходили с Алеком к Юрту. Только сильно выстудился домишко, но и это поправимо. Затопила печь и села на табурет, задумавшись об Алеке. Вот бы его так призвать, как Самала. Зажмурившись, я позвала его, но, естественно, чуда не случилось. Тогда я вышла на улицу и во всё горло крикнула:

— Алек! Я дома!

В ночной тишине это прозвучало так громко, что я, напугавшись собственного голоса, вернулась в дом и принялась проверять запасы еды, а затем развернула то, что собрала мне с собой Ерке. Пирожки, которые стряпала Агли, я ни с чем не перепутаю, у девчонок так не получается, форма другая выходит. А тут лежали именно её пирожки. И я, вдохнув аромат выпечки, откусила большой кусок, наслаждаясь вкусом и свободой.

Когда стало светать, в домике было уже не так холодно. Я, подкинув дров, легла на свою лежанку и, свернувшись калачиком, уснула. Разбудил меня дверной скрип. Приоткрыв один глаз, стала ждать, кого же там принесло. Не Самал же так быстро меня нашёл? Но по звукам, которые донеслись далее, я поняла, что это Алек.

— Ты меня услышал, — тихо сказала я, обрадовавшись.

Перегородка покачнулась, потому что мой оборотень шагнул за неё, слегка задев рукой, и кинулся меня обнимать.

— Ох, Святые! Да ты ещё больше стал! — смеясь, сказала я, обнимая за обнаженные плечи самое родное существо на свете.

Ведь он не человек и не зверь. «Люблю его больше жизни», — подумала я, прижимаясь к его волосатой груди.

— Отпусти, я оденусь, — хрипло сказал он и, отстранившись, быстро скрылся за ширмой

Я тут же поднялась и села на край своей лежанки. Сидела и улыбалась, слушая, как возится с одеждой Алек, а затем, как он подкидывает в печь дрова.

Весь день мы не могли наговориться. Я рассказала Алеку про свои приключения и подробно описала увиденный город, сожалея лишь о том, что не расспросила Агъяна про оборотней. В те вечера я была погружена в свой лекарский дар и на самом деле забывала обо всём на свете. Отличный из него учитель. Понятно и с примерами всё рассказывал. Жаль ещё, что ту хорошую книжку не прихватила с собой. Но, если память не подведет, я в лесу летом и так узнаю новые полезные травки. Алек, выслушав меня, рассказал о своих страданиях. Про семейство Каулиньш, как они искали меня по всей деревне. С наступлением вечера я уже совсем успокоилась и перестала ждать, что в любую секунду может появиться Самал. Сидя за чашкой чая, Алек рассказал о тётушке огненного мага. Он отзывался о ней с почтением и даже обмолвился, что она чем-то похожа на меня. Я удивилась, и тогда он сказал, что она пахнет как я. Ну, с обонянием оборотня спорить никто не будет, и я просто приняла сей факт.

Весна в лесу совсем не желала наступать. Я не могла припомнить, когда такое было, но у природы свои планы, поэтому дни тянулись как всегда: лениво, тоскливо и слишком медленно. Я много спала и старалась на улицу не выходить, но умудрилась как-то простыть. Вот и вернулись мои привычные будни. О магах я старалась не думать, но они являлись ко мне во снах. Все. То по одному, то все вместе. Все что-то от меня хотели. То звали, то пугали, и я просыпалась в поту. Господин Хаас пугал меня своим огнём. Самал — своими объятиями и приказами, чтобы я вернулась к нему. Агъян пугал меня тем, что с ним что-то происходило, и он умирал, а я не могла ему помочь. Пару раз мне снилась Маруа и звери… много зверей и птиц.

Вот наконец потеплело, и побежали ручьи. Алек от Юрта принёс мне вести о ректоре. Он, как я и предполагала, был у них, да и не один раз, но так и не смог узнать о моём местонахождении, потому что на самом деле никто, кроме Алека, не знает, где находится этот домик. Также Алек навещал тётушку огненного мага, и, оказывается, ректор там тоже был. В такие моменты я начинала радоваться своему убежищу. После этих новостей я стала снова видеть во сне Самала, а ещё мне не давал покоя волшебный Камень. Он являлся мне в облике длинноволосого старика и много о чём говорил. Но, проснувшись, я ничего не помнила. После очередной затяжной болезни я всё чаще стала выходить на улицу и подставлять весеннему солнцу своё осунувшееся лицо. Алек периодически бегал в деревню, принося продукты и новости от Юрта, а однажды на его шее я увидела красный след, когда он сидел за столом. Наклонившись, я разглядела отчётливый отпечаток губ.

— А не рано ли тебе по девушкам ходить? — спросила я, чем немного смутила своего оборотня.

— Они облаву на меня устроили, — не сразу ответил он.

— А ты отбиться не мог? — улыбаясь, спросила я.

— А зачем? Это вообще-то приятно.

— Ты так быстро вырос, — сказала я, покачав головой, и заметила, с какой тоской он посмотрел на меня.

— Госпожа Брунс зовёт тебя в гости, — сменил он тему.

— В Гармише побывать сегодня успел? Ты у неё чаще, чем у Юрта, теперь бываешь, — со вздохом сказала я и потянулась стереть помаду с его кожи, но он перехватил мою руку и поднёс к своему носу. Глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, а затем нехотя отпустил.

— Ты лекарство пьёшь, которое передала для тебя Агли?

— Нет. Зачем? Я никуда не хожу, — ответила я, всё время поражаясь звериным повадкам Алека.

С возрастом он всё сильнее отличается от человека. Он даже способен по запаху определить, когда у меня начинаются женские дни.

— Затем, чтобы я не находил тебя на полу без сознания. Вот и сейчас ты бледная.

— Это потому, что весна. Витаминов не хватает и солнца. Вот скоро я буду всё время на улице и снова стану смуглая, ярко-рыжая и слишком конопатая. Я себе сейчас наоборот больше нравлюсь.

— А мне больше нравится, когда ты здорова. Следующей зимой будешь жить у Юрта. Там за тобой хотя бы присмотрят.

— Хорошо, главнокомандующий, — улыбнулась я моему слишком серьёзному, теперь уже судя по следам на его шее, молодому мужчине.

— Ну так что? Когда пойдём в гости к Майге?

— Когда потеплеет, — ответила я расплывчато.

Почему-то мне не хотелось идти к родственнице огненного мага. Мне было боязно случайно встретиться с её племянником. С одной стороны, мне хотелось повстречать его и снова посмотреть на его красивое лицо, но в то же время, помня все сны, связанные с огнем, я не хотела испытывать судьбу.

Снег почти весь растаял, и я впервые в жизни по совету Агли занялась рассадой. На солнечной стороне Алек расчистил для меня небольшую поляну, вспахал землю, и я наметила, где посадить некоторые овощи и зелень. Погода с каждым днём была всё чудеснее. Недели проходили как один день, и вот настала пора высаживать мои тощенькие росточки. Провозившись полдня на грядках, с непривычки так много двигаться, я села на поваленное дерево. Живот разболелся от таскания вёдер с водой, и я, вспомнив, что снова перестала пить лекарства, посмотрела на то, как возвращается с охоты мой добытчик. Алек, виляя хвостом, притащил в зубах зайца, и я, вздохнув, махнула рукой на дом, показывая, чтобы он сам его разделывал. В руках сил совсем не было, да и близко сейчас к нему лучше не подходить, снова будет ругаться, что за здоровьем своим не слежу.

«Тебя ищет человек. Спрашивает дорогу к тебе», — сказала Вафа, приземлившись на корягу рядом со мной.

— Нашёл всё-таки, — вздохнула я и, сконцентрировавшись, призвала свой дар.

Приказала всем зверям и птицам уйти с его пути и, если он принудит, то вести подальше от меня. Так просто я сдаваться не намерена. Выдохнув, я посмотрела на недоделанную грядку и, закатав рукава, подхватила следующий горшочек. По звукам, доносившимся за домом, я догадалась, что Алек приступил к разделыванию зайца. Пойти сказать ему про ректора или нет? Не пойду. Он до нас может и не дойдет, а отвлекать парня от работы, которую он обычно выполняет полуголым, чтобы не пачкать одежду, я снова постеснялась. Я не могла понять свою реакцию на его обнаженный вид. Вот ещё осенью он был подростком, а теперь его тело окрепло от физической работы и весь он возмужал настолько, что, припоминая торс ректора, Алек уже превосходил его по мужской красоте. Тряхнув головой, я продолжила возиться в земле. Полила последнюю грядку и, согнувшись пополам, села на свою временную лавку. Алек скоро распилит это дерево на дрова, так что нужно пользоваться моментом.

— Хреново выглядишь, — услышала я мужской голос и, резко подняв голову, увидела мужчину. Ректор вышел из-за дерева весь какой-то потрёпанный, лохматый и грязный.

— Вы тоже не очень, — ответила я, не вставая с места.

— Хорошо же тебе подчиняются зверушки на твоей территории. Помотали они меня. Пришлось даже приструнить некоторых.

— Надеюсь, вы зла им не причинили?

— За кого ты меня принимаешь? — вдруг улыбнувшись, сказал он, а я заметила, как ещё больше поседели у него волосы. Раньше были только виски, а теперь и макушка стала намного светлее, да и сами волосы были намного длиннее, чем при нашей последней встрече.

— Пригласишь в дом? Устал как загнанная лошадь, — сказал он, приближаясь ко мне.

И в этот момент из-за угла вышел Алек, запачканный кровью и с заячьей шкуркой в руках. Ректор остановился и настороженно посмотрел на него.

— Алек! Это господин Ректор, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Так вот ты какой, — произнёс Самал, прищурившись.

— Какой? — спросил у него мой оборотень и, бросив шкурку на перевернутую бочку, которую собирался чинить, сложил свои мускулистые руки на груди.

— Аша, что ты ему обо мне рассказала? — настороженно спросил у меня маг.

— Всё, — пожав плечами, ответила я. — Раз пришли, может, чай попьём? — устало сказала я и пошла в сторону двери.

Ректор, заходя в домик, ударился головой о балку и, зашипев, ругнулся шепотом, а затем обвёл глазами моё жильё и ругнулся во весь голос, называя мой уютный домик сараем и халупой. Заступаться за мой дом и тем самым разговаривать с ним мне не хотелось, поэтому я промолчала и выдвинула табурет из-под стола, давая понять, что это самое лучшее место для незваного гостя. Самал послушно сел, а затем посмотрел на свои руки, оглянулся в поисках рукомойника и тут же поднялся. Не говоря ни слова, взял мыло и принялся отмывать их от грязи. Алек молча стоял на пороге.

— У меня есть суп гороховый и перловка с тушеной зайчатиной, — сказала я, сжалившись над мужчиной. Кроме того, что он не хотел меня отпускать домой, плохого он ничего мне не делал, даже наоборот, спас меня. Поэтому я, не дожидаясь ответа, налила ему суп в глубокую глиняную тарелку и, развернувшись к столу, медленно понесла её, держа через прихватки, потому что суп был горячий, а тарелка стояла рядом с печкой. Шагнув к столу, глядя на свои руки, я старалась не расплескать содержимое тарелки и совсем не ожидала, что Самал окажется рядом и заберёт у меня мою ношу. От его быстрых движений я вздрогнула и, растерявшись, замерла, глядя на то, как он поставил тарелку на стол, а затем, обхватив меня за плечи, усадил на соседний стул. С полки взял другую тарелку и наложил туда перловки с мясом, взял ложку и поставил всё это передо мной, приобняв одной рукой за плечо.

— Ешь, — приказал он в своей манере.

И вот тут Алек утробно зарычал.

— И ты садись, — невозмутимо сказал ректор, убрав свою руку, а затем взял перечницу и обильно поперчил суп.

— Зачем вы сюда пришли? — спросил сердитый Алек и, войдя в дом, прошёл к умывальнику.

— Хочу Ашу забрать из этой халупы. Ты тоже можешь отправиться с нами. Если не захотите жить в академии, то я поселю вас в своём доме в двадцати минутах от неё.

— И что мы там будем делать? — спросил он, ополаскивая руки.

— Жить. Учиться.

— Мы и тут неплохо живём, а чтобы учиться, можно и поближе найти учебное заведение, — сказал мой умный оборотень, вытирая руки о полотенце.

— Можете и не учиться, мне всё равно. Хотя нет, я вспомнил, какое прощальное письмо мне оставила Аша. Чуть глаза не сломал, пока прочитал.

Алек удивлённо на меня посмотрел. Он вообще не помнит, когда я в последний раз брала карандаш в руки.

— А почему бы вам не оставить нас в покое? — спросил мой оборотень, облокотившись руками на стол и пристально заглянув в лицо ректору, который, не обращая на него внимания, ел мой суп.

— Ты мне и не нужен, а вот без неё… — некрасиво ткнул он в меня ложкой, — Я не могу. Эта зараза сидит у меня в голове и снится по ночам. Я пытался забыть о ней, но не смог.

Услышав такое признание, у меня от удивления отвисла челюсть, а Самал, воспользовавшись моментом, зачерпнул ложкой кашу и сунул её мне в открытый рот. Вот тут терпение у оборотня кончилось. Он зарычал, и я увидела, как начали трансформироваться его руки. Пальцы увеличились, и вместо коротко подстриженных ногтей появились острые когти. Лицо тоже начало меняться, и я, подскочив с места, хотела увести Алека, но его было уже не остановить. Он мгновенно перевоплотился, чем вызвал у ректора удивление на лице. Но это было лишь мгновение, потому что Самал взмахом руки создал вихрь и отбросил моего лязгающего зубами волка к двери, чем ещё больше его разозлил. Тот ощетинился и прыгнул в сторону от очередного потока воздуха. Архимаг, больно сжав меня за предплечье, задвинул к себе за спину и поднялся на ноги, причем, помня высоту моего потолка, голову он держал, слегка наклонив вперед, и эта поза стала такой воинственной, что мне не оставалось ничего, как обхватить его руками.

— Самал! Пожалуйста, не надо! — закричала я, впервые назвав его по имени.

Он отвлекся на меня, а Алек прыгнул вперёд. Ректор, естественно, чтобы защититься, расцепил мне руки одним сильным рывком, и я полетела назад, снося свою перегородку. Заваливаясь с глухим треском на неё, громко вскрикнула. Сломанная деревяшка вонзилась мне в ногу, и я застонала, чем остановила бессмысленную драку в моём доме.

— Прошу, уходите! — крикнула я, пытаясь подняться.

— Я уйду только с тобой, — произнес Самал, наклоняясь.

Потянул ко мне руку, чтобы поднять, но я хлопнула по ней, отказываясь от помощи. Тогда он, не церемонясь, схватил меня за запястья и дернул на себя.

— Я не пойду с вами, а если вы сейчас меня заберёте, я найду способ снова сбежать, — задрав голову, проговорила я.

— Ладно, давай поговорим, — сказал он, делая шаг назад.

— Нам не о чем разговаривать. Я не вернусь в город. Возвращайтесь к своей жене и сыну.

— Да ты меня как женщина не интересуешь! Мне просто нужно, чтобы ты была рядом, и я тебя видел. Всё! — повысив голос, сказал ректор.

— Это просто магия! Уберите с моей ладони свою печать и живите спокойно. Зачем вы поставили эту привязку? Убирайте! — крикнула я, дернув руками.

— Не могу, потому что это ты её мне поставила!

— Я? Я не умею такого делать! — снова крикнула я и замерла, глядя на то, как нахмурился мужчина.

— Ты зачем сюда животных сзываешь? — спросил ректор, слегка повернув голову в сторону двери.

Я тут же пустила в ход свой дар, проверяя его слова. Стая волков слева, справа — рысь и кабан, чуть дальше идет медведь, а сколько мелких набежало — и не сосчитать.

— Я их не звала, — прошептала я и глянула на Алека.

Тот, навострив уши, тоже прислушивался к тому, что происходит на улице.

— Момент, — произнес ректор и, отпустив мои руки, быстрым шагом вышел на улицу.

Я побежала следом и, погладив Алека, выглянула наружу. Самал, подняв обе руки в воздух, что-то магичил. Те зверьки, что были поблизости, стали убегать, а у меня снова заболел низ живота, и я поспешила сесть на крыльцо и обнять колени. Наблюдать за работой мага было интересно. Прикрыв глаза, я чувствовала, как от него исходит магия, так похожая на мою. Алек, подойдя ко мне, лизнул щёку и улёгся рядом, поскуливая. Когда Самал опустил руки, я посмотрела на свою ладонь и вспомнила слова Камня. Самал — мой Ветер и Щит. Может, всё дело в этом? Камень заставляет его меня защищать, но опасности ведь никакой не было в последнее время. Придётся ректору рассказать о том, что мне сказал Камень. Вздохнув, я похлопала по доскам, показывая мужчине, чтобы сел рядом. Тот, на удивление, так и сделал.

Поведав ему всё, что помнила из разговора с длинноволосым стариком, и, рассуждая, озвучила свои домыслы, так как половину его речей я не понимала и не могла пересказать. Самал спокойно меня слушал, а после того, как я замолчала, он согласился с некоторыми моими предположениями. Пообещал в этом разобраться и поискать всё, что связано с этими камнями. Так же он рассказал о разговоре с Агъяном. Тот, оказывается, заинтересовался моим описанием женщины в летнем сарафане и тоже время зря не терял.

— Мы думаем, что это была царица Гамира Первая. Агъян показал мне рисунки из детских книжек, что случайно остались у его матушки. И знаешь, что примечательно? Я вспомнил, что она мне снилась, но это было давно. Наверное, лет восемнадцать мне тогда было. Она показывала мне горящие дома и лес, но я до сих пор не понимаю значение этих снов.

— А какие дома горели? Одноэтажные с черепичной крышей и светло-коричневыми стенами? Три дома, очень близко стоящие друг к другу? Справа дом чуть повыше, и на крыше был железный флюгер в виде петуха?

Самал задумался, видимо, вспоминая, а я, повернувшись к нему, стала разглядывать, насколько он изменился. Помимо поседевших и отросших волос, появились морщинки на переносице и в уголках глаз, и само лицо было похудевшим, как и его руки. Пальцы стали тоньше и как будто длиннее.

— Да, там был петух на крыше, — удивлённо сказал он, и наши глаза встретились.

— Стоящий в центре был домом моей матери. Ожоги я там и получила, — ответила я, продолжая смотреть в тёмно-карие глаза.

— А лес?

— А в лесу меня выбросили умирать. Мне девять лет тогда было, — произнесла я и, отвернувшись, погладила странно присмиревшего Алека. — Что вы сделали с животными и почему Алек такой сонный?

— Наш дар, и не такое может, — тихо ответил Самал, смотря вдаль. — Ты пойдёшь со мной?

— Нет, но когда вам будет совсем тоскливо, то приходите сюда. Зимой я буду жить у Юрта, — спокойно ответила я и неожиданно вложила свою руку в ладонь мужчины.

Самал бережно сжал в ответ мои пальцы и тяжко вздохнул.

— Я тебе соврал.

— Про что?

— Про то, что ты меня не интересуешь как женщина.

— Не продолжайте, — сказала я, выдергивая свои пальцы из его захвата.

— Один поцелуй, и я уйду, — тихо произнес он, повернув ко мне своё лицо.

— Один поцелуй, и вас загрызёт Алек, — так же тихо ответила я.

Оборотень в подтверждение поднял голову, показав зубы.

— Хорошо тут у тебя, — произнёс он, вытянув ноги, произнес он и глядя на садящееся солнце за кронами деревьев. — Зови, если нужна будет помощь.

Я кивнула в ответ и посмотрела на этого невероятного мужчину. Когда он не в стенах своей академии, он совсем другой. Сидя рядом с ним, мне спокойно, но представить себя в роли его любовницы я никак не могла. Да, мужчина он видный, но заниматься с ним этим? Нееет… Не могу себе представить. «А, хотя… может, дать ему шанс и посмотреть, насколько он рукастый?» — всерьез задумалась я и напомнила ему про сломанную перегородку. Ректор тихо выругался, костеря мою «халупу», и сказал, что купит мне нормальную ширму, а эти куски дерева и непонятные тряпки надо сжечь. «Всё же нет, не тот мужчина!» — убедилась я в своём решении.

Ректор ушёл, когда на улице совсем стемнело, и Алек тут же перевоплотился. Молча зашёл домой за одеждой и вскоре вынес на улицу сломанную ширму. Вот в нём я никогда не сомневалась. Он точно её починит, а ещё лучше — сделает новую. Как же повезёт его будущей жене!

Через пару недель после визита ректора я решилась навестить тётушку, огненного мага. Шли мы с Алеком долго. Под конец нашего маршрута лес был мне совсем не знаком, и я радовалась новым местам. Погода была хорошая, обувь удобная, и компания самая замечательная — Вафа и Алек. Приближаясь к поселению, нам навстречу стали попадаться лесорубы и следы от машин на широких дорогах.

— Гармиш разрастается, — сказал Алек, глядя на большую машину, что везла брёвна. — Какой-то богатей собирается строить здесь, наверное, целый дворец, раз расчищают так много земли.

Выйдя из леса на возвышенность, я остановилась разглядеть красивые домики с зелёными крышами. Они были выстроены в похожем стиле, и возле каждого виднелись огороженные участки. У кого-то был огород, у кого-то просто трава, а у кого-то небольшие водоёмы. Вот это здорово они придумали! Летом можно купаться, не выходя за забор!

— Четвёртый дом с левого края и есть дом госпожи Брунс, — указав пальцем, сказал Алек и шагнул в том направлении.

Приближаясь к калитке, я почувствовала волнение. Какая она? Одно дело переброситься несколькими вестниками, а тут живое общение всё-таки. Но женщина, которая встретила нас с широкой улыбкой, оказалась и вправду очень доброй. Она обняла Алека как родного и слегка замялась, не зная, как поприветствовать меня. Тогда я протянула руку, не зная даже, отчего возникло такое желание, как будто она сама по себе захотела прикоснуться к женщине. Когда мы прикоснулись друг к другу, моя печать снова дала о себе знать. Я почувствовала, как тысячи маленьких иголочек стали колоть её, и я, одернув руку, посмотрела на свою ладонь. В центре круга появился какой-то знак. Женщина тоже удивленно смотрела на свою ладонь, потому что похожий рисунок стал проявляться у неё, но был он такой же красный, как у Самала.

«Неужели это и вправду я ставлю печати?» — испугалась я и посмотрела на ошарашенную женщину. Та непонимающе смотрела на меня, а потом перевела взгляд на ничего не понимающего Алека.

— К-какой у в-вас дар? — почему-то заикаясь, спросила я.

— Земля, — ответила она и снова посмотрела на свою руку.

Ну, делааааа… вот он, мой маг земли. Значит так! Воздух — это Самал. Земля — это госпожа Брунс. Остается понять, кто моя Вода и Огонь, потому что её племянник им быть не может. Я точно помню, как я отдавала ему кристалл, и он дотронулся до моих пальцев. И ничего не произошло. Значит, Камень что-то напутал, сказав, что мой Огонь у меня в сердце. Ладно, разберемся с этим позже, а сейчас нужно успокоить женщину, поэтому надо звать на помощь ректора. Он сможет нормально объяснить, почему у неё появился этот знак, о чём я ей и поведала. Та как-то спокойно отнеслась к этому, рассказав, что господин Балодис был уже у неё, и они неплохо пообщались. Дом у Майги был красивым. На стенах цветочные обои, на полу ковры, повсюду цветы и различные фигурки животных. К Вафе она отнеслась настороженно. Спросила, не наделает ли птица ей пятен, и мне пришлось выпустить её на улицу.

— У меня есть три кота: Франциск, Милдорн и Корнерн, но они живут во флигеле. В дом я их не пускаю из-за шерсти, — вдруг сказала она, когда я остановилась возле картины, на которой был изображен жирный рыжий кот с длинными усами. — Это как раз Франциск, — улыбнувшись, сказала она и предложила нам послушать, как она играет на фортепиано.

Сев на мягчайший диван, я с интересом разглядывала то, как женщина сначала изящно садилась за музыкальный инструмент и как плавно она стала перебирать пальцами, заставляя издавать чудесные звуки этот большой ящик. Никогда не видела ничего подобного и не слышала. Алек, похоже, уже привыкший к этому, сидел со скучающим видом. Доиграв чудесную мелодию, она посмотрела на меня в ожидании чего-то. И тогда Алек, ткнув меня в бок, шепнул, что нужно похлопать, и показал как. Как только я выполнила странные действия, женщина улыбнулась и предложила нам выпить по чашке чая. Вечно голодный Алек был как у себя дома, он тут же встал и потащил меня в другую комнату.

Светлая мебель и белые стулья напомнили мне одну из комнат рыжего мага. Значит, действительно она богатая дама, и мы тут с Алеком явно не вписываемся. От осознания пропасти между нами мне стало некомфортно, но я, не подав вида, послушно села на стул, глядя, как хозяйка дома стала разливать чай по красивым белым кружкам. Поставив передо мной изысканное творение талантливых мастеров, я посмотрела на тонкие стенки и убедилась в своих мыслях. Точно такие же дорогущие кружки были у Рыжего. Опасаясь такого хрупкого фарфора, я осторожно пригубила чай, не чувствуя запаха, потому что руки стали еще сильнее дрожать от напряжения. Работая иголкой с ниткой, они так не дрожали, как сейчас. Алек, заметив моё состояние, молча встал и, открыв створку верхнего шкафчика, вынул обычную кружку в красный горошек и, перелив в неё содержимое моей чашки, убрал её от греха подальше. Майга удивленно посмотрела на это, но ничего не спросила. Поставила прозрачные, наверное, хрустальные вазочки с угощением посередине стола и села рядом с Алеком.

— Как хорошо, что вы сегодня пришли! Я ведь заказала ужин из ресторана, так что прошу остаться на ночь. Тем более прибудет Тэун. Он был на границе и вот, наконец, возвращается, — восторженно проговорила она.

А у меня печенье из рук выпало. Это что ж за невезение такое? Почему именно сегодня? Неужели всё опять подстроено магией, Камнем или самой Царицей? Что или кто там из них вертит мной, как хочет, устраивая все эти события и знакомства?

— А во сколько он прибудет? — спросила я, поднимая раскрошившееся печенье со стола.

— Обещал к восьми, — ответила она.

— Как жаль, но нам нужно будет сегодня домой вернуться… — дальше срочную причину я не успела придумать, потому что Алек, не зная моего мотива, утвердительно заявил:

— Нам никуда не надо, и мы останемся. Путь не долгий, и тебе будет тяжело идти в темноте. Это я могу бегать в любое время суток, — заталкивая в рот очередную печенюшку, проговорил он.

«Ему лишь бы пожрать! Услышал, видите ли, о еде из ресторана!» — подумала я, скосив взгляд на женщину.

А та, как будто не слышала его, потому что снова смотрела на свою ладонь. Дальше время тянулось как-то странно. Я всё чаще смотрела на часы и пыталась придумать причину сбежать из этого, как мне показалось, душного дома. Майга была слишком хорошо воспитана, и в каждом движении виднелось её богатое происхождение. Перед глазами всё чаще всплывал рыжий маг. Почему тут так нравится Алику, я не понимала. Благо, была хорошая погода, и мы вышли в придомовой сад. В тени большого дерева я увидела расстеленное одеяло и поспешила сесть на него, сняв наконец-то жаркие ботинки. Алек принёс нам охлаждённый морс в графине и разлил по стаканам. Майга так нежно смотрела на моего оборотня, что мне становилось не по себе. А как она с ним ласково разговаривала: «Дорогой, принеси, пожалуйста, подушки. Милый, тебе не жарко? Хороший мой, а может, во что-нибудь поиграем? О, как здорово у тебя получается! Ты такой умничка! У тебя такое красивое лицо, так и хочется нарисовать! Принеси, пожалуйста, краски»… и так далее. Алек бегал у неё на побегушках, и меня стало это раздражать. Захотелось уйти уже даже и не из-за мага. Пока я, так насупившись, сидела в тени дерева на расстеленном пледе с подушками, Алек позировал Майге, а та рисовала его портрет.

— Где моя любимая тётушка? — услышала я знакомый голос, и сердце моё пропустило удар.

— Тэун! Мы в саду! У нас гости! — крикнула она, не отрываясь от своего холста.

— Вижу, — уже не так радостно сказал он, глядя на Алека.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался с ним мой оборотень, продолжая смотреть на Майгу.

— Ты нашла себе развлечение? Я рад. Ладно, пойду переоденусь и жду вас за столом. Я голоден, — сказал он, уходя обратно в дом, так и не заметив меня, в то время как мое сердце отбивало бешеный ритм.

Я вспомнила тот ужин и как он смотрел на меня, когда вручал подарок. То мимолётное касание, которое испортил Самал, выдернув мою руку. А сны? Сны были просто замечательные, кроме тех, в которых он зажигал огонь. От понимания того, как я влипла, захотелось провалиться сквозь землю. Как же он мне нравится!

Тэун Хаас

Переместившись к тётушке, я хотел спокойно поесть, поболтать немного с ней и лечь спать. Треклятые орки никак не хотели покидать нашу границу. Мы им вежливо объясняем, что нельзя рубить лес на нашей территории, но они продолжали это делать. Выгоним их, а через неделю возвращаются. Я замотался уже туда-сюда скакать. Особо агрессивных мы ловили и отправляли к их более разумным правителям, и те обещали заняться этим делом, но ничего не менялось. Лами тоже занята на работе, и мы, встречаясь в постели, до сих пор не можем насытиться друг другом, чему я рад. Вот и сегодня я очень хотел поскорее вернуться к моей девочке, но тётушка попросила её навестить. Как я могу ей отказать? Хотя бы на денёк, но выполню её просьбу. И вот спрашивается, зачем теперь я ей нужен, если она развлекается с оборотнем? Смывая с себя накопившуюся усталость прохладной водой, я собрался узнать за ужином, останется ли оборотень на ночь, и тогда у меня появится возможность сбежать. И уж никак я не ожидал увидеть за столом Замарашку. Она, вежливо поздоровавшись со мной, снова опустила голову и замерла, еле дыша. Неужели она всегда такая? И тут я вспомнил, что Балодис искал её. Я ведь после его приказа об адресе тётушки ничего о нём не слышал. Гайлисы тоже от меня отстали, и я всё это время был занят Лами и работой. Интересно, нашёл ли её Балодис и что у них там вообще произошло? Раз после Камня Правды мне не сообщили о её даре, значит, она пустышка. Но как мог ошибиться Омид? Все эти мысли пролетели в тот миг, пока я усаживался на другой конец стола, если честно, подальше от неё и её оборотня, который чуть ли не в рот заглядывал моей тётке.

Приступив к ужину, я в основном общался с тётушкой, потому что Замарашка так и молчала, изредка отвечая на какой-нибудь вопрос моей тётки. Оборотень, не стесняясь, сметал всё, что стояло возле него, изредка подкидывая кусочки своей «сестре». «Она вообще живая?» — задал я себе вопрос, пристально посмотрев на неё. Ровная спина, причёсанные волосы, заплетённые в широкую косу, но платье на ней опять какого-то грязно-серого цвета, и тут я вспомнил, что покупал ей вещи.

— Аша, вам подошли мои подарки? — спросил я, и она вдруг вздрогнула.

Слегка подняла голову и мельком посмотрела на меня.

— Увы, мне не отдали вашу коробку, — сказала она, и я заметил, как покраснели её щёки. Веснушки стали от этого ещё ярче.

— Балодис, — утвердительно сказал я, и она кивнула. И тут я не сдержался со своими вопросами: — Зачем он искал вас? Что Камень Правды сказал?

— Я не одарённая.

— А искал-то зачем? Сбежала? Что-то стащила у него? — улыбнувшись, сказал я и удивился её реакции.

Она подняла голову, внимательно на меня посмотрела, а затем поднялась и обратилась к переставшему жевать оборотню.

— Алек, нам пора. Спасибо, госпожа, за приглашение, — тихо проговорила она, слегка повернувшись к моей тётке.

— Ну куда вы собрались в такой поздний час? Тэун неудачно пошутил, — попыталась она заступиться за меня.

— Всё в порядке. Вам нужно провести время с племянником. Он ведь так редко у вас бывает, — вежливо ответила Замарашка и решительно пошла за своей одеждой.

Оборотень тут же подскочил и растерянно посмотрел на тётку, затем, сощурившись, на меня и поспешил догонять её.

— Что? — спросил я у Майги, которая явно расстроилась из-за их ухода.

— Иди извиняйся.

— За что? Нормальный человек на такое не обижается. Пусть идут, раз собрались, — ответил я и демонстративно продолжил есть.

Тётка моя кинула на стол салфетку, и тут я увидел красное пятно у неё на ладони!

— Стой, что это у тебя? — ткнул я пальцем, указав на её руку.

— Потом расскажу, — ответила она и на секунду показала мне узор, вставая из-за стола.

Где-то я такое видел и тут же вспомнил про Балодиса. — Тебе её архимаг поставил? — спросил я, когда она уже выходила из комнаты. Но ответа я не услышал, и мне пришлось идти следом.

— Алек, Аша, прошу, не уходите. Я приношу извинения за моего невоспитанного племянника, — услышал я, как она пытается остановить их.

Оборотень, похоже, тоже хотел вразумить странную девчонку, но она уже завязала шнурки на страшненьких коричневых ботинках и, надев безразмерную, опять же, серую кофту, взялась за дверную ручку.

— Я не знаю, почему ты такая обидчивая, но это глупо идти куда-то ночью, — сказал я со скучающим видом, неосознанно перейдя на «ты».

— Ой, Алек, солнышко! Возьми хотя бы пакет с тем, что я не разложила на стол. Там вам на завтра хватит. Сбегай на кухню, — просящей интонацией проговорила моя нежная тётушка, взяв его за руку, и он, как послушный щенок, действительно побежал выполнять её просьбу. Аша исподлобья посмотрела сначала на то, как он побежал, а потом глянула на мою тётку и вдруг дернула ручку, буркнув совсем недоброжелательно: «Доброй ночи, прощайте!» — и вышла на улицу.

— Тэун! — воскликнула тётка и хлопнула меня по плечу.

Не знаю почему, но я пошёл за ней следом. Вышел и увидел, как она, ускоряя шаг, идёт к калитке. Меня словно в спину что-то толкнуло. Сделав широкий шаг, я не заметил, как догнал её.

— Алек, я сюда больше никогда не приду! — всхлипнув, сказала она.

А я, как тогда в ресторане, не мог остановиться. Мне захотелось взять её за руку, и, не отдавая своим действиям отчёт, схватил за холодную ладошку. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Глаза её расширились, а затем я почувствовал, как сердце моё словно в тиски зажали и дыхание сбилось. В ладони в месте соприкосновения с её кожей закололо, и мы оба уставились на свои руки. Не знаю, что у неё произошло, но у меня стал проявляться точно такой же рисунок, как у Балодиса и Майги.

— Что это? — воскликнул я, а Замарашка рванула с места. Оборотень промчался мимо, задевая будто бы невзначай, но я знал, что сделал он это специально.

— Ненормальные! — снова крикнул я и, развернувшись, пошёл доедать свой ужин. Про печать придётся спрашивать у Балодиса.