Глава 11

Тэун Хаас

Посреди ночи я, воспользовавшись портальным камнем Вирта, переместился домой. На удивление, в этот раз он точно доставил меня в мою комнату. Скинув с себя пропахшую гарью и дымом одежду на пол, поспешил в душ. Глянул на своё чёрное от сажи лицо, заметил подпалины на волосах. Странно, обычно своё пламя не причиняет моему телу никакого ущерба. Придётся утром зайти подстричься покороче, а ещё оплатить штраф за сожжённые постройки на полигоне. Даже не хочу вспоминать, в каком состоянии я туда пришёл. Выходя из ванной, в нос ударил запах от одежды. Надо было не здесь раздеваться. Без проветривания теперь спать тут невозможно. Посмотрел на часы и не захотел будить домашних своей вознёй. Наклонился собрать вещи и кинуть их в ванную, как из кармана выпал кристалл.

«Спасибо за цветы. Букет очень красивый», — услышал я голос Лами.

Так хотелось ей ответить, но не стал будить её. Утром узнаю, во сколько она освободится, и сразу же поеду к ней. В Управлении мне можно не появляться ещё пару деньков.

Проснулся я от женских голосов, доносившихся с первого этажа. Глория громко смеялась, а моя мама о чём-то ей рассказывала. Как хорошо дома. Потянулся к кристаллу и отправил вестник Лами. Она тут же ответила, что в пять будет свободна, и удивилась тому, как я долго сплю. Ну да, я ещё в кровати, а время уже одиннадцать, так и спать я лёг около пяти. Пообщавшись с ней еще немного, я наконец встал, оделся, умылся и отправился радовать матушку привезёнными подарками.

— Когда ты вернулся? — воскликнула Глория, увидев меня на пороге кухни.

— Ночью. Дорогая моя Глория, угости, пожалуйста, своими фирменными оладушками, — улыбаясь, сказал я и подошёл к матери за объятиями. Она внимательно посмотрела на моё лицо, а затем на волосы и слегка нахмурилась.

— Ты где был? Куда на этот раз тебя отправляли? — взволнованным голосом проговорила она и крепко обняла.

— Я на полигоне немного порезвился. Всё в порядке, не волнуйся. Когда отец вернётся?

— Завтра, — выдохнула она и снова села на свой любимый стул.

— Я хочу вас познакомить с девушкой. На выходных организуем ужин?

— Да неужели! — воскликнула Глория, присаживаясь на рядом стоящий стул, чтобы узнать подробности. В такие моменты у женщины словно фонари в голове загораются, и глаза её начинают светиться от любопытства.

— Её зовут Ламис Рамо. Она поисковик из нашего Управления.

— Фотографию покажи, — вытянув вперёд руку, затребовала любопытная женщина.

— Вот придёт, и лично познакомитесь, — ответил я, улыбнувшись. — Оладьи, — напомнил я, глянув на сковороду.

Глория тут же встала и принялась за свое любимое дело.

— Зная твой вкус, она, скорее всего, высокая блондинка с длинными ногами? Я помню твоих предыдущих, хотя ты не устраивал им званых ужинов, а приводил, когда отца не было дома. Неужели всё серьёзно? Или она беременна? — проговорила моя мама, потирая костяшками пальцев подбородок.

— Мы с ней ещё слишком мало знакомы для того, чтобы она была беременна, но я чувствую, что это та женщина, на которой я хочу жениться.

— Даже так? А до выходных ты можешь мне её показать?

— Что вас так насторожило? — спросил я, глядя на то, как женщины переглянулись.

— Ты амулет от приворота носишь с собой? Парень ты видный, а ушлые девицы сейчас и не на такое способны, — озвучила Глория то, о чём я уже догадался по их переглядываниям.

— Ты права, эта ведьма меня околдовала, — засмеявшись, схватил со сковороды горячий оладушек и, слегка подув на него, закинул в рот.

День в компании любимых женщин пролетел незаметно. К четырем часам я поехал на стрижку, а затем в цветочный магазин купить огромный букет, как просила Лами. Приехав к общежитию, на входе сначала меня не хотели впускать, и тогда мне пришлось показать жетон. Сотрудникам Управления при предъявлении жетона всегда горит зелёный свет.

— Где твои окна? — отправил я вестник Лами.

«Да тебя уже и так все видят. Я обуваюсь», — тут же ответила она, а я поднял взгляд.

Действительно: в четырех окнах на третьем этаже виднелись женские лица. Лами выбежала через пару минут и с разбега повисла у меня на шее.

— Показушница, — прошептал я и поцеловал её в щёку.

— Я придумала нам целую программу на вечер! — радостно сказала она и чуть ли не зарылась лицом в цветы.

Вдохнула аромат и, улыбаясь, посмотрела на меня.

— Раз так, то можешь отнести их в комнату, подругам на зависть. Или давай я их погружу в стазис, чтобы не завяли, и пойдём скорее уже в машину. Вижу, ты слегка не по погоде одета.

— В стазис, — ответила Лами и, взяв меня под руку, шагнула к воротам.

Программа от Лами заключалась в том, что мы побывали на выставке какого-то заезжего художника, затем посетили магазин с целью покупки парных спортивных костюмов, потому что в следующем месяце состоятся ежегодные спортивные мероприятия среди сотрудников Управления в честь дня рождения Гайсара Третьего. И Лами захотела участвовать не только в одиночных, но и в парных состязаниях. Я не смог ей отказать, когда сам раньше заранее выбивал себе командировку и уезжал подальше, чтобы не участвовать, а по приезду наигранно сокрушался над тем, как мне хотелось бы иметь такую же медаль за участие, какой обычно хвастается Мези. Водник ещё ни одного состязания не пропустил, и все свои медали он держит в своём шкафчике. После магазина Лами потащила меня в кафе. Вот там я наконец-то расслабился. Все эти походы через толпы народа меня угнетают, особенно устал я от лицезрения непонятных для меня художеств на холсте. Но чем не пожертвуешь ради хорошего настроения понравившейся девушки! За ужином Лами рассказывала о своей работе. Оказывается, у поисковиков зарплата выше, чем у всех остальных сотрудников, но и график работы ненормированный: могут и посередине ночи выдернуть и отправить в тьму тараканью. Меня заинтересовал вопрос: зачем же она живёт в общежитии, когда может спокойно приобрести себе дом за пару месяцев работы? Правда, не в центре, но всё же лучше иметь своё жильё, чем делить комнату с кем-то ещё.

— Я отправляю деньги родителям. На рыбной ферме дела пока идут не очень, — ответила она и поспешила сменить тему.

Просидели мы в кафе до самого его закрытия. Нам было интересно друг с другом, и прощаться ни ей, ни мне не хотелось. Но, покинув тёплое помещение, бегом переместились в машину.

— Ух, как похолодало! Днём теплее было, — проворчала Лами, прислоняя руки к дефлектору, из которого дул горячий воздух.

— Ну так чего так одевалась? Нет, ты, конечно, невероятно красива в этом платье и короткой шубке, но ты мне нравишься и в ватных штанах, и даже в том дурацком малиновом пуховике.

— Сейчас ты узнаешь, зачем я так одевалась, — сказала она, улыбнувшись, и привстала немного, задирая платье, затем подцепила трусики и сняла их, кинув на заднее сиденье.

— Так ты ещё и в чулках? — облизнув губы, спросил я.

— Не могу больше терпеть, — прошептала она и полезла на меня сверху.

— Тут неудобно, — успел сказать я перед тем, как она прикоснулась губами к моим и прошептала:

— Я прекрасно помню, как раскладываются у тебя задние сиденья.

— Передние тоже так могут, — шепнул я и смял её губы в нетерпеливом поцелуе, в то время как руками уже исследовал её тело.

— Давай, раскладывай, — жалобно попросила она, расстегивая мне ремень.

— Я не против, но девушки, наверное, хотят свой первый раз как-то в более комфортных условиях?

— Какой первый раз? Ты о чём? — чуть ли не рычала она.

А я обрадовался, что неверно её понял в прошлый раз. С девственницами нет никакого удовольствия, ведь я не люблю причинять боль, даже такую, которую приходится пережить каждой девушке. Была у меня в академии одна, так я целую неделю себя виноватым чувствовал. В первые два дня она морщилась, когда садилась, и говорила, что в туалет нормально сходить боится. Не представляю, что со мной станет, когда моя жена будет рожать! Но это будет не скоро, так что сделаю так, как хочет эта невероятная женщина, которая возбудила меня до предела.

Накрывшись её шубкой и моей дублёнкой, я посмотрел на счастливое лицо Лами.

— Хорошо, что ночью здесь никто не ходит, — сказала она и снова меня поцеловала. — Всегда мечтала сделать это в машине.

— А я нет. Мне больше нравится на большой кровати, — ответил я, поглаживая её грудь.

— Это возраст… Сколько тебе, кстати?

— Ты бы после секса ещё имя спросила, — проворчал я, улыбаясь.

— Ну, я серьёзно. Ты моё личное дело видел, а я твоё — нет. Я же должна знать, когда у тебя день рождения. Подарок мне когда готовить?

— Летом у меня день рождения. Если не бросишь меня, я предупрежу заранее, чтобы подарок приготовила. А вообще, ты сама для меня подарок, — прошептал я, посильнее прижимая её к себе.

— Не брошу. Поехали? Завтра мне рано вставать. В тюрьму надо ехать, — проговорила она, поднимаясь.

— Не хочу тебя в общежитие везти. Может, ко мне?

— Нет. Мне вещи собрать нужно. А завтра вечером я буду готова. Я и сама без тебя уже не смогу, — сказала она те слова, которые у меня самого вертелись на языке. Тогда я тоже поднялся и, застегнув ширинку, помог Лами надеть её шубку.

Следующим вечером я забрал Лами из общежития и отвёз к себе на квартиру. Пожитков было немного — всего три большие сумки и рюкзак. Квартира ей понравилась, но она её рассмотрела только после того, как пошла в душ после сумасшедшего секса на диване. Даже до спальни не дошли. Вещи её так и стояли в коридоре, потому что, как только мы перешагнули порог, набросились друг на друга, как голодные на еду. Абсолютно нагая Лами прошлась по всем комнатам, снова возбуждая меня своими прекрасными формами. Поманив пальцем, подхватила полотенце с сушилки и скрылась в ванной, не сказав ни слова. Меня не нужно было ждать — я зашёл следом, и наше мытьё переросло снова в наслаждение.

Спроси меня два дня назад, кто из всех тех, с кем я спал, была самая горячая? Я бы ответил, что Инджа, но сейчас я даже не вспомню, какая она была в постели. Лами затмила всех. С какой страстью она отдавалась мне, и я наслаждался каждым сантиметром её тела. Красивая фигура, нежнейшая кожа. Она вся была идеальна. Ламис Рамо была рождена для меня.

Так незаметно пришли выходные. Вечером у нас запланирован ужин с моими родителями. А моя девочка ничуть не волнуется, в отличие от меня. Ладно, мама, но что скажет отец? Он будет точно недоволен, ведь он в невестках уже видел Гарам, о которой до сих пор мне напоминает при каждом удобном случае. Вечерами, лёжа в кровати в перерывах между ласками, Лами расспрашивала меня о моих родителях, и сама рассказывала о своём детстве. Мне впервые в жизни было интересно слушать такие истории. Как и сейчас, лёжа в кровати, она поведала мне ещё одну историю из своей жизни:

— Видишь, какой палец кривой? — сказала она, задрав ногу к потолку. — Это я сломала его лет в шесть. Хотела пнуть задиристого мальчишку, но промахнулась и пнула трубу. Перелом обнаружился только на третий день моего хромания, когда пришёл сосед и предъявил моему отцу счёт за сломанную канализационную трубу. Я же, когда её пнула, оттуда потекли фекалии, и мы с ребятами разбежались кто куда. Я, напугавшись, бежала до самого дома, не чувствуя боли и поэтому не сказала, что палец болит. А когда пришёл сосед, созналась.

— Он что, три дня виновника искал?

— Ага. Во сколько поедем? Мне пора уже собираться?

— Пора, — ответил я, поцеловав её в плечо.

Как и ожидалось, при встрече моя мама вела себя как заправская актриса. Улыбалась, вежливо пригласила войти, а сама оценивающим взглядом окинула мою «ведьму». В глазах читалось: «Как скоро я расстанусь с очередной девицей?» Но вот когда Лами сняла шубку, мама, прищурившись, посмотрела на выдающиеся формы моей красотки, приподняла брови, и это выражение лица мне о многом сказало. Святые! Как же мы с моей матушкой похожи! Её мысли для меня не секрет. Она сейчас думает, что я повелся на грудь. Мы ведь частенько шутя с ней обсуждали девушек с большой грудью, считая, что с такими формами им работать вообще не нужно, достаточно надеть блузку с глубоким вырезом. Вспомнив эти слова, которые я говорил лет так десять назад, усмехнулся. Похоже, она тоже это вспомнила и лукаво посмотрела на меня.

— Зориг! Милый, к нам гости! Не мог бы ты спуститься? — громко сказала она, зовя моего отца к нам присоединиться, в то время как я повёл Лами в гостиную.

— Вот это домина! Ты не говорил, что такой богатый, — прошептала она, когда матушка, извинившись, самолично пошла за отцом, а мы остались наедине.

— Не я богатый, а мой отец. У тебя зарплата, между прочим, больше моей. Вот женюсь на тебе, и ты будешь содержать меня, — пошутил я.

— Да без проблем. Мне много не надо, а ты в постели всё отработаешь, — ответила она, обняв меня, а затем потянулась за поцелуем.

— Не при мне, де́вица! — раздался сердитый голос отца.

— Добрый вечер, — отпрянув от меня, произнесла Лами и, немного смутившись, опустила взгляд.

Милота… так бы и зацеловал!

— Мы идём ужинать или я зря спускался? — спросил он у моей мамы и, проигнорировав нас, пошёл в столовую.

— Твой отец мне не рад, — огорченно произнесла она, беря меня под локоть.

— Он никому не рад, так что всё в порядке.

За столом отец немного оттаял, узнав, кем работает Лами и какой у неё дар. Сделал даже попытку извиниться за его негостеприимное приветствие, но Лами была само обаяние и очарование, быстро сменила тему. И вот через два часа оживленной беседы мой отец повел свою будущую невестку в свой кабинет показывать любимую коллекцию давно разряженных магических артефактов прошлого века.

— Она и вправду милая, — сказала мама, поднимаясь из-за стола.

Глория прикатила сервировочный столик и стала складывать на него посуду. Мама принялась ей помогать, а я вспомнил, что слышал сигнал вестника, но кристалл оставил в куртке и, воспользовавшись моментом, пока все разошлись, решил проверить, кто меня потревожил в выходной день.

«Мне нужно связаться с твоей тёткой», — раздался надменный голос Балодиса.

Даже отвечать не буду. Ни здрасьте, ни будьте добры, послать вестник уважаемой госпоже Брунс… Я всю неделю старался не вспоминать, что произошло в том треклятом кафе, но, чертыхнувшись и проклиная свою службу и то, что Балодис — архимаг, а таких игнорировать нельзя, зажал кристалл в ладони.

— Что? Замарашка опять сбежала? Или Гайлис что-то натворил? Я вам вряд ли смогу помочь в обоих случаях.

«Кого ты назвал замарашкой?» — тут же пришёл вопрос.

— Вы поняли кого. Не хочу даже знать, что с ней случилось, и помогать отказываюсь. Можете забыть про моё существование. У меня сейчас в разгаре знакомство моей невесты с родителями. И вообще, имейТЕ совесть! На часы посмотриТЕ, — закипая, сказал я и удивился тому, как легко выхожу из себя, стоит только подумать про деревенскую девчонку.

«Ротмистр Баликского Управления, Тэун Хаас, приказываю срочно предоставить мне координаты деревни Цисмар и адрес госпожи Майги Брунс», — сказал он, применяя магический приказ.

Служба и хреновы магические клятвы подчинения заставили меня выпрямиться и приложить руку к груди в знак уважения к архимагу.

— Так точно, господин Балодис. Сейчас отправлю, — сквозь зубы сказал я, не в силах сопротивляться.

На лбу выступил пот, и голову сдавило так, что в висках запульсировало. Словно в тумане, я сделал то, что приказали, и как только кристалл потух, выдохнул, слегка покачнувшись.

— Тэун, что случилось? — спросила у меня мама.

— Работа, — тихо ответил я.

— Это был архимаг Гайлис? Он опять тебе что-то приказывал? Этот сумасшедший человек знает прекрасно, как действуют на магов их приказы, и всё равно продолжает издеваться!

— Нет, мам, это другой архимаг. Не волнуйся, пойдем спасать Лами, а то отец начнёт показывать свои старые коллекции, а там у нас слишком пыльно.

Аша

— Хватит спать! У нас сегодня очень насыщенный день! О, попугайчик! Иди сюда, красавчик, — услышала я знакомый голос и приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, как Маруа хлопает себя по руке, призывая Додара.

А тот, нахохлившись, сидел на гардине, зацепившись одной лапкой за штору и немного покачиваясь, чирикал:

«Аша, выгони эту девку! Она мне не нравится!»

Сжалившись над птицей, мне пришлось подать голос и отвлечь девушку на себя.

— Доброе утро, Маруа. Что ты здесь делаешь?

— Отрабатываю своё наказание. Ой, ты не подумай, мне в радость тебе помогать. Просто ректор на сегодня изменил мой график. Я же последние два дня с семи утра в конюшне навоз таскала.

— В городе есть лошади? — удивилась я, поднимаясь.

— Не в городе, а в академии. Когда её основали, было принято, что адепты сами себя, так сказать, обслуживают. Ну там, огород, животные, пошив одежды… При прошлом ректоре ничего этого не осталось, а вот когда этот пост занял господин Балодис, то он возобновил некоторые правила. Отстроил новые просторные загоны и выкупил за свои деньги всех животных из городского зоопарка. Они там содержались в плохих условиях, а сейчас пасутся на лугах, которые сразу начинаются за академией. Там были старые дома, и после того, как нас посетил сам Гайсар Третий, он дал добро снести эти старые бараки и засеять всё травой. Я взаправду горжусь нашим ректором! Никому нет дела до животных, а он их любит, сразу видно. Я вот тоже люблю их, особенно водоплавающих птиц. Я частенько прихожу к пруду и наблюдаю за ними. Кормить строго запрещено, но благодаря наказанию я сейчас могу спокойно это делать. Быки, конечно, пугают меня, но с лошадками я уже нашла общий язык, — улыбаясь сказала она и села на край кровати.

— Так, а зачем ректор тебя ко мне прислал? Мне навоз таскать не надо, я домой сегодня собиралась, вообще-то, — тоже улыбнувшись, сказала я, глянув на попугая.

Тот, вспорхнув, переместился на шкаф.

— Мне нужно составить тебе компанию за завтраком, затем свозить в магазин за одеждой и до самого вечера, собственно, развлекать. Так сказал ректор, и я этому рада. Давненько за покупками не ходила.

«Решил занять меня чем-то, а сам избегать теперь будет?» — подумала я и решительно встала, совсем забыв о том, в каком виде я спала.

А спала я в халате, который обнаружила в ванной. Быстро запахнула его и, перевязав пояс, вспомнила, что одежды, кроме той, в которой я была вчера, у меня нет. Посмотрела на Маруа, которая, отвернувшись от меня, снова наблюдала за птицей. Затем посмотрела на брюки, что висели на спинке стула. Вздохнула, подхватила их вместе с блузкой и отправилась одеваться в ванную комнату. Маруа тут же принялась домогаться попугая, и поэтому я очень спешила одеться и умыться. Времени на прическу не было, и я, закрутив волосы в свою привычную «рогатульку», поспешила спасать Додара, который уже верещал:

— Ррруки прррочь, злая ведьма! — на что Маруа еще сильнее заулыбалась и, поставив стул к шкафу, уже встала на него одной ногой.

— Не трогай его, пожалуйста, он не любит прикосновения, — сказала я и вытянула руку, чтобы Додар сел на неё.

Я хотела отнести его в комнату ректора, и как только птица послушно села мне на предплечье, Маруа удивленно воскликнула:

— Как ты его приручила? И что вообще он делает в этой комнате? По слухам, это птица ректора.

— Сам пришёл. Я сейчас, — сказала я и вышла в коридор.

Быстрым шагом дошла до покоев господина Балодиса и решительно толкнула дверь.

— Я же просил не беспокоить! — услышала я злющий голос Самала и замерла на пороге.

«Нет, не хочу его сейчас видеть. Действительно, лучше я проведу день с Маруа и город посмотрю, а вечером попрошусь домой. Когда я ещё смогу побывать в столице? Да и с Маруа нужно будет нормально попрощаться», — подумала я и, скосив глаза на попугая, дала мысленный приказ лететь в комнату. Как только птица покинула мою руку, я тихо притворила дверь и побежала обратно к себе.

На завтрак Маруа повела меня в столовую. От большого количества народа я снова чувствовала себя не в своей тарелке, но тут же одергивала себя и заставляла смотреть по сторонам, а не себе под ноги, как бы сильно этого ни хотелось.

— Ты когда приступаешь к учёбе? — спросила она у меня.

— Никогда. Я бездарна, — тихо ответила я, беря в руки поднос.

— А как ты тогда вылечила моё колено? — изумилась она.

— Это была моя последняя капля, и Камень Правды подтвердил это вчера.

— О, мне так жаль! Подожди, ты была у Камня Правды? — воскликнула она, чем привлекла внимание нескольких адептов, стоявших рядом.

— Потом расскажу. Где еду брать? — спросила я, смутившись.

— Вон на тех столах. Сама выбирай, что хочешь, и ставь на поднос. Затем подойдешь вон туда, я там обычно сижу, — произнесла она, указав на столик, что стоял в самом центре огромной столовой, и тут же пошла туда, где была целая толпа адептов.

Я снова выделялась среди них отсутствием формы, но никто не подходил ко мне и не спрашивал, почему я не соблюдаю устав академии. Маруа мне немного рассказала основные правила, пока мы шли в столовую, и мне некоторые даже понравились, такие как за драку, например, адепт отстранялся на два месяца, а родители оплачивали штраф. Другое правило касалось разговоров. За простое оскорбление адепт тоже получал наказание. И вот поэтому все тут пытаются быть вежливыми. И если случались ссоры, то выясняли они свои отношения за стенами академии. Потоптавшись на месте, увидела, как возле стола, который был у самой стены, стояла одна девушка, в то время как возле других столов была целая очередь. Сжав в руках ручки подноса, решительно шагнула к тому, что не пользуется популярностью, и наткнулась на внезапно остановившуюся передо мной девушку в жёлтой форме.

— Простите, — сказала я, не поднимая головы, чтобы не встретиться с ней глазами.

— Подстилку уже выгнали? Господин Ректор на завтрак больше не приглашает? — хмыкнула она, и тут мне пришлось поднять голову.

— О, какая страшная! — воскликнула она и, засмеявшись, подошла к другим девушкам, которые тоже начали смеяться.

«Похоже, правило с оскорблениями тут не работает», — подумала я и всё же пошла к намеченной цели. Хорошо, что учиться тут и встречаться с такими, как она, мне не придётся.

Обогнув нескольких адептов, я подошла к свободному столу, и глаза мои разбежались. На нём стояли кастрюли с разными видами каш: гречневая, перловая, овсяная, пшеничная и даже кукурузная. Давно я её не ела, и, взяв одну тарелочку из рядом стоящей стопки, принялась накладывать жёлтую вкуснятину. Затем увидела на соседнем столике, накрытый прозрачной крышкой, нарезанный хлеб и в какой-то странной коробочке — масло. От такого изобилия еды я не отказалась взять ещё тарелку и положить в неё пару ложек пшеничной каши.

— Вот это аппетит! Осилишь? — спросил у меня подошедший парень. — Редко кто кашу берёт, а ведь она полезная, особенно на завтрак, — сказал он, накладывая себе овсянки.

И тогда я повернулась посмотреть, что берут другие адепты. Удивление разнообразию каши сменилось тихим восторгом, потому что на тех столах было всё, что обычно люди едят на обед и на ужин. Бульоны, выпечка, мясо, различные гарниры, бутерброды, фаршированные блинчики и ещё что-то, накрытое крышками. Вернув взгляд к своим двум тарелкам, всё же поставила их на поднос и взяла три кусочка хлеба. «Ради такой еды в этой столовой можно попробовать стать адепткой», — возникла предательская мысль. Но, повернувшись, снова увидела тех девушек, которые продолжали обсуждать меня, рассказывая что-то подошедшим к ним девушкам в красной форме. Те откровенно пялились на меня, и я поспешила к столику, где сидела Маруа. Она была не одна и, похоже, совсем обо мне забыла. Она весело что-то рассказывала парню в зелёной форме, и я вспомнила, как он осыпал её цветами на состязаниях. Вот он наклонился к её уху и начал что-то шептать, а она улыбалась и тут заметила меня.

— Аша! Ну что ты так долго? Иди к нам скорее! — крикнула она, махая мне рукой.

Когда я наконец села, парень приобнял за плечи Маруа и с каким-то высокомерием обратился ко мне.

— А ты знаешь, что из-за тебя я не увижу мою несравненную госпожу Триаль на зимнем балу?

— Антуан! Не говори так! Она не виновата!

— Ты скажи ещё, что Шарби тоже не виноват! Прилипли они к нашей подошве, как… как комок грязи, — сказал он сквозь зубы и резко встал.

— Антуан! Ну ты чего? — воскликнула взволнованным голосом Маруа и хотела придержать его за руку, но тот вдруг одернул её и, резко развернувшись, вообще покинул столовую.

— Не обращай внимания. Он просто в плохом настроении. Остынет, а потом придёт просить прощения. Я даже иногда рада, потому что приходит всегда с подарками.

Я не стала ничего говорить. Какое мне дело до их странных отношений? Когда я выйду отсюда, я даже не вспомню его имя. Но по выражению лица Маруа я заметила, как она расстроилась. Зачем, спрашивается, нужен такой жених, если на ровном месте бросил свою девушку и сбежал?

После завтрака мы отправились в город. За воротами нас ждала машина, и в этот раз она была совсем другая. При дневном свете я разглядела ручку и, подёргав её, научилась открывать дверь. Водитель ничего не сказал, а Маруа посмотрела на меня как на ребёнка.

Приехали мы в место, где было слишком много народу и машин. Я, растерявшись, вцепилась в руку Маруа, и она, похлопав меня по запястью, повела в здание, на котором было множество ярких вывесок.

— Бюджет у нас ограничен, так что довольствуемся этим, — произнесла она, помахав перед моим лицом кошельком.

Потянув за руку, она повела меня к первым же дверям, которые разъехались в разные стороны, пропуская нас.

— Ты так смешно всё разглядываешь. Неужели не видела такого? — спросила она с улыбкой на лице.

— Как они открылись? Магия? Тут тоже всё на магии, как в академии?

— Нет! Тут датчик движения, и при нашем приближении он дает сигнал двери, и она открывается.

— Это похоже на магию, — прошептала я, продолжая разглядывать всё вокруг.

Походив по рядам, Маруа пришла к выводу, что меня лучше посадить в маленькой комнатке, которая называется «Примерочная», и приносить мне одежду, чтобы я мерила, потому что мой выбор одежды её категорически не устраивал. А я и не была против. От избытка впечатлений думать о какой-то одежде я уже точно не могла. Через час мы вышли из этого магазина с двумя пакетами, но не пошли обратно в академию, она повела меня в другой магазин. Там история повторилась, но я молча делала так, как просила эта городская девушка. В четвертом магазине у меня разболелась голова, да еще продавщица была какой-то слишком навязчивой, предлагала такие вещи, что я и представить на себе такого не могла. Но Маруа и на этом не остановилась, хотела вести меня дальше. И тут я наотрез отказалась.

— Обувь! Мы не купили ещё обувь, — причитала она, продолжая тянуть меня за руку.

В академию мы приехали голодные, и лично я сильно уставшая. После вкусного обеда во всё той же волшебной столовой, где было огромное разнообразие первых и вторых блюд, я согласилась на прогулку с Маруа в зоопарк. За эти полдня я так много узнала от нее каких-то простых истин, что диву давалась, как они, городские, не устают от такого объёма информации. Обед прошёл замечательно, к нам никто не подходил. Девушек в жёлтой форме я не видела, да и жених Маруа в столовой тоже не появлялся. Но я всё равно чувствовала себя неуютно от множества взглядов, бросаемых на нас. И только оказавшись среди зверей, я немного расслабилась. Животным тут жилось замечательно: сытно кормили, за здоровьем следили. Где гулять — было вдоволь, особенно летом. Посидев возле пруда, мы полюбовались прекрасными лебедями.

— Тут им хорошо, уверенно сказала Маруа. Вода подогревается, высокий забор укрывает от ветра. Есть даже домики, — задумчиво сказала девушка, окунув руку в воду. — Меня с самого детства тянуло к воде, а ещё к животным. Но у маменьки аллергия непонятно на что, поэтому я была лишена домашнего питомца. Как только я закончу академию, я заведу себе собаку. Они преданные и не боятся воды, в отличие от кошек. Нам пора возвращаться. Ректор велел вернуть тебя обратно к шести. В столовую сама уже сможешь прийти, я буду там в семь пятнадцать, — проговорила она, поднимаясь на ноги.

— Я, наверное, не приду в столовую. Сейчас пойду просить ректора, чтобы он отправил меня домой. Так что нам с тобой нужно попрощаться, — не скрывая досаду, сказала я.

Маруа мне понравилась, и расставаться с такой подругой мне не хотелось.

— Ну ты можешь присылать мне вестник. С тобой не скучно, и на самом деле у меня мало хороших подруг, — ничуть не расстроившись, сказала она и, потянув меня снова за руку, повела обратно к академии.

Вернувшись в комнату, я первым делом переоделась в более удобную одежду и, разглядывая себя в зеркале, ужаснулась. А за чей счёт эти подарки? И вообще, зачем на меня тратиться? Оглянувшись на пакеты, снова посмотрела на себя в зеркало. Костюм был очень красивым и тёплым. Брюки были свободные и не сковывали движения, свитер тоже был свободным и с высоким горлом. Пожалуй, это точно я себе оставлю, а вот остальное нужно вернуть. В магазине примут обратно? А где подарок от господина Хаас? Я совсем забыла про него! Помню, как его нёс в руках Агъян, а потом я его уже не видела. Мои размышления прервал стук в дверь, а затем я услышала стук каблуков, и эти шаги приближались к спальне. Резко открылась дверь, и на пороге появилась госпожа Анил.

— Самал велел передать, что он занят. Поужинай в столовой, — задрав подбородок, сказала она и, глянув на новые пакеты с вещами, скривилась. — Аппетиты растут? — сквозь зубы вымолвила она, покидая мою комнату.

И так настроение было не очень, а теперь стало ещё паршивее. Надо возвращаться домой. Невыносимо уже находиться среди людей. Идти к адептам и нарваться опять на тех девиц или ещё кого похуже я не хочу. Не пойду я никуда! Останусь лучше здесь и пойду спать. Растрепав волосы, сняла с себя костюм, повесила его на спинку стула, надела халат и легла под одеяло. Полежав некоторое время, уснуть так и не смогла, пришлось встать и, не зная, чем заняться, села в кресло возле книжного шкафа. На глаза попалась книжка про растения, и я увлеклась рассматриванием знакомых мне листочков. Читала я очень медленно и делала перерывы, потому что глаза начинало щипать от такого сосредоточения. В комнате стало темно, и я включила свет, затем взяла чистый лист бумаги и попробовала перерисовать некоторые растения. Пальцы, как всегда, не слушались, кожу тянуло, и карандаш так и норовил выпасть из захвата. Давно не брала в руки мелкие предметы. Сколько было мучений пользоваться иголкой, не передать словами, но от того, что я часто это делала, получалось неплохо, а вот теперь опять руки словно задеревенели. Отложив карандаш, я принялась растирать ладонь, и вдруг раздался стук в дверь. «Маруа?» — подумала я и подскочила с кресла, но в дверь вошёл Агъян. В руках он держал большой бумажный пакет.

— Почему ужин пропустила? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Не хотела, — тихо ответила я, запахивая на груди поплотнее свой халат.

— А сейчас хочешь? Могу составить компанию. Люблю ягватскую кухню. Будешь пробовать? — спросил он, продолжая стоять у входа.

Я кивнула и поспешила освободить место на столе. Лекарь тут же подошёл и принялся вынимать из пакета маленькие коробочки, в которых были разноцветные шарики, красные палочки и ещё какого-то чудно́го вида продукты.

— Как день прошёл? — спросил он, расставляя коробочки и снимая с них крышки.

— Хорошо. Маруа показала зоопарк.

— О да! Это гордость нашего царства. Царь даже выписал почётную грамоту Самалу за это.

— А когда он освободится? Я хочу вернуться домой, — сказала я, глядя, как лекарь обмакнул красную палочку в коричневой жиже и положил себе в рот.

— А что, он тебе не сказал, что отбыл сегодня на пару дней в… эээ… ну по делам?

Я отрицательно покачала головой и снова проводила взглядом, как мужчина снова обмакнул в жидкости уже шарик и снова закинул в рот.

— Ешь, это вкусно, — сказал он, продолжая жевать.

— А вы можете отправить меня домой? Или одолжить денег? Я, как приеду, попрошу Юрта вернуть их вам.

— Тебе тут плохо гостится? Самал вернётся и переместит тебя, а я могу побыть твоей нянькой, если захочешь.

— Нет, у вас своих дел хватает. Я спрошу тогда у Маруа, — сказала я, взяв осторожно оранжевый шарик.

— Самал будет против.

— Он мне никто и не имеет права мной командовать. Я что, пленница тут?

— Нет, конечно! Раз ты не видишь очевидных вещей, то я озвучу. Ты на него как-то странно влияешь. Можно было бы подумать, что он влюбился, но…

— Он ведь женат! — воскликнула я, перебив его.

— И что? Человек не может влюбиться? Но ты меня перебила, и я не договорил. Самал не простой человек, он маг. Очень одарённый маг. И если он хочет придержать тебя в академии, то я только за. Ты для меня тоже интересна. Поглощаешь мой резерв как чёрная дыра. И то, что произошло у Камня Правды, меня очень волнует. Просто побудь несколько дней нашей гостьей, мы разберемся с этими странностями и отпустим тебя.

— Вы сами в это верите?

— Конечно, всему есть своё объяснение. Так что не придумывай себе ничего лишнего и ешь, а то это быстро остывает, — произнёс он, подвигая ко мне поближе коробочку с зелёными шариками.

Распробовав загадочную еду, я уже не могла сердиться на улыбчивого мужчину, тем более он стал рассказывать интересные случаи из своей практики. Съев всё, мы продолжали сидеть напротив друг друга и болтать, как я делала это только с девчонками. Мне было спокойно рядом с ним, и мой лекарский дар тянулся к схожей магии. Я пыталась объяснить, что чувствую в те моменты, когда просыпается мой дар, и как быстро на зверях всё заживает. Лекарь удивлённо смотрел на меня и начинал объяснять основы магии. Было очень интересно, и видя моё оживление, Агъян делал попытки уговорить меня поступить учиться, но я продолжала отказываться и задавать новые вопросы. Лекарь, улыбаясь, отвечал и даже кое-что демонстрировал. А когда он взял меня за руку, с желанием показать, как нужно направлять потоки, мой рисунок на ладони замерцал, и мы оба уставились на него.

— Как ты вызвала к себе Самала? — спросил он, продолжая разглядывать светящиеся узоры.

— Просто позвала, — и тут мне захотелось рассказать ему про женщину в сарафане.

Посмотрев в серьёзные голубые глаза, я решилась и поведала странное видение и её слова. Лекарь подробно спросил о её внешности, и вся весёлость с лица тут же испарилась. С задумчивым видом он посмотрел на меня и принялся складывать пустые коробочки обратно в бумажный пакет. На мой вопрос, что не так, он снова сделал беззаботное лицо и, посмотрев на свои наручные часы, ответил, что уже поздно и мне пора спать.

Утром меня снова разбудила Маруа. Она была рада, что я не уехала домой и тому, что ей не придётся сегодня возиться в стойлах. Предложила после завтрака посетить с ней лекции, и услышав от меня отказ, обещала после обеда свозить меня в город и показать пару мест, куда приезжают все туристы. Про одежду она категорически отказалась возвращать её и сказала, что это приказ ректора — обеспечить меня вещами. Днём, когда мы посетили столичный музей, я спросила у неё про Фурата, и пришлось поведать ей про мой неудавшийся побег. Маруа была в шоке от моего рассказа, а затем схватила мою руку и стала вглядываться в бледно-розовый узор. В этот момент я увидела, как её глаза стали слегка светиться голубым светом.

— Что это за печать? Я такую не знаю. У меня был высший балл по всем печатям, но эта отличается от той, которую, по твоим словам, поставил тебе ректор. Тут есть охранка, сигналка и что-то похожее на привязку, но я не уверена. Странный рисунок, — задумчиво произнесла она.

— Ты про Фурата что-нибудь знаешь или нет? Его исключили? — спросила я, забирая свою руку из её захвата.

— На кой тебе сдался этот дурак?

— Извиниться хочу. Из-за меня ведь всё это.

— Не видела я его, скорее всего, он дома.

— А не могла бы ты вестник ему отправить?

— Я? Да ни в жизнь я ему отправлять ничего не буду, — надув губы, сказала она.

Долгими уговорами я всё же заставила Маруа отправить вестник Фурату, но она с такой ненавистью в голосе это сделала, что мне стало жаль парня.

— Аша хочет с тобой поговорить. Ты где?

«Она жива? Она с тобой? О, Святые! Маруа, спасибо тебе! Я дома под магическим замком, но посетителей ко мне можно».

— Да кто к тебе пойдёт, дубина ты этакая? — крикнула Маруа, зажимая кристалл в своей ладони.

«Я был бы счастлив вас увидеть», — не унимался парень.

Тогда я протянула руку и попросила кристалл, чтобы самой сказать, но Маруа не отдала его мне, а снова крикнула:

— Обойдёшься!

А я успела одновременно с ней сказать: «Прости меня».

«За что ты извиняешься? Это я сглупил, но я рад, что с тобой всё в порядке», — ответил он.

— Пфф! Может, тебя к нему отвезти, и вы там полюбезничаете? — обидевшись, сказала Маруа и убрала кристалл в карман, на что я только улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Вечером снова пришёл Агъян. Принёс мне книги по лекарскому делу, а когда увидел, как я читаю, сразу убрал в сторону те, в которых были слишком заумные слова. «Это он ещё не знает, что и с письмом у меня беда», — подумала я, принимая от него тонкую книжицу с яркой обложкой. Алек благодаря Юрту быстро научился писа́ть, и почерк у него, кстати, очень красивый. А я могу начертить корявые печатные буквы, да и то с ошибками. Аи всегда еле сдерживает смех, когда видит, как я пыжусь над бумагой.

Будни быстро пролетели, и настали выходные. Маруа уехала домой, а ректора до сих пор не было. Просидев весь день в комнате, я не выдержала и вышла на улицу. Походила по аллее, посидела на лавочке и, снова затосковав по дому и Алеку, пошла к животным. Погладила кроликов, поговорила с псом-охранником, расчесала гриву у красотки с шикарным именем Круэлла и, выйдя из конюшни, удивилась, как быстро стемнело. Сколько же я времени провела здесь? Вдоль дороги горели фонари, и я, помахав мужчине, который следил за воротами, пошла обратно в академию. Из туч, что нависали весь день над городом, наконец-то посыпался снег. Он огромными хлопьями кружил и блестел в лучах фонарей. Было сказочно красиво, и я остановилась, глядя в небо.

— Я ждал тебя в комнате и, не дождавшись, отправился искать, — вдруг позади меня раздался голос ректора, и я тут же повернула голову. Он стоял так близко, что мой взгляд упёрся в расстёгнутое пальто у него на груди. Не успев полностью повернуться и тем более что-либо сказать, он взялся за края своего пальто и обнял меня, пряча от снега.

— Не дёргайся, дай насладиться мгновением. Я люблю снегопад, — сказал он мне в макушку.

— Напоминаю, что вы женаты. Обнимания со мной посреди улицы ни к чему хорошему не приведут, — прошептала я и шагнула из его объятий.

— Испортила весь момент, — с грустной улыбкой на губах сказал он и, взяв меня за предплечье, снова притянул к себе.

Грудь сдавило, и мы оказались в его покоях. Он, как всегда, начал меня раздевать, а я пыталась поймать его руки, но тщетно. Пара секунд, и я стою перед ним без верхней одежды и обуви, в новом костюме, купленном для меня Маруа. Самал оглядел меня, и, видимо, ему понравилось то, что увидел, потому что он улыбнулся и, подхватив мою куртку, пошёл в прихожую. Проводив его взглядом, отвернулась и посмотрела на стол. Ждал меня, и сам не ел. Неужели я, правда, ему нравлюсь? Или всё-таки это магия заставляет его это делать? Нужно узнать у него, что за печать он мне поставил.

За ужином он интересовался, как я провела здесь эти дни, а о том, чем он занимался, не проронил ни слова. И вообще, по сравнению с ужинами с лекарем, мы практически молчали. На мою просьбу отправить меня домой он попросил погостить у него еще пару дней. Про Фурата ответил, что парень два месяца посидит дома под замком с полным согласием его отца, а про печать на моей руке он вообще отказался говорить. Мне такой расклад категорически не нравился, и я понимала, что просто так он меня не отпустит. Настроение моё в его компании становилось всё грустнее и грустнее, и на его вопросы я тоже перестала развернуто отвечать. Несколько раз ему приходили вестники, и он игнорировал их, не беря даже кристалл в руки, но, когда в дверь постучали и его позвал мужской голос, он встал, попросил подождать его и вышел. А я тут же вскочила из-за стола и пошла к нему в кабинет. Просмотрев все ящики, мне повезло найти портальный камень. Подумав о том, что меня снова может выкинуть в лес, побежала в прихожую, обулась, надела куртку, шапку, затем прихватила ректорский шарф, найденный на полочке, и так же быстро побежала в спальню, схватила одеяло и увидела на тумбочке блокнот с ручкой.

«ПРАЩАЙ. СПАСИПА ЗА ФСЁ», — написала я корявыми буквами и, прижав к груди камень, представила дом Юрта, а точнее, любимую гостиную с диваном и креслами. В груди заболело, ладонь закололо, и я, зажмурившись, исчезла, надеюсь, навсегда из жизни всех этих магов.