Глава 4

Аша

Как только за магами закрылась дверь, я подняла голову и смогла нормально вдохнуть. С их уходом ко мне вернулись звуки и нормальное зрение. Надо же! Мой страх довёл меня почти до обморочного состояния! Всё было как в тумане. Чувствительность пропала, кроме необъяснимого жжения в районе ладошки. Выйти из ступора мне помогло прикосновение желтоглазого мага. Помню, как удивилась цвету его глаз. Никогда такого не видела. Радужка всё же оказалась не жёлтой, а огненной. Там плясали огоньки, и это меня почему-то не напугало, а как бы отрезвило и заставило вспомнить, зачем они пришли. Разозлившись почему-то на себя и свою трусость, я захотела показать им, что я обычный человек, и в эту секунду почувствовала укол. Эмоции снова сменились. Злость уступила место безразличию. Может, так на меня повлияли эти странные глаза? Не знаю. Мир вокруг стал как будто бы исчезать. В ушах зазвенело. Точнее, я услышала тихий звон колокольчиков, но как только рыжий подал голос, это наваждение тут же исчезло. Не простой он человек — этот богатенький сынок. Скорее всего, у него есть дар — залезать людям в головы. Помню, в детстве кто-то рассказывал про таких магов. Понятно теперь, как он увидел во мне остатки целительской магии и, возможно, второй дар. Но какой из меня полноценный маг? И зачем ставить на какой-то учёт? Всплеск, о котором они упомянули, уже у меня был. И я прекрасно помню, чем всё это закончилось. В тот момент мой дар должен был полностью выгореть, и уж точно я теперь ни для кого не представляю опасности. Тревожит меня теперь только один вопрос — как он нашёл мой домик в лесу?

Потерев виски от нарастающей головной боли, я не сразу увидела Юрта. Он, оказывается, всё это время стоял рядом. Поймав мой взгляд, он устало провёл ладонью по подбородку и, не отводя глаз, сел в кресло. Знаю я этот взгляд. Он о чём-то усиленно сейчас думает и подбирает слова. Не дожидаясь того, что он мне скажет, я решила заговорить первой:

— Прости. Это всё из-за меня. Я не хотела доставлять тебе и твоей семье неприятности. Я уйду, и маги вас больше не потревожат.

— Не говори глупостей. Ты с Алеком тоже моя семья. Лучше скажи, как тебе удалось обмануть артефакт?

— Не знаю. Я просто пыталась представить, что магии у меня никакой нет, — тут же ответила я, вспоминая, так ли было на самом деле.

Юрт хотел ещё что-то спросить, но мы услышали скрип ступеней. Девчонки медленно спускались, поглядывая в сторону двери и окна.

— Они ушли? — спросила Аи, подбежав к отцу. — Ты только скажи, и мы Алеку такую взбучку устроим, — воскликнула она, обращаясь ко мне.

— Цыц, малявка, дайте поговорить с Ашей наедине, — грозно сказал мой оборотень, появившись на пороге комнаты.

— Это ты малявка! Я вообще-то старше тебя! — возмущённо крикнула Аи, сложив руки на груди.

— Аша, останьтесь, пожалуйста, сегодня у нас ночевать. Мама попросила, — тихо произнесла Ерке, беря сестру за локоть.

Я кивнула, помня, как по нашей с Алеком вине Агли стало плохо. Мне нужно сейчас взять себя в руки и проверить её состояние. Что-то в последнее время она стала быстро уставать. Воинственно настроенная Аи, глянув на расстроенную сестру, сразу как-то поникла. Показала кулак Алеку и, подхватив Ерке под руку, потащила к лестнице. Юрт, хлопнув себя по колену, тоже поднялся. Велел Алеку не дурить и ушёл вслед за девчонками.

Оставшись вдвоём, я не могла уже дуться на моего волка. Он не решался подойти и, как нашкодивший ребёнок, топтался на месте. Тогда я протянула руки, и он тут же кинулся мне в ноги. Уселся на пол и положил свою голову мне на колени.

— Ты меня так быстро простила, — простонал он.

— Ты ведь знаешь, я не могу иначе. Я всегда буду любить тебя, чтобы ты ни сделал, — ответила я, погладив его по отросшим волосам на затылке.

Пережитое мне сейчас казалось каким-то нереальным. Как только я увидела Рыжего и ещё одного мужчину в офицерской форме с нашивками, я как будто оглохла, совершенно не слыша того, что говорила подбежавшая ко мне Агли. У меня в голове вертелась только одна мысль: «За что Рыжий так со мной поступил? Зачем он сдал меня правосудию?» Я готова была там умереть на месте, лишь бы не оказаться среди разъярённой толпы. Успела даже с сожалением подумать о том, что не могу сама себя убить, остановив, к примеру, сердце. Глупые мысли о смерти тут же испарились, когда Алек обратился. Он не сдержался и тем самым сильно напугал Агли. Переключившись на её состояние, я немного пришла в себя. Пообещала выйти к людям, если она тут же пойдёт и приляжет. И вот когда пришел Юрт, он рассказал о цели визита этих мужчин. Сунул мне в руку стакан медовухи и пообещал быть всегда рядом. Содержимое стакана мне показалось безвкусным, но, выпив почти залпом, я вдруг обнаружила в себе силы встать. Стянула с себя шубу, валенок с больной ноги и удивилась пропаже второго. Оправив платье, пригладила руками свои непослушные волосы. Они, как всегда, превратились в торчащие в разные стороны колтуны, хотя я утром потратила немало времени, чтобы привести их в порядок. Провела рукой по вспотевшей шее и с твердой уверенностью, что магии во мне они не увидят, взялась за предложенную Юртом руку…

— Я потерял контроль. В тот момент, когда я тебя тащил к дому, неведомая сила заставляла наказать непослушную самку. Ты уж прости, но это оказалось сильнее меня. Ты так сопротивлялась, что я еле удержался, чтобы не прикусить тебе шею. У меня даже частично трансформировалась челюсть. До сих пор не могу понять, что со мной тогда происходило. Одновременно хотелось унести тебя обратно, и в то же время ноги сами шагали сюда, — прошептал Алек, тяжко вздыхая.

— Даже так? Где бы узнать про ваши повадки? Может, всему этому есть объяснение? Тебе бы с сородичами пообщаться, — вздохнула я и тут же вспомнила наш с ним недавний разговор. — Ты за этим хотел сходить в Оргосту? Думаешь, там найдёшь кого-нибудь?

— Не знаю. Я, конечно, хочу повидать мир и познакомиться с сородичами, но я не могу тебя оставить.

— А я не могу держать тебя возле себя всю жизнь. Ты уже взрослый.

— А вот ты нет. Кто о тебе позаботится?

— Юрт. Я поживу здесь, пока тебя не будет.

— Это на тебя так сегодняшняя встреча с магами повлияла?

— Наверное. Мне нужно учиться жить среди людей.

— Расскажешь, что в детстве с тобой произошло? Один из них предположил, что ты беглая преступница.

— А если это правда? Ты ведь ничего не знаешь и притащил меня сюда, — прошептала я ещё тише.

Алек вскинул голову и уставился на меня, не моргая.

— Впредь будешь думать, как устраивать мне такие сюрпризы.

— Ты кого-то обманула? Обокрала? Убила или подстроила поджог? — серьезно спросил он, внимательно разглядывая мои рубцы на шее.

— Это долгая история. Давай не сейчас. Мы с тобой столько неудобства причинили нашим друзьям. Все волнуются, и Агли ты сильно напугал.

— Я думаю, она догадывалась о том, кто я.

— Одно дело догадываться, а другое — видеть. Хорошо, что девчонки не видели твоего оборота.

Алек зарылся носом мне в колени и застонал, а я продолжала его гладить.

— У тебя на спине пушок стал гуще, — прошептала я, проведя пальцем вдоль позвоночника.

— Я порвал новую рубаху, — со вздохом ответил он и поднял голову.

— Идём к Агли, узнаем, как она.

Поздним вечером мы сидели в гостиной со всей семьёй Юрта, кроме самого старшего сына Гирда. Он женился и живёт на соседней улице с красавицей Ифе, так что видим его теперь довольно редко. Ерке уже улыбалась и шутливо перепиралась с сестрой на разные темы. Алек, как всегда, лежал на ковре и слушал, о чём читал вслух Юрт из «Еженедельного новостника». Кенели выстругивал из деревяшки очередную зверушку. Он был подмастерьем в лавке у старого плотника и умудрялся уже зарабатывать, продавая деревянные игрушки. Маленький Хазор давно спал в своей кроватке, а я, как обычно, сидела в кресле поближе к печке и пила отвар шиповника. После моей истерики на морозе почти сразу появились боль в горле и общая слабость, а это первый признак простуды. С моим слабым здоровьем я привыкла лечить себя различными отварами и настойками, но здесь не обнаружились нужные мне травы. Чтобы никого не беспокоить, я не стала говорить о своём недомогании и незаметно подпитала магией Агли, тем самым усугубив своё состояние. К вечеру ей стало намного лучше, появился румянец, и она, сидя в своём любимом кресле, принялась вязать новую шаль. Подогнув ноги, я поплотнее укрыла их пледом и украдкой посмотрела на этих добрых людей. «Вот бы все были как они», — с этой мыслью пришло понимание того, что я действительно могу тут остаться, пока Алека не будет рядом. Тем более, после того дня, когда родился Хазор, за мной осталась та комната, в которой я восстанавливалась. Алек под руководством Кенели смастерил себе добротную кровать, и теперь в этой комнате мы можем ночевать с комфортом. В лесном домике Алек с трудом помещается. Он редко ночует там на лавке в человеческом виде. В основном, свернувшись калачиком, он спит на матрасике возле печки. С его высоченным ростом ему приходится пригибаться, когда переступает порог, а тут потолки высокие и дверные проёмы позволяют ходить свободно.

Ополоснувшись, как всегда, в тазу перед сном, я надела сорочку, которую любезно выдала мне Агли, и легла под пуховое одеяло. Свою старую растянутую майку я постирала и повесила сушить на верёвке, натянутой через всю комнату. «Надо бы попросить себе такое мыло», — подумала я, вдохнув земляничный аромат, исходящий от моей майки. Алек мылся в бане, и когда он, раскрасневшийся, зашёл в комнату, нежный аромат земляники тут же пропал под натиском хвойного запаха пихты. Я даже села, вытаращив на него глаза.

— Как ты терпишь этот кошмар? — возмутилась я, вглядываясь в полумрак комнаты.

— Ты про баню? Или этот хвойный запах? — спросил он, бросая полотенце на спинку стула.

— Про баню, конечно! Там же невозможно находиться от жары, — возмущённо ответила я, отведя взгляд в сторону.

— Ты ничего не понимаешь. Мыться в бане и париться — настоящее блаженство. Я тоже когда-нибудь построю баню. Девчонки, кстати, завтра тебя туда затащат. Они давно хотят тебя отмыть.

— Не надо меня отмывать! Я чистая! И мне тёплой воды в тазу достаточно, — пробурчала я, накрываясь одеялом.

— Давай рассказывай свою страшную тайну, и мы забудем этот день как страшный сон.

— Ты говоришь, как взрослый человек, то есть оборотень, — изумилась я.

— Ты же сама сказала, что я уже взрослый! И вообще, тебе нужно общаться с людьми побольше и книги читать. Там много чего интересного пишут.

— Ладно, слушай мою историю и не смей потом мне когда-либо говорить, что я глупая дурочка, придумавшая себе свои страхи, — пробурчав это, приподнялась, чтобы взбить подушку и подложить её под спину. — Дом, в котором я росла, был третьим по левую сторону от рынка. Юрт сказал, что сейчас там лавка мясника Крознека, а тогда это был небольшой закуток с одинаковыми старыми лачугами. Мать моя была… как же её назвать? Гулящая она была… за деньги… ну, ты понял! Мужиков обслуживала. Бывало, каждый день, да по несколько человек, но весь заработок она спускала на выпивку. В доме никогда не было нормальной еды. Бывало, к ней сразу шли с бутылкой, поэтому я росла вечно голодная и почти раздетая. С четырех лет я попрошайничала на рынке, а когда родился мой брат Мелек, я стала его таскать с собой, потому что мать после того, как оправилась от родов, вернулась к своему любимому занятию, напрочь забыв про ребёнка. Все заботы о нём легли на мои плечи. Мне тяжело до сих пор говорить о тех временах, но с годами воспоминания действительно притупляются, и я уже не так остро реагирую. Только кошмары не оставляют меня, и ты это знаешь. Не буду рассказывать, что пришлось мне пережить с грудным ребёнком на улице, когда тебя ненавидит собственная мать и соседи, но благодаря Мелеку я выжила и не сгинула, как другие беспризорные дети. Попадались иногда сострадательные люди, которые, видя двух детей, не отгоняли от лавки с продуктами, а наоборот, угощали… — Невольно вспомнился Дилип и его добрая мама… — Ладно, расскажу тебе самое главное: за день до несчастья Мелек заболел. Скорее всего, отравился. Он ведь постоянно поднимал всё подряд с земли и тянул сразу в рот. Его рвало с вечера, и он был очень горячим. Мне на тот момент было девять лет, и я уже знала о своей магии. Я осознавала то, что как раз у меня есть дар исцеления, но я совсем не понимала, как им пользоваться. Всю ночь я держала братишку на руках и пыталась его вылечить, в то время как за стенкой наша мать обслуживала очередного клиента. Утром я решила бежать к лекарю, украв у матери деньги, которые она не успела пропить со своими дружками, но лекаря не оказалось на месте. Прождав его несколько часов, побежала обратно. И вот, приближаясь к своему закоулку, увидела густой дым. Мой дом, как и соседские два, полыхали, а толпа, собравшаяся на улице, пыталась их потушить, бегая с вёдрами к колонке и обратно. Я, не думая, забежала внутрь спасать Мелека. Всё было в дыму. Рушилась крыша, и горящие куски падали, задевая меня, но я этого даже не замечала. Я пробиралась через завалы в комнату, где спал мой брат. Я не успела. Он задохнулся во сне, но тогда я этого не понимала. Я водрузила его себе на спину и понесла на выход. В коридоре обрушилась балка и ударила меня вскользь. Я упала, но тут же поднялась на колени и волоком потащила Мелека к выходу. От очередной искры вспыхнули волосы, и в одну секунду вместо моей густой шевелюры остались жалкие оплавившиеся короткие пряди. Вытащив местами обожжённое тело моего Мелека, я жутко кашляла и не сразу поняла, что сама тоже сильно обгорела. Пока я рыдала над братом, пытаясь привести его в сознание, кто-то облил меня водой. От боли я закричала, но Мелек так и не очнулся. Я обхватила его голову руками и, вспоминая, как я оживила птицу, стала молить Мать-прародительницу и всех Святых. Вокруг шумела толпа, и я чётко услышала слова нашей соседки о том, что мы, сучье отродье, наконец-то получили наказание за деяния нашей матери. К её крикам присоединились другие соседи. Они кричали, что из-за нас они лишились домов, а потом рядом возник мерзкий Кюн. Он, наверное, единственный, кто не побывал в постели моей матери. Никогда не забуду, как он наклонился ко мне и прошептал прямо в ухо: «Это моя месть этой шлюхе, а тебя я подожду. Через пару лет ты отработаешь все долги своей дорогой мамочки». Приложив голову к груди Мелека, я наконец поняла, что он мертв, и у меня не получилось оживить его. Рыдая над телом моего ангелочка, я закричала от боли — душевной в первую очередь. В груди нестерпимо зажгло, и я, подняв голову, собрала всю свою ненависть к этому поджигателю и толкнула. Нет, не руками. Только подумала, чтобы он отошел от меня подальше, и он действительно в ту же секунду отлетел на несколько метров. Неудачно приземлившись, он ударился головой о край каменного крыльца соседнего дома. Тело его затряслось, и он тут же умер, а толпа взревела. Они кричали, что я убийца, и хотели закинуть меня обратно в горящий дом. Только одна женщина заступилась, сказав, что это несчастный случай, но жена мерзкого Кюна верещала громче всех. Я лишила её не только дома, но и мужа. Толпа бесновалась. В меня полетели камни, ведра и различный мусор, а я, глупая, даже не пыталась увернуться. Я закрывала собой тело моего братишки, и, наверное, меня бы там и убили, но по воле случая рядом оказался помощник судьи из Оргосты. Он заставил толпу умолкнуть и, оглядев тело Кюна, сказал, что отвезет меня на суд, потому что тут замешана магия. Кто-то схватил меня за остатки моего платья и швырнул в машину. Уезжая от кричащей толпы, я продолжала смотреть на тело моего братишки, к которому так никто и не подошёл. Мать я не видела, и надеюсь, она сгорела, иначе это было бы несправедливо. Помощник судьи оказался тоже не очень хорошим человеком. Он отвез меня подальше от деревни и выкинул на дорогу возле леса. Очищая сидение, он ворчал, что ему не нужны проблемы, так как я всё равно умру по дороге. А труп в своей новенькой машине он везти не хочет. Пока он рылся в багажнике, я решила, что он хочет меня добить. Недолго думая, скатилась в траншею, нырнула в придорожные заросли и, гонимая страхом, на четвереньках поползла в лес. Ползла сколько могла на шум воды. Я надеялась, что холодная вода сможет облегчить боль, но до речки так и не добралась. Потеряла сознание, а когда очнулась, была ночь, и рядом со мной сидел волк. Историю знакомства с Кавимом ты знаешь, — устало сказала я и поняла, что глаза мои сухи, в отличие от того дня, когда я рассказывала об этом Юрту.

Алек молча смотрел на меня, и в темноте я отчетливо видела, как светятся его глаза мягким голубым светом.

— Мелеку тогда было почти пять. Двадцать лет прошло, а я до сих пор живу с этими воспоминаниями. Я виню себя за то, что оставила его там, — еле слышно произнесла я, превозмогая боль в горле.

— Ты ведь сама была ребёнком, и это настоящее чудо, что ты выжила после такого. В тот день ты не только при помощи магии отомстила за брата, но и получила новый дар. Ты у меня особенная. Я всегда это знал. Вот только всё время забываю, сколько тебе лет. Ты не только не взрослеешь, но и не умнеешь. Осталась такой же глупой девчонкой, как была, — пробурчал он, укладываясь на бок.

«Вот знает, как взбесить меня!» — подумала я и швырнула в него своей подушкой.

Алек молча поймал её и, подложив под голову, отвернулся к стене. Хотела сначала возмутиться, но промолчала. Сон как рукой сняло. Не знаю, что вынес для себя из моего рассказа Алек, но я постараюсь впредь больше не думать о прошлом. Переключив свои мысли в другое русло, неосознанно вспомнила магов. Рыжий мне совсем не нравился. Не могу объяснить почему. Вроде не урод, даже наоборот — привлекательная внешность, но его этот пристальный взгляд… Второй мужчина мне показался каким-то обыкновенным и незапоминающимся, кроме его огненных глаз. Благодаря сну я Рыжего отчётливо помнила, а вот второго, наверное, и не узнаю, встреть его на улице… хотя вру. Я вру сама себе. Узнаю! Ещё как! Глаза. У него очень красивые глаза, густые ресницы и чёрные брови… И сильные руки. Такие же, как у Алека, но кожа у него не такая горячая и совсем нет мозолей. От страха я больше ничего не разглядела и даже не смогу сказать, какого он возраста… Так! Стоп! О чём я думаю? Увидела за столько лет нового человека и задумалась непонятно о чём! Придётся с Агли и девочками прогуляться по деревне. Людей посмотреть. Да и вообще пора уже привыкать к новой жизни. Одной жить в лесу тяжело, а Алека я всё же отправлю искать своих сородичей.

Тэун Хаас

Как только мы вернулись домой к Майге, я велел Омиду залезть в горячую ванну, потому что моей согревающей руны ему было недостаточно. В этот раз он сильно замерз, и я даже забеспокоился о его здоровье. По рассказам моей матушки, я знал, каким болезненным ребёнком он рос, так как мои родители были много лет в хороших отношениях с семьёй Гайлис. Когда родился Омид, мне было тринадцать лет, и за это время мне довольно часто приходилось с ним общаться. Больше не дам ему управлять снегоходом. Из-за его невнимательности мы съехали с дороги и застряли посреди поля в какой-то борозде. Ненавижу физические нагрузки на морозе. Пришлось попотеть и поработать лопатой. Почему-то побоялся топить снег, не зная точно, куда мы угодили. Поднявшись к себе, я быстро разделся и отправился в душ. Майга уже спала и нас не встречала, чему я был рад. Не пришлось ничего рассказывать. Постояв под горячими струями, немного успокоился и передумал отправлять Омида домой. Он может пригодиться в поисках информации о Замарашке. Почему я опять о ней думаю? Чем она так понравилась Омиду, вообще непонятно. На экзотику потянуло? Я бы побрезговал даже сидеть с ней за одним столом. Таких грязных женских рук я ещё не встречал. Ну хорошо, руки, может, и не были грязными, но вот под криво обкусанными ногтями точно были тёмные пятна. Да и сама кожа какая-то странная. Брр! Аж мурашки пробежали.

Спустившись на кухню, обнаружил задумчивого Омида. Он стоял спиной к двери и ел прямо из кастрюли какой-то очередной «шедевр» моей тётушки. Объедать парня стопроцентно невкусным варевом я не собирался, поэтому взял хлеб и решил сделать себе бутерброд.

— Они обращаются с ней как с животным. Притащил… бросил… А ты заметил, как она вздрогнула, когда этот странный Юрт прикоснулся к ней? Держат в лесу, чтобы люди её не видели и ничего не знали. Измываются над бедняжкой. Вот почему она так всего боится! Её страх сковал меня в той комнате так, что было трудно дышать.

— А я так не считаю. Ты был просто оглушён её эмоциями, а я здраво оценил обстановку. Нормальные они.

— Я хочу забрать её с собой.

— И зачем она тебе?

— Не могу объяснить… просто я так чувствую, что нужно забрать её в город… а там буду заботиться и… любить.

Я рассмеялся во весь голос. Он точно сошёл с ума! Придётся архимагу сообщить, что его сын тронулся умом и его нужно показать лекарям. Омид удивлённо смотрел на меня, но ничего больше не сказал. Тогда я попытался спустить его на землю.

— Ты уверен, что она захочет ехать с тобой в город? Насильно увезёшь? Чем ты будешь лучше их? Раз думаешь о них плохо. Да и зачем тебе малолетка? Сколько ей? Лет пятнадцать?

— Почему насильно? Любая была бы рада покинуть эту дыру.

— И оборотня её с собой заберёшь? — улыбаясь, спросил я, отрезая ломтик колбасы.

Омид скривился, небрежно поставил кастрюлю на стол и, взмахнув ложкой перед моим лицом, воскликнул:

— Впервые в жизни я хочу помочь человеку!

— А ты думаешь, что ей нужна твоя помощь? Я не заметил, что она была тебе рада.

Омид кинул ложку на стол и стремительно покинул кухню, а я снова задумался о том, как его отправить поскорее к отцу. За эту неделю он мне порядком надоел. Хотелось провести тихий отпуск в компании тётки, а приходится общаться с человеком, которого и другом-то назвать не могу.

Проснулся я от Омидовского пения. Судя по звукам фортепиано, доносившимся до моих ушей, тётушка ему аккомпанировала, а он старался изо всех сил. Мелодия прерывалась звонким смехом и тут же начинал звучать другой мотив. Глянув на часы, я резко сел. Половина двенадцатого! Умотала меня возня с этим паршивцем. Обычно я никогда так долго не сплю. Приведя себя в порядок, спустился прямиком на кухню. На столе меня ждал мой остывший завтрак в виде какой-то размазни в тарелке и четыре фаршированных блина. Любимая моя тётушка была на удивление нехозяйственной женщиной. Готовить она никогда не любила и не умела. Я ей предлагал нанять кухарку, но она отказалась. В следующий свой отпуск приглашу с собой Глорию. Думаю, мама будет не против. Глория работает на нашу семью около двадцати лет. Дети её давно выросли, живут своей жизнью, внуков ей не привозят. И вот она радует нас различными кулинарными изысками. Избаловала она меня вкусной и, самое главное, разнообразной едой. Когда я не в разъездах, то обязательно набираю дома пару лишних килограммов, и даже тренировки не спасают. Закинув в рот пару ложек, как оказалось, овсянки, я скривился. Соли не хватало. Я бы даже сказал, что соли совсем в ней не было. Отодвинув кашу, принялся за блины. Творог. Неплохо. Запив их кофе с молоком, отправил запрос в Управление на новый артефакт.

— Тэун! Я всё решил! Мы сегодня же едем в Цисмар! Я признаюсь Аше в чувствах. Она, узнав о них, по-другому станет ко мне относиться. Перестанет бояться, и мы сможем поближе познакомиться.

— Тебе сколько лет? Рассуждаешь как подросток. Или начитался тёткиных любовных романов? С чего ты вообще взял, что она там осталась? Скорее всего, оборотень унёс её обратно в лес.

— Тогда…

— Не тогда! Я не пойду с тобой больше в лес! И искать её дом я не намерен.

— У семейки спросим. И не нужно ничего искать. Тэун! Я с хорошим предлогом приду. Ей нужен лекарь. Может, у них нет денег на его услуги, а я всё оплачу.

Как он мне надоел со своей Замарашкой! Перед взором встали её худощавые ноги в грязных колготках и замотанной щиколоткой. Не похоже было, что у семьи Каулиньш не хватало денег, но это же деревня, может, просто там нет лекаря?

— Ладно, вызову господина Хубера. Он как раз возьмёт с собой артефакт, и мы поедем в Цисмар. Сегодня мне можно отдохнуть от твоей болтовни?

— Да, пожалуйста, — фыркнул он и пружинистой походкой покинул меня.

Весь день он и вправду не попадался мне на глаза, и только вечером заглянул ко мне в кабинет спросить, во сколько завтра прибудет лекарь. Я успокоил его тем, что в двенадцать дня мы должны быть уже в деревне, а господин Хубер прибудет сразу туда, в дом старосты. Омид радостно потёр руки и, улыбаясь своим явно не особо умным мыслям, отправился спать. А я засиделся допоздна, разбираясь с тётушкиными документами. Раньше этим занимался отец, когда не стало Абхея, а теперь вся эта рутина легла на меня. Большой дом требует много забот. Далеко за полночь мне пришёл вестник от обер-гофмейстера о сокращении моего отпуска и прибытии в Балик. Разрешено использовать портальный камень. Это меня в данной ситуации даже обрадовало. Омида прихвачу с собой, и не придётся выдумывать истории для его отца насчет девчонки.

Еле проснувшись, мне пришлось наспех позавтракать, так как Омиду не терпелось сесть за руль и как можно скорее приехать в деревню. На машине мы ехали дольше, но зато в тепле. Всё вокруг заметало с такой скоростью, что мне приходилось постоянно следить за дорогой. Я, конечно, не сомневался в навыках вождения у Омида, но я привык всё держать под контролем.

В доме старосты нас уже ждал лекарь, мой старый знакомый господин Хубер. Он радостно пожал мне руку и передал артефакт. Староста успел попользоваться его услугами и попросил быстро не покидать деревню из-за большого количества больных. Пообщавшись со старостой, я убедился, что мужчина не зря занимает свой пост, и, воспользовавшись моментом, спросил у него про Ашу. Тот долго думал, вспоминал, перебирал что-то в голове, а потом позвал жену. Женщина была больше осведомлена о жителях деревни, но девушку с таким именем и внешностью, какую я описал, она не знала. Тогда я попросил адреса старожилов, которые могли помнить девочку Ашу или её родителей, и она сразу же написала несколько фамилий — на её взгляд, самых осведомлённых людей. Омид всё это время молчал и внимательно слушал, чем меня порадовал. Не успели мы выйти из дома, как на носилках принесли мужчину, а на улице уже выстроилась целая очередь.

— Как здесь быстро работает оповещение! И не надо никакой магии, — хмыкнул я и обратился к лекарю: — Господин Хубер, я надеюсь, два часа вам хватит на приём внеплановых пациентов?

Лекарь кивнул и тут же поспешил к больному, а я потянул Омида за собой на улицу.

— Пока он занят, посетим парочку старичков.

— Мы так не договаривались! Аше тоже нужна помощь господина Хубера! Пусть сначала осмотрит её! — воскликнул Омид, вырывая свой локоть из моего захвата.

— Никуда твоя Замарашка не денется!

— Не называй её так! — чуть ли не взвизгнул он.

— Её жизни ничего не угрожает, в отличие от этих людей! — махнул я рукой на очередь, теряя терпение.

В подтверждение моих слов раздался пронзительный детский плач. Люди, стоящие в очереди, стали пропускать вперёд женщину с орущим ребёнком на руках. Омиду пришлось согласиться со мной.

— Только ко всем не поедем. У нас нет столько времени! — проворчал он, садясь в машину.

По пути к намеченному адресу я поделился своими мыслями по поводу того, что проще опросить людей самому, чем нанимать ищейку.

— Зайдём в два места, а потом у Юрта узнаем, где твоя Аша. Может, она в лесу. Господина Хубера в чащу я не поведу, и тогда придётся приглашать её в деревню.

Омиду снова пришлось согласиться, и мы приехали к первому дому, где жила вдова Друва. Сухенькая старушка пригласила нас в дом и предложила погреться да выпить с ней чай. Она была одинока и редко кто приходил к ней в гости. Я спросил её об Аше, а затем попросил припомнить, бывали ли странные события, связанные с магами. Она поведала нам о разных людях, что никоим образом не касалось Замарашки, и вот когда я уже решил уходить, она упомянула про убийство сапожника.

— Маг она была, это точно. Вспышка яркая, и всё. Имя не помню и что с ней случилось дальше, не знаю. А вы, любезные, случайно не водные маги? — спросила она, глянув на старый декоративный фонтанчик в углу комнаты.

— Увы, нет. Спасибо за чай, нам пора, — выдохнул я, поднимаясь на ноги.

Омид быстрее меня выбежал на улицу.

— Какая утомительная старушка, — проворчал он, садясь за руль. — Если во втором доме будет такая же, я взвою. Старческие эмоции меня загоняют в уныние.

— Чему тебя учит твой наставник? — улыбнувшись, спросил я.

— Ну, уж не со старушками чаи распивать. Садись быстрей, — воскликнул он и повернул ключ зажигания.

Во втором доме нас встретил молодой парень. Услышав имя своей бабки, махнул рукой на закрытую дверь в конце коридора.

— Она не в себе последние полгода. Вряд ли что расскажет вам полезного, — проговорил он, открывая для нас дверь.

— Какого опять тебе надо? Пошел вон, щенок! — закричала пожилая женщина, как только парень шагнул внутрь.

— К тебе пришли. Не ори! — крикнул он в ответ и тут же вышел.

— Не хочу никого видеть! Сейчас собак натравлю! — продолжала она кричать.

— Уважаемая госпожа Кюн! Добрый день, — сказал я, повысив голос.

Сумасшедшая бабка сразу притихла и ровно села в своем кресле-качалке. Довольно цепким взглядом окинула нас с Омидом и елейным голосом заговорила:

— Доброго дня, господа маги. Наконец-то вы пришли! У нас отродясь такого не было! Старая ведьма украла мои розы. Она воровка! Притворяется добренькой, а сама проклятья на всех насылает! А этот хитроглазый проходимец в еду мне яда подсыпает. Сколько раз ему на голову жратву вываливала! А! Вспомнила ещё! Мелкую мерзавку надо казнить, она убила моего мужа и сожгла дом своей магией!

— Мы не за этим пришли, — ответил я, но она словно не слышала. Пригладила свои седые волосы ладонью и продолжила:

— Мне обещали разобраться с моей жалобой, но так никто и не пришёл. Какой ей срок дали на суде?

— О ком вы говорите? — влез со своим вопросом Омид.

— О ком ещё? Дочь этой шлюхи, что пыталась соблазнить моего мужа! Не смогла увести из семьи и сожгла мой дом! Спросите у моего сына! Он всё видел вместе со мной! Ксабир! Скажи им! — обратилась она к вновь вернувшемуся парню.

— Не слушайте её. Она не в себе, я же говорил. Ба! Двадцать лет прошло! И я не Ксабир! Твой сын умер от сердечного приступа в прошлом году.

— Зачем ты мне врёшь, гадёныш? Дом сгорел на прошлой неделе!

И тогда я понял, что зря мы сюда пришли. Попрощался и первым вышел. Омид выскочил сразу же за мной, а когда парень закрывал дверь, мы услышали, как она начала причитать. Она жалела своего мужа, приговаривая, что давно хотела удавить эту паскуду и отравить её мерзких детишек, но проклятая ведьма Аша отняла у неё всё. Мы с Омидом встали как вкопанные. Не может же нам так повезти! Я тут же посмотрел на хмурого парня и решил узнать у него всё, что он знает о том пожаре.

— Да, сгорело тогда четыре дома. У девчонки случился магический выброс, а мой дед просто случайно оказался рядом. Его откинуло волной, он упал и пробил голову. Так мне отец рассказывал.

— А что за девочка и где она сейчас?

— Так умерла. Она же вынесла из горящего дома ребёнка, когда сама горела и живого места на ней не было. От таких ран люди не выживают.

Мне ли не знать силу огня. Прикинул, что события были двадцать лет назад, и точно не могут касаться нашей замарашки, поблагодарил парня за рассказ и повёл задумчивого Омида на улицу.

— Жуть какая. Мне не приходилось ещё видеть сумасшедших. От неё исходило столько злости и гнева, что меня до сих пор тошнит. Давай немного отдохнём? — прошептал Омид, растирая пальцами свои виски.

Посидев минут десять на скамье возле соседского дома, мы поехали к Юрту. Омид был бледен и молчалив.

— Плохо выглядишь. Может, к господину Хуберу?

— Нет. Я в порядке, — ответил он и, как только приехали, поспешил покинуть машину.

Собаки заливались лаем, но открывать, похоже, никто не собирался. Потоптавшись на месте, я уж подумал, что дома никого нет, как вдруг калитка приоткрылась, и на нас уставилась одна из дочерей Юрта.

— Добрый день, — поздоровался я первым.

— Опять вы? Отец велел вас не впускать, — хмуря брови, сказала она.

— А зачем же так грубить? Мы поговорить хотели, — попытался я быть вежливым, слегка повысив голос из-за непрекращающегося лая.

— Да в дремучий лес ваши прелюдии! Башка от этого гавканья трещит, — выпалил Омид и подвинул меня в сторону. — Мы вызвали для Аши целителя, и он сейчас находится у старосты. Мы пришли узнать, здесь ли она, и если нет, то скажи, как её найти.

Девушка явно не ожидала такого напора и вопросительно посмотрела на меня, решив удостовериться в том, что услышала. Я кивнул, подтверждая его слова, и на её лице возникло сомнение. Она слегка повернула голову, взглянула на дом, а затем пригласила войти во двор.

— Отец как раз пошёл к старосте. Значит, целителя сюда скоро приведёт. Если это правда и вы посодействовали в этом, то мы будем очень благодарны.

— Ты такая доверчивая. Плохо тебя отец воспитал, раз ты его ослушалась, — зачем-то ляпнул Омид, тем самым перепугав девушку настолько, что она в одно мгновение отскочила от нас.

Наклонилась к проёму между домом и хозяйственной пристройкой, вынула ружьё и, взведя курок, прицелилась в голову Омиду. Тот ошалело замер, глядя в дуло, и вдруг неожиданно стал оседать. Девушка, испугавшись его движения, шагнула назад и, оступившись, нажала на курок. У меня тут же сработал огненный щит, и пуля, врезавшаяся в него, мгновенно расплавилась. Я, не теряя времени, выхватил ружьё и опустошил обойму. Мне хватило пары секунд, чтобы оценить обстановку и удостовериться, что всё обошлось. Откинув оружие подальше, посмотрел на идиота, валяющегося у меня в ногах. Затем на шокированную девчонку. Она, приложив к щекам ладони, судорожно хватала воздух. Видимо, подумала, что застрелила его. В широко раскрытых глазах был виден необъятный ужас от понимания содеянного.

— Успокойся, он жив. Ему до тебя уже было плохо, он в обмороке, — сказал я, переворачивая дуралея на спину.

Девчонка заревела в голос, и тут же на крыльцо выбежала мать.

— Недоразумение вышло. Разрешите его в дом занести? — спросил я, поднимая Омида.

Женщина кивнула и потянула за руку свою рыдающую дочь.

Аша

Как и предполагалось, я заболела. Под утро начался кашель и поднялась температура. Когда рассвело, в окно постучалась Вафа. Алек впустил её и отправился будить Агли. Ворона, соскучившись, уселась мне на грудь и выпросила почесушек. Пришедшая Агли принесла воду и высыпала в неё порошок. Я, не спрашивая названия лекарства, послушно выпила горькую жидкость.

— Надо сходить ещё купить, а то оказалось, это остатки у меня залежались. Давно у нас никто не болел, — тихо сказала она, положив ладонь на мой лоб.

— Отправьте Алека домой, он принесёт мою лекарскую корзинку. Не нужно деньги тратить, — прохрипела я.

Агли поправила одеяло и, не закрывая за собой дверь, отправилась дать Алеку поручение. В этот раз моя простуда была гораздо сильнее. К привычному кашлю, насморку и головной боли добавилась ломота в костях, а ногу словно разрывало изнутри. Она опухла ещё сильнее, и каждое движение сопровождалось острой болью. Когда проснулась Ерке, она принесла немного льда, завёрнутого в полотенце. Посидела со мной, поприкладывала холод к ноге, затем обтёрла влажным полотенцем мои руки и лицо. Раздеть себя я не дала. В полубреду я слышала, как Юрт сообщил о том, что в деревню приехал лекарь и он пойдёт сейчас к старосте просить о помощи. Аи напросилась идти с ним, а я снова стала уплывать в беспамятство. Во сне я видела огненные глаза вчерашнего мага, а потом слышала его голос, но что он говорил, я не могла понять. Потом меня стало мотать из стороны в сторону. Кружилось всё как в водовороте, и перед глазами замелькали разные события моей жизни.

— Какая необычная девочка, — услышала я незнакомый голос. — Господин Хаас, я чувствую в ней родную магию, но она не держится в ней. Словно через сито куда-то рассеивается.

— Вы точно чувствуете в ней наличие дара? — узнала я голос вчерашнего мага.

— Не могу быть уверенным, но будь она целитель, то без труда бы себя вылечила, а так… Давайте проверим на артефакте?

— Конечно, — ответил маг, и я почувствовала, как меня взяли за руку.

Сжав пальцы, я с трудом разлепила глаза.

— О! Чудесно! — воскликнул мужчина, приблизив ко мне своё лицо. — Пришла в себя! Это замечательно! Прошу потерпеть немного. Я уколю ваш пальчик и сразу же отпущу, — добродушно проговорил он и крепче зажал моё запястье. Сопротивляться не было сил, сомкнув веки, я снова представила, что я — это не я и кровь не моя.

— Снова ничего, — сказал огненный маг, и я услышала звук закрывающейся коробочки.

— Интересно… — протянул старик, отпуская мою руку. — Ладно, девочке скоро полегчает, а я пойду проведаю господина Гайлиса.

Как только я услышала удаляющиеся шаги, открыла глаза и обнаружила рядом с собой мага. Он не ушёл, а сел на табурет, что стоял рядом с кроватью, и пристально рассматривал моё лицо, от чего я тут же смутилась.

— Пить, — еле выдавила я из себя сиплым голосом.

Мужчина потянулся к прикроватной тумбе, налил из графина светло-жёлтую жидкость и тут же протянул мне кружку. С огромным трудом я оторвала голову от подушки и, собравшись с силами, приподнялась, чтобы взять её. Сделав глоток, как оказалось, компота из морошки, сморщилась от довольно кислого вкуса. И обратила внимание, как маг вытирает свои пальцы платком. Неужели я облила его, когда принимала кружку? Рука, хоть и тряслась, но вроде бы ничего не расплескала. Недоуменно оглядела одеяло на предмет мокрых пятен и, убедившись, что всё сухо, посмотрела на мага. Он слегка скривил губы и резко встал. Брезгует, что ли? Ну, точно! Ему неприятно находиться рядом со мной. Знаю я этот взгляд. Всё детство на меня так смотрели соседи. Прикрыв глаза, сделала несколько глотков и, опустившись обратно на подушку, поставила кружку себе на грудь. «Если ему так противно, почему не уходит?» — с обидой подумала я, и вдруг почувствовала, как он забрал из моих рук недопитый компот. Стук фарфора о поверхность тумбочки, шаги и скрип двери. Ушёл. Прислушавшись к своему самочувствию, пошевелила ногой. О, Мать-прародительница и все Святые! Спасибо за магов-целителей! Радуясь чудесному исцелению, я посмотрела на шкаф, угол которого облюбовала Вафа. Подруга, увидев мой к ней интерес, вспорхнула и приземлилась на край кровати. Погладив мою красавицу, я попросила её позвать Алека. С этим у нас нет проблем. Алек знает: если ворона садится ему на голову и три раза легонько клюет, это значит, что я его зову. Вот и сейчас она тут же спрыгнула на пол и деловито пошагала к двери. Хорошо, что маг плотно её не закрыл, так бы пришлось вставать.

Алек прибежал через пару минут, следом зашла Ерке. Обогнув моего оборотня, наклонилась надо мной и положила ладонь на лоб.

— Вот что значит целитель! Как твоя нога? — спросила она, улыбаясь.

— Не болит! Откуда взялся лекарь? И этот, вчерашний?

— Тут такая история произошла… — почему-то шёпотом заговорила она. — Я чуть господина Гайлиса не застрелила с перепугу, а господин Хаас магическим щитом закрыл его. Огненное полотно вдруг возникло из ниоткуда и тут же пропало. Одновременно и красиво, и страшно было.

— Так он огненный маг? — спросила я, вспоминая его глаза.

— Огненный, а ещё очень красивый, — мечтательно произнесла она, закатив глаза к потолку.

— Кхм, — кашлянул Алек и хмуро глянул на неё.

— Так вот, когда отец услышал, как соседский пацан кричал на всю улицу, что к старосте приехал городской целитель, он тут же пошёл туда вместе с Аи. И вскоре пришли маги. Они тоже хотели тебя к этому магу отвести, но у нас вышло недоразумение, и господин Гайлис упал в обморок. Он, оказывается, какой-то чувствительный маг, и мои эмоции его добили… так мне господин Хаас объяснил. Ну а потом, когда этого чувствительного мага уложили на диван, стали ждать лекаря.

— А огненный маг заходил ко мне, пока я спала?

— Заходил. Не поверил, что ты болеешь. Разозлился даже, когда маменька не хотела его пускать.

— Зачем? Зачем я им сдалась? Неужели чтобы проверить второй раз на артефакте?

— Господин Гайлис сказал, что хотел тебе помочь. Он специально для тебя мага-целителя пригласил.

Я удивлённо посмотрела на Алека, а тот, нахмурившись, думал о своём. По лицу вижу, как не нравятся ему эти маги, как и мне.

— А ещё они хотят с тобой поговорить, как только тебе станет лучше, — добавила она.

— Раз так, не будем откладывать встречу! — решительно произнесла я, откидывая одеяло в сторону. — Чем быстрее узнаем, зачем они пришли, тем быстрее они оставят нас в покое! — ещё увереннее сказала я и попросила Ерке помочь мне собраться.

Умывшись, обтерла себя влажным полотенцем и надела голубое платье. Оно когда-то досталось мне от Аи, и я еще ни разу его не надевала. Этот наряд мне казался слишком красивым, поэтому лежал и ждал особого случая. Разговор с магами я не считаю таковым, но другой чистой одежды в комнате не оказалось. Девчонки постарались, тут и к гадалке не ходи. С приходом Ерке я попросила принести мои другие вещи, но она ответила, что всё в стирке. А потом я вспомнила, что они хотели затащить меня в баню, и совсем сникла. На этом мои сборы не закончились. Ерке усадила меня на табурет и довольно быстро заплела пышную косу, а затем велела обуть туфли на маленьком каблучке.

— Зачем всё это? — недоуменно спросила я. — Зачем ты меня так красиво наряжаешь для встречи с какими-то магами? — воскликнула я, сдергивая с косы тяжелую заколку.

— Аша! Я тебя не наряжаю! Это обычная одежда, в которой ходят все девушки.

— Мне это не нужно! Не обижайся, — тихо ответила я и распустила волосы.

Не время объяснять ей, что я таким образом прячу шрамы на шее.

Ерке махнула рукой и, поднявшись, оправила свою юбку, а я как была босиком, так и пошла на встречу с неизвестностью. Не знаю, какого храбрина они добавили мне в компот, но страха я совсем не ощущала. Слабость была, и ноги не совсем уверенно двигались, но мыслей сбежать точно не было. Спускаясь по лестнице, я услышала разговор, доносившийся из гостиной.

— Спасибо за лекаря! Староста, наверное, уже рассказал, как туго у нас с ними? — узнала я голос Юрта.

— Рассказал. Я уже отправил запрос в столицу. А как дела в соседней деревушке? — спросил огненный маг.

— В Оргосте есть лекарь, но он уже в возрасте и к нам не приезжает, — ответил Юрт.

— Зачем вы живете тогда в такой глухомани вдали от цивилизации? Ни магов, ни удобств, — воскликнул рыжий, и я ускорила шаг, чтобы ответить на его вопрос.

Схватившись за перила, почувствовав, как от быстрой ходьбы сбилось дыхание, я замерла на ступеньке и, тяжело вдохнув, обвела хмурым взглядом всех присутствующих.

— А зачем вы сюда приехали? Мало развлечений у вас там, в столице? Захотелось простой народ посмотреть? Посмотрели? Не нравится? — глянула я на огненного мага. — Так возвращайтесь к своей цивилизации! Мы здесь отлично живём и без магии прекрасно справляемся! — сказала я и шагнула, отпуская опору.

Юрт тут же поднялся с кресла, и было видно, как ему не понравились мои слова. Но я уже решила поскорее прогнать незваных гостей, а потом уже извиниться перед ним и Агли. — Господин Маг, вы, наверное, хотите услышать от меня слова благодарности, и поэтому не уезжаете из этого дома? — спросила я, глядя на Рыжего.

— Не совсем, — ответил он и тоже поднялся на ноги.

Огненный маг сидел, развалившись на диване, с ехидной полуулыбкой. Лекаря в комнате не было, а вот Агли, подхватив поднос, деловито сбежала на кухню.

— Аша, присядь, пожалуйста, — мягко проговорил Юрт, беря меня за руку. Мне пришлось подчиниться и сесть в кресло. Краем глаза я увидела, как господин Хаас посмотрел на мои ноги и тут же отвёл взгляд на своего друга.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в город. Я покажу тебе, как можно жить, не зная нужды, — воскликнул Рыжий, а мне показалось, что я ослышалась.

Ошарашенно посмотрела на него, а тот, подойдя ко мне, вынул из кармана красную коробочку и, открыв её, вынул золотой браслет.

— Прими этот скромный подарок. Отныне у тебя будет всё, что пожелаешь. У меня есть свой дом, небольшой, правда, всего четыре спальни, но он в столице. Отец не будет против, если ты там будешь жить. Он всё равно там не появляется, — напористо говорил он, а я перестала его слушать и медленно перевела взгляд с браслета на его лицо, затем посмотрела на ошалевшего Юрта, у которого от удивления даже рот открылся, а затем посмотрела на ухмыляющегося огненного мага.

— Ну что? Ты согласна? — спросил Рыжий, потянувшись за моей рукой.

— Нет, — ответила я и спрятала руки за спину.

— Почему? Я даже твоего оборотня заберу, — уже не так уверенно проговорил он, продолжая стоять в нелепой позе с протянутой рукой.

— Нет, — повторила я и почему-то снова посмотрела на его друга. Тот перестал улыбаться и внимательно смотрел на нас.

— Аша, я дам тебе подумать до завтра, но сразу скажу, что я так просто не сдамся. Ты мне понравилась, и мне необходимо тебе помочь. Не каждой девушке так везёт выбраться из этой дыры, — слегка надменно проговорил он и, закрыв коробочку, положил ее мне на колени.

Первое, что захотелось сделать, — это швырнуть в него этой коробкой. Второе — высказать всё, что думаю о нём и его помощи. Но, посмотрев на Юрта, я молча встала, продолжая держать руки за спиной. Коробочка упала на пол, и я, воспользовавшись тем, что он отвлекся на неё, резко шагнула в сторону и просто сбежала. Возле самого выхода из дома меня перехватил Алек и, подхватив на руки, понёс на второй этаж.

— Отпусти меня! Я хочу домой, — зло шептала я, дрыгая ногами.

Я была готова даже ударить его, лишь бы он меня отпустил. Схватила Алека за плечо и еле сдержалась, прекрасно понимая, что он ни в чём не виноват. Это всё из-за сумасшедшего Рыжего! Из-за него я не могла больше находиться в этом доме. Мне хотелось убежать в лес, чтобы, наконец, остаться одной. Не нужно мне внимания людей, особенно мужчин. В голове звучали наглые слова этого богатенького мага, и неожиданно из глаз полились слёзы. Алек занёс меня в нашу комнату и посадил на кровать. Слабость после болезни тут же напомнила о себе. Голова закружилась и затошнило. Я ведь так и не поела, когда мне Ерке предлагала. Мне так хотелось поскорее выгнать чужаков, а теперь узнав истинную причину их визита, мне сделалось действительно тошно. Мужчины. Им нужно только одно. Увидел девку, не такую как все, и захотел поиметь её? Ненавижу. Как вспомню всех тех похотливых мужиков, что приходили к матери, так точно никогда не смогу стать нормальной женой даже для хорошего мужа, а быть любовницей у богатенького мага тем более.

Тэун Хаас

Замарашка убежала, и я даже не удивился, а вот хмурое лицо этого дуралея меня немного удивило. Не ожидал от неё такого? О чём он думал? Парнишка подготовился, браслет успел где-то взять. В поселении или здесь, в этой глуши, нашёл ведь, да ещё в коробочке. Но он всегда был на виду… Неужели ночью воспользовался портальным камнем? Ой, дубина! Ради деревенской замарашки ценный артефакт считай выкинул.

— Господин Гайлис, всё, что вы сказали, это правда? Вы хотите её забрать? — взволнованным голосом обратился хозяин дома к Омиду.

— Я был серьёзен. Она мне нравится, — ответил он, поднимая коробочку с пола.

— Она не согласится. Не тратьте время. Аша — необычная девушка и точно не позарится на ваше особое положение и такое предложение. Я знаю её… Она только недавно привыкла к нам и стала нормально общаться. Ей вообще не нужны деньги и тем более внимание людей, — как-то грустно проговорил он, а я обратил внимание на ворону, которая появилась в гостиной за пару минут до Замарашки. Она ведь и в спальне была, когда девчонка спала. Странная птица. Вроде бы просто сидит, но у меня сложилось такое впечатление, будто она внимательно нас слушает. И вот сейчас, когда я на неё взглянул, она склонила голову набок и нахально смотрит мне в глаза.

— Я приеду завтра после обеда. Поговорите с ней. Подготовьте. Я в долгу не останусь. Если вам удастся её уговорить, я щедро награжу. Вся ваша семья не будет ни в чём нуждаться, — продолжал гнуть свою линию Омид. Юрт только вздохнул на это и покачал головой, а этот дурак вытащил из нагрудного кармана кошель и положил на столик.

— Это за причинённые неудобства, — выдал он и, попрощавшись, пошёл на выход.

— Заберите, — крикнул ему вдогонку Юрт и собрался взять кошель, чтобы ему вернуть, тогда пришлось вмешаться мне.

— Уважаемый, возьмите. Это за то, что напугали вашу дочь и отняли ваше время. Я постараюсь его завтра переубедить и отправить к отцу. Ещё раз прошу прощения. Прощайте, — сказал я и, подхватив свою шапку, поторопился догнать Омида.

Обнаружил я его сидящим в машине на пассажирском сиденье. Он был задумчив и явно недоволен её отказом. Самолюбие, видимо, пострадало. Может, напоить его сегодня да к отцу отправить, пока спать будет? Девчонка оказалась с характером. Кто бы мог подумать! А поначалу ни бе, ни ме сказать не могла.

Пока возвращались домой, меня не покидала мысль о том, что она необученный маг, но умеющий скрывать свой дар. Для чего же она тогда тут прячется, или от кого? Господин Хубер подтвердил, что чувствует в ней родственную магию. Она целитель? Тогда тем более её нужно зарегистрировать и отправить на обучение. Лекарей у нас острая нехватка. Но как быть? С одной стороны, хочется её проверить на Камне Правды, а с другой — уехать и забыть. Живёт в глуши, никого не трогает. Дар не опасный. Пожалуй, второе мне больше нравится. Осталось только Омиду мозги вправить, и тогда можно возвращаться домой.