Глава 8

Аша

Проснувшись на рассвете, я первым делом подошла к окну. Всю ночь шёл снег, и все дорожки, по которым вчера ходили адепты, были идеально белыми. Глядя на пустой двор, я затосковала по своему домику. Удобства — это хорошо, но нет ничего лучше своего леса с чистым воздухом и ощущением безопасности. Здесь я чувствовала себя как заведённая пружина. В любую минуту мог кто угодно войти в эту дверь. И вообще было непонятно, что будет со мной дальше. Как же хотелось домой! Даже не к Юрту, а именно в свой маленький домик. Вытерев с щеки покатившуюся слезу, вспомнила сон об Алике. Он, ссутулившись, сидел на крыльце, обхватив голову. Раньше Алек мне тоже снился, но все сны были связаны со мной. Мы вместе с ним занимались домашними делами. Или снился он мне маленьким пухлощеким малышом. Помню эти счастливые моменты, когда я игралась с ним на полянке перед домом. Иногда мне снился Юрт с Агли, но в основном я видела зверей. Незнакомые люди мне тоже снились, но такие сны я совсем не запоминала. Люди меня никогда не интересовали. Как мне теперь быть? Что там за Камень Правды, и вдруг мне придется здесь остаться? Я совсем не горю желанием обучаться чему-либо. Не тот характер. Мне это просто совсем неинтересно. Глянув на книгу, которую я не вернула вчера на место, подошла к столу и, полистав её, убедилась в своем решении: попрошу Фурата не возвращать меня сюда. Пусть отправит домой и всё.

Ровно в восемь в дверь постучали. Вошла женщина в светло-сером брючном костюме. Она окинула меня снисходительным взглядом и сквозь зубы произнесла:

— Господин Балодис приглашает к себе на завтрак. Я провожу.

«Неужели не нашлось другого места, чтобы поесть?» — подумала я, но, склонив голову, молча пошла за явно чем-то недовольной женщиной. Шли мы недолго. В конце коридора поднялись на второй этаж, и первая же дверь оказалась покоями ректора. Женщина, потянув ручку на себя, пропустила меня вперёд и, как только я зашла, она громко сказала:

— Я буду у себя.

С этими словами она закрыла за собой дверь, а я обернулась на звук приближающихся шагов. Ректорские хоромы впечатляли размерами. Судя по тому, каким был просторным коридор, то какие у него там комнаты? Глянув мельком на узорчатый рисунок на обоях, я посмотрелась в большое зеркало и лишь потом заметила вешалку с верхней мужской одеждой. Подробнее осмотреться я не успела.

— Доброе утро, проходи, — сказал мужчина, как только показался в арочном проёме.

«О! Опять на 'ты», — подумала я, но вслух лишь вежливо поздоровалась и обратила внимание на его ноги.

Он был босиком и вообще выглядел по-домашнему: мягкие, слегка мятые светлые штаны и рубашка с короткими рукавами, в каких в последнее время любит ходить Алек. Стянув с головы шапку, я смущённо сунула её в карман и быстренько сняла сапоги. Я же не знала, куда поведут меня, поэтому надела все свои вещи. Стараясь не поднимать глаз, я расстегнула пальто и положила его на рядом стоящий стул. Затем взялась за низ кофты, но снимать её передумала, потому что мужчина странно на меня посмотрел, но ничего не спросил. Развернулся и пошёл обратно, а я поспешила следом. В комнате мы оказались не одни. В массивном кресле, закинув ноги на журнальный столик, сидел светловолосый мужчина. Увидев меня, он опустил ноги на пол и, улыбнувшись, потянулся за кружкой, что стояла на этом столике.

— Доброе утро, девушка-загадка! — сказал он и сделал маленький глоток своего напитка.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я и посмотрела на ректора.

Тот подхватил газету с дивана и, кинув её на столик, махнул рукой на соседнюю комнату, давая понять, что приглашает идти за ним. Блондин нехотя поднялся и выжидающе посмотрел на меня. А я, глянув ещё раз на незнакомца, стала припоминать этот подбородок с ямочкой. Это же маг-целитель! Жаль, фамилию я уже забыла, хотя Табиба упоминала её много раз. Во второй комнате был накрыт круглый стол. Блюда на тарелках оказались простыми и понятными. Столовых приборов было не так много, как в доме Рыжего, и мой желудок радостно запел, как только нос уловил запах выпечки. Блондин хмыкнул и подвинул мне стул. Я тут же села и взяла ложку. Неизвестно, о чём будет разговор, поэтому нужно успеть поесть, а остальное потом. Подвинула поближе тарелку с овсяной кашей, зачерпнула ложкой вязкую субстанцию и положила в рот.

— Добавь это. Так вкуснее, — сказал лекарь и подвинул ко мне пиалу с орешками и сухофруктами.

Я кивнула и мельком глянула на довольно симпатичного мужчину. В этот раз я посмотрела на его серые глаза и в целом оглядела его выразительную внешность. Лицо мужественное с четко очерченными скулами и высокими скуловыми костями. Брови густые, подчеркивают выразительность взгляда. Нос прямой, аккуратный. Губы средней полноты… Красивый, одним словом, в отличие от его друга. Ректор молча продолжал на меня взирать. И тут в углу комнаты на толстой ветке, привязанной веревками к потолку, я увидела птицу. Диковинная птица серого цвета с круглым клювом и красными перьями на хвосте. Никогда таких не видела. Та, не обращая на нас внимания, чистила свои пёрышки. Ректор заметил мой интерес к этой птице, вытянул руку и позвал её:

— Додар, поздоровайся с гостьей.

Птица, повернувшись, перепрыгнула с ветки на спинку стула, что стоял рядом, а затем вспорхнула и села ему на руку.

— Эй, крррррасотка, потанцуй! — выдала эта странная птица.

А затем я услышала то, что не предназначено для обычных людей: «Дай яблоко».

Я неосознанно посмотрела на фруктовую нарезку и захотела угостить птицу, но, вспомнив, что как бы не должна была этого слышать, снова посмотрела на ректора и вздрогнула. Тот, нахмурившись, смотрел мне в глаза. Неужели он понял?

— Здравствуй, красивая птичка. Я не умею танцевать, — сказала я вдруг осипшим голосом.

— Ты выучил новое слово? — хмыкнул лекарь и потянулся погладить птицу.

«Куда руки тянешь? Вон рыжую гладь!» — проворчала она, отодвигаясь подальше от улыбающегося мужчины.

Ректор, приподняв бровь, посмотрел на птицу, и вот тут я поняла, что он такой же, как я! Не стал бы он так реагировать на обычный мелодичный свист, какой издала птица для тех, кто не обладает нашим даром.

— Додар очень умный попугай, и он быстро учится, — ответил ректор, выбирая для него самый большой кусочек яблока.

Вот значит, как называется эта чудная птица. Хотелось поподробнее узнать о ней, но я была не в том положении и откровенно побоялась выдать себя. Поэтому я, опустив голову, продолжила есть.

— Не впечатлил ты девушку своим питомцем, — хмыкнул лекарь и, поставив перед собой тарелку с яичницей, взял нож с вилкой и принялся наконец-то за завтрак.

Ректор пересадил птицу со своей руки на спинку соседнего стула, потянулся за пиалой с орехами и, отсыпав половину к себе в тарелку, стал медленно перемешивать.

«Зачем они меня сюда позвали, если ничего не спрашивают?» — подумала я, когда, как мне показалось, слишком долго в комнате воцарилась тишина. Мужчины молча ели и словно меня не замечали.

— Кто принес тебе вчера ужин? — наконец нарушил эту гнетущую тишину ректор.

От неожиданности я поперхнулась. Ну вот, хотела разговоров — получай.

— Фурат Шарби, — не видя смысла врать, ответила я.

— Он усыпил Туулу и взломал охранку, — сказал ректор, зачерпнув ложкой кашу.

— Шарби? — удивился лекарь.

— Если его отец останется на службе у царя, то наше царство в будущем ожидает очень талантливый советник. Парень не плохой, но слишком заносчив. Что он от тебя хотел? — спросил у меня ректор, облизнув ложку.

— Извиниться, — ответила я, глядя в свою тарелку.

— И всё?

— И всё.

— Тебя ищет Омид Гайлис. Зачем?

— Не знаю, — быстро ответила я, забыв, как зовут рыжего мага. А затем пришло понимание, о ком речь, и я удивленно уставилась в лицо ректора.

— Это он тебя сюда порталом перенёс? — нахмурился он.

Я медленно кивнула.

— Отчего ж ты от него сбежала? И сбежала ли? Зачем пришла в академию и втерлась в доверие адептке Триаль? Или лучше мне этого не знать, а просто вернуть тебя ему? Ну что? Расскажешь правду?

— Я всегда говорю правду. Я не знаю, зачем он меня украл. Он лишь сказал о том, что хочет меня видеть рядом. Хотел научить этикету и…

— Что за бред? Какой у тебя дар, кроме лекарского? Такая, как ты, нужна только для каких-то магических целей. Ни на свидания же водить?

Его слова почему-то меня обидели. Такая, как я… а какая я? Как он может такое говорить, совсем не зная человека? Посмотрев на остатки каши в тарелке, поняла, что образовавшийся ком в горле просто не даст проглотить её. Затем я посмотрела на булочки в другой тарелке, которые я хотела обязательно попробовать, и неожиданно к глазам подкатили слёзы. Люди… мужчины… такие уверенные в себе, совершенно не думающие о чувствах других людей. Особенно наделённые властью. Что ему какая-то деревенская девка, когда он такой напыщенный и уверенный в своей правоте. Как же хорошо было в лесу со зверьми. Никто тебя не осудит и плохого не скажет. Глянув на серую птицу, которая выбирала из тарелки самые вкусные кусочки, я решила сказать всё, что вертелось на языке:

— Рыжий маг не знает о моём лекарском даре. Меня проверяли на артефакте, и я не знаю, почему он ничего не показал. У меня совсем крохи остались после несчастного случая в детстве. Маг увидел меня в деревне и сказал, что я ему понравилась. Предложил переехать к нему в город, но я отказалась, поэтому он меня украл, а я сбежала. На улице случайно познакомилась с Маруа. Она обещала помочь мне вернуться домой, но только после выступления. Дала свой плащ, то есть мантию, а дальше вы всё знаете. Я оказалась здесь случайно и хочу просто вернуться домой. Но вы, господин ректор, мало того, вламываетесь ко мне, когда я не одета, так ещё и приглашаете на странный завтрак, на котором я не могу нормально поесть, потому что оказывается, это не завтрак, а допрос. В чём вы меня обвиняете, я не понимаю, — проговорила я, уже не сдерживая слёзы.

— Очень странные предпочтения у Гайлиса, согласись? — спросил ректор у задумчивого лекаря, даже не изменившись в лице.

— Ну, судя по тому, что ты успел к ней вломиться, когда она была не одета, ты тоже хорош. Знаешь, Самал, а я ей верю, но на Камне Правды всё же лучше проверить. После моей подпитки она должна светиться как звезда на небе, а я ощущаю в ней жизни, как у столетней старухи. Куда ушёл почти весь мой резерв? — невозмутимо ответил лекарь, откинувшись на спинку стула.

Вот это да! Они продолжают общаться между собой, как будто меня тут нет, либо я — пустое место! Так зачем же я тут сижу? Резко отодвинув стул, я вскочила и быстрым шагом пошла на выход. Но как только я переступила порог комнаты, меня подхватил воздушный вихрь и, поднимая подол платья, оторвал от пола. Тихонько взвизгнув, я попыталась вернуть юбку на место, а воздушный поток в это время тащил меня обратно к столу.

— Вы не доели свой завтрак. Попробуйте булочки. Внутри должен быть джем, — спокойно сказал лекарь, разрезая одну из них ножом.

— Отпустите, — прошептала я, продолжая дрыгать ногами в воздухе. Вся эта ситуация меня уже злила. От обиды не осталось и следа.

— Тебя и вправду нужно научить этикету и правилам поведения в гостях, — невозмутимо сказал ректор, держа перед собой указательный палец. Затем он согнул его, и воздушный поток исчез, аккуратно поставив меня на пол.

— Отпустите меня. Я не хочу учиться в академии и вообще не хочу находиться в этом городе. Меня ищет брат и волнуется. Магистр обещал вчера послать вестник, но, похоже, тут все лгуны, — воскликнула я, глядя на них исподлобья, а затем вытерла рукавом потекшую жидкость из носа. Но она продолжала бежать. Почувствовала, как она накопилась на кончике носа и, оторвавшись, упала на пол. Посмотрев вниз, увидела красную каплю. Кровь. Рукав кофты тоже был измазан кровью.

— Молодец, — со вздохом сказал лекарь, обратившись к ректору. Затем поднялся на ноги, подошел ко мне и, слегка наклонившись, потянулся к моему лицу. Я тут же отшатнулась, выставляя перед собой руки. — Сама, так сама. Твоих крох, как ты сказала, должно хватить, чтобы остановить простое кровотечение.

— Я не могу себя лечить. Совсем, — ответила я и почувствовала сначала слабость, а затем перед глазами запрыгали мушки, и меня замутило. Зная знакомое состояние, я поспешила сесть на пол, чтобы не упасть в обморок с высоты своего роста. Но лекарь не дал мне этого сделать. Резким движением он подхватил меня под колени одной рукой, а второй обхватил мои плечи. Мне показалось, что я только моргнула, но я уже лежала на диване и смотрела в белый потолок.

— Самал, ты бы силы свои поумерил. Это тебе не адепт боевого факультета, а хрупкая девушка. Я вообще удивлен, что она не закричала от твоего вихря. Я-то еле терплю его на наших тренировках, — ворчал лекарь, наливая воду в стакан.

— Прошу прощения, — вдруг подал голос ректор и, выхватив этот стакан из рук лекаря, неожиданно наклонился. Поднял мою голову, практически заставил сделать глоток. — Что с тобой не так? — спросил он, глядя мне в глаза.

Вот точно так же в прошлый раз он стоял, наклонившись надо мной. Он велел убираться, как только встану на ноги, и великодушно разрешил не оплачивать лечение. Неужели забыл об этом? Так я напомню! От его пристального взгляда пришлось отвернуться, и, тяжело вздохнув, я повторила его же слова.

— Ситуация изменилась. Ты, оказывается, не просто неодаренная нищенка, укравшая мантию, а девушка-загадка, которую я разгадаю, как только прибудет Хранитель. Камень Правды скажет нам, какое тебя ждёт будущее, но заодно я специально спрошу и о прошлом. Интуиция моя просит не отпускать тебя раньше времени. А я ей всегда доверяю. По глазам вижу, что хочешь сбежать. Так что сегодняшний день тебе придется посидеть взаперти. А ещё, зная о твоём знакомстве с Шарби, поставлю-ка тебе персональную охранку, — совсем недобрым голосом проговорил он и довольно грубо схватил меня за руку.

Ладошку обожгло. В ушах раздался тихий звон колокольчиков, и в разных частях моего тела я почувствовала ощутимые покалывания. Больнее всего было в груди, но я, не подавая вида, продолжала смотреть в это суровое лицо. Ректор резко отстранился, сморщился и удивленно посмотрел на свою ладонь, а затем в приказном тоне попросил лекаря отправить меня обратно в комнату. На что лекарь, покачав головой, неожиданно положил мне свою ладонь на лоб, и я почувствовала, как стала засыпать. В полудрёме я услышала, как лекарь возмущённо воскликнул:

— Самал! Ты что творишь?

— Посмотри на мой эмоциональный фон. С нашей первой встречи она на меня чем-то воздействует. Это Гайлис опять лезет, куда не следует. Подослали мне девку! Хоть бы на вид нормальную выбрали… а то смотреть на это чудо даже смешно. Ты видел, как она заволновалась, когда я назвал имя Ардановского сынка?

— Дай посмотрю, сядь, пожалуйста, — со вздохом сказал лекарь, а дальше я ничего не слышала.

— Аша, проснись, — почувствовала я прикосновение чужих рук.

Фурат откровенно дёргал меня за предплечье.

— Не тряси, — прошептала я, с трудом открывая глаза.

Сфокусировав свой взгляд на лице парня, поняла, что нахожусь в комнате, где ночевала. Прекрасно помня чудесный завтрак, я зацепилась за его руку и села.

— Выглядишь ты не очень. Кровь из носа шла? Над губой засохшее пятно, — произнёс он, разглядывая мое лицо.

— Домой мне нужно. Здесь мне не дадут вылечиться. Помоги мне. Отправь, пожалуйста, в деревню и живи спокойно, — тихо проговорила я, потерев пальцами под носом.

— Извини, я не могу тебя оставить в деревне, а вот повидаться с родными помогу. Меня всё равно вычислят по открытию портала, и если я вернусь без тебя, то последствия будут для меня фатальными.

— Хорошо, давай сейчас, а то я волнуюсь очень за брата, — согласилась я и на такую помощь.

— Я обед принёс, может, поешь сначала?

Я отрицательно качнула головой и поспешила встать с кровати. На стуле обнаружила своё пальто и рядом на полу сапоги. Пока я одевалась, Фурат тоже накинул на себя толстую синюю куртку, нахлобучил на вихрастую голову вязаную чёрную шапку и вынул из кармана камень. Удостоверившись, что я готова, взял меня за руку и попросил представить мой дом. Я, зажмурившись, стала думать о домике в лесу, но в последний момент подумала о доме Юрта. В груди сначала закололо, а затем сдавило так, что я не смогла вдохнуть. Второй рукой я прикоснулась к рёбрам и почувствовала, как из-под ног ушла земля.

— Куда же нас выкинуло? — спросил Фурат, а я повалилась на землю. В груди нестерпимо болело, ладошку жгло, и ощущения были, словно её тыкали иголками.

— Фурат, я забыла сказать. Ректор что-то поставил мне сюда, — произнесла я, поднимая руку вверх.

— Твою мать, Аша! — воскликнул он. — Быстро возвращаемся! Всё равно в каком-то лесу оказались, а не у тебя дома.

Я повертела головой и поняла, что действительно лес мне не знаком. Привычных деревьев не было, а преобладали сосны, ели да пихты. Но лучше быть здесь, чем в той ужасной академии. Отсюда я быстрее до дома дойду, чем из огромного города.

— Возвращайся назад. Скажешь, что я украла у тебя камень, и сама ушла. Я останусь здесь.

— С ума сошла? Как я тебя в лесу оставлю? — воскликнул парень и вынул из кармана второй камень. Схватил меня за руку, но ничего не произошло.

— Какого хрена? — воскликнул он и снова сжал в ладони камень.

А я продолжала сидеть на земле и дышать через раз. Ладошку по-прежнему кололо, и я, раскрыв её, увидела розовый узор: круг с какими-то символами и завитками. Красиво. Пока я любовалась рисунком, Фурат вдруг отпустил мою руку и отошёл на несколько шагов. Расчистил ногой снег, положил камень на землю. Бубня себе под нос, подобрал ветку и стал вокруг камня чертить круги. Затем выпрямился, закрыл глаза и начал что-то шептать. Круги засветились, а камень стал мерцать.

— Ничего не понимаю! Портальный камень заряжен как надо, почему он нас не переносит обратно? — задумчиво проговорил он, поднимая камень.

— Может, потому что я не хочу возвращаться? Попробуй один?

— Ну нет. Я верну тебя туда, откуда забрал. Иначе ректор меня отчислит, а отец сразу убьёт. И вообще, что за хрень? Такого не бывает, чтобы камень не переносил, если кто-то не желает. Сразу видно, что ты деревня, — совсем не злобно сказал Фурат, а затем подошёл и поднял меня на ноги.

— Отморозишь себе всё, а девушкам нельзя застужаться, — серьёзно сказал он и, подняв руку вверх, стал плавно водить ладонью по воздуху.

— Слева от нас речка. Можно пойти вдоль неё, и обязательно выйдем на какое-нибудь поселение. Пошли, пока ещё светло. Отойдём подальше отсюда, может, в аномальную зону попали, — уверенно сказал он и, снова взяв меня за руку, повел через кусты можжевельника.

Шли мы вдоль речки около часа. Фурат несколько раз предлагал понести меня на своей спине, видя, как я еле переставляю ноги. После странного предобморочного состояния, постановки метки и перемещения сил идти совсем не было. Так же я до последнего надеялась отправить Фурата домой. Разговаривали мы с ним на разные темы, а вот с птицами заговорить я не решалась. Мне так сильно хотелось спросить у них, где мы находимся и как далеко от нас ближайшее поселение, но я побоялась рассказывать парню о своем даре. Фурат несколько раз пробовал активировать камень, а я продолжала уговаривать его оставить меня в лесу. Естественно, все мои попытки были проигнорированы. Ещё через некоторое время меня стал одолевать не только холод, но и голод. Подумав о том, что парень, наверное, тоже проголодался, придержала его за рукав, когда увидела беличье дупло, в котором можно было поживиться их запасами. Громко извинившись за вероломный грабеж, я вынула горсть орехов и сушёных грибов. Парень, хмыкнув, взял из моей ладони несколько орешков и пошёл дальше, а я закинула всё оставшееся в рот и, глядя по сторонам, пошла следом, медленно жуя нагло отобранную пищу. Вскоре я увидела верхушки брусничника и, подбежав к нему, расчистила снег и набрала замерших ягод. Возле кедра подобрала несколько шишек и, наковыряв орех, снова угостила Фурата. Он периодически поднимал руку вверх и с задумчивым видом шёл дальше. Парню было не по себе. Скорее всего, он и не был никогда в лесу без сопровождающих преподавателей, а вот мне было здесь отлично. Свежий воздух, никаких машин, и только звук наших шагов да шум ветра в верхушках деревьев разносился по зимнему лесу. Пусть сапоги мои давно промокли, и я уже продрогла в этом пальто, но в душе моей царило умиротворение, и было радостно находиться вдали от жуткого ректора и его академии. Задумавшись о своей везучести попадать в дурацкие истории, не заметила, как Фурат остановился и вынул камень из кармана.

— Попытка номер семь, — произнёс он и потянулся за моей рукой, но я вовремя остановилась и, не дойдя до него двух шагов, спрятала руки за спину.

— Аша, не глупи, я же вижу, как ты замёрзла, — тихо произнёс он, продолжая тянуть ко мне свою руку.

— Я обратно не вернусь, — упрямо ответила я.

— Если мы сами не вернёмся, за тобой придёт ректор. Он по метке тебя быстро найдёт, и вот тогда я простой отработкой в лаборатории не отделаюсь. Может, тебе ничего и не будет, потому что ты не адептка, а вот меня реально могут отчислить. И даже отец в этот раз мне не поможет. Я нарушал устав уже два раза, — устало проговорил он, сжимая во второй руке камень.

Потоптавшись на месте, я подняла голову на стук и увидела дятла. Красивая черная птица с красной шапочкой увлеченно занималась своими делами и совсем не обращала на нас внимания. Пришлось призвать свою магию и, дождавшись, когда дятел спустится ниже, сказала:

— Передай тому, кто может долететь до Цисмара. Найдите Алека, скажите, что я в столичной академии.

Фурат посмотрел на меня как на сумасшедшую, и уголок его рта немного приподнялся, а я шагнула к нему и взялась за его рукав.

— Давай возвращаться, — прошептала я.

— Представляй комнату в ректорском крыле, — произнес он и вытянул вперед руку с портальным камнем.

В груди у меня снова заболело, и в ту секунду, когда перед глазами стало все плыть, я разжала пальцы.

— Твою… — воскликнул парень и исчез, а я выдохнула от понимания того, что у меня получилось.

Сосредоточившись, я снова позвала дятла, меняя свою просьбу. Теперь мне было интересно, где же всё-таки я оказалась и как далеко отсюда живут люди.

Тэун Хаас

Утром, во время завтрака, Омиду пришел вестник. Незнакомый мужской голос отчитался о проделанной работе. Итогом было то, что в городских больницах Аши нет. Все дали ответ, кроме столичной академии. Вот он и повод наведаться к ректору. Все-таки магистр Зведрис обладает даром предвидения.

— Что стало причиной ссоры между твоим отцом и архимагом Балодисом? — спросил я у Омида, допивая свой кофе.

— Понятия не имею. Просто слышал, как ругался отец в своем кабинете, упоминая Балодиса. Ты же знаешь, меня не интересуют отцовские дела. Он всё время с кем-нибудь ругается, а потом либо устраивает званый ужин и мирится, либо их увольняют с должности. Что они не поделили с ректором академии, даже представить не могу.

— Может, архимаг хотел тебя туда пристроить, а ректор отказал?

— А что мне там делать? Самый лучший наставник у меня есть в Северной академии, и другого мне не надо. Отец наставником доволен, — проговорил Омид, медленно пережевывая бутерброд.

— Подбросишь меня до столичной академии? Поговорю с ректором и домой отправлюсь. Из Управления уже вестник прислали, хотят на границу отправить. Там снова орки лес начали валить.

По пути в академию я отправил вестник Лами с пожеланием хорошего дня и спросил у нее, какие цветы она предпочитает. Моя непритязательная новая девушка ответила, что любые ее устроят, лишь бы букет был большим и из окон общежития его было видно. Перекинувшись несколькими сообщениями, я поймал себя на мысли, что счастлив и жду с нетерпением, когда снова её увижу. Омид, узнав, с кем я общаюсь, присвистнул и назвал меня везунчиком. Этот паразит успел оценить шикарную фигуру Лами. Это еще Мези не знает, как мне повезло, но мы в расчёте: в трапезную я его уже водил.

Приехав в академию, я прямиком направился в кабинет ректора. Его помощница, госпожа Анил, сказала, что он на занятиях и должен освободиться через два часа. Прикинув, что никуда я уходить не хочу, сообщил ей о своем желании дождаться на месте. Тогда она предложила напитки и проводила меня в комнату для приема гостей. На удобном диванчике я успел подремать, съесть и выпить всё, чем угощала меня Туула. И вот, когда я снова стал засыпать, услышал звуки приближающихся шагов. Глянув на часы, удивился тому, что просидел здесь почти до обеда.

— Добрый день, — поприветствовал меня ректор и, не задерживаясь на пороге, сел в рядом стоящее кресло.

— Добрый день, господин Балодис. Скажу честно, я здесь не по заданию Управления, а по собственной инициативе. Пропала девушка, и есть вероятность того, что она находится в вашем лекарском крыле.

— У нас могут находиться только адепты этой академии. Если она таковой является и у нее есть имя и фамилия, то я с радостью вам помогу, — вежливо ответил он.

— Нет, не адептка. Девушку зовут Аша. Разрешите мне посетить лекарское крыло вашей академии, чтобы убедиться.

— Убедиться? В чём? Вы думаете, я буду скрывать человека?

— Тогда почему вы не дали разрешения вашим сотрудникам ответить на запрос, который поступил вчера от господина Гайлиса?

Услышав эту фамилию, ректор плотно сжал губы, но в остальном он был хорош, даже бровью не повел.

— Не смею вас задерживать, можете посетить крыло. Я дам распоряжение, проводить вас. Ещё ко мне есть какие-нибудь вопросы?

— Думаю, нет, спасибо за сотрудничество, — произнес я, как вдруг Балодис вздрогнул и уставился на свою ладонь.

Мельком я увидел знак и удивился тому, что он был ярко-красный. Похож он был на следящую охранку, но я не успел его разглядеть, потому что Балодис тут же сжал кулак. Кому он её поставил и отчего она такая красная? Эта метка должна быть бледно-розовой, и в редких случаях её совсем не должно быть видно. Ректор резко встал на ноги, сказал, что за мной сейчас придут и, попрощавшись, быстрым шагом покинул гостевую комнату. Через пару минут зашёл молодой человек и любезно предложил пройти с ним в лекарское крыло.

Кто ж знал, что оно такое большое. За всё то время, что я тут обучался, я ни разу не попадал сюда, а парень, видимо, наслаждался, водя меня по всем этим закоулкам. Заняло это все чуть больше часа, и когда я, уже потеряв терпение, попрощался со своим проводником и вышел на улицу, увидел спешащего мне навстречу магистра Зведриса.

— О, Тэун! Ты как раз мне и нужен, идём со мной, — задыхаясь, проговорил он и, схватив меня за предплечье, потянул в сторону ректорского крыла.

— Добрый день. Может, скажете, для чего я понадобился, да ещё в запрещенном для посторонних крыле? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Там и узнаем.

— Этот ваш дар просто поразительный. А вы случайно не видели моё будущее с Лами? Я предложил ей встречаться вчера.

— Дорогой мой, увы, огорчу тебя. Это не так работает, как ты думаешь. Я не могу видеть то, что захочу. Если бы это было возможно, я до сих пор сидел бы в этой академии? Как думаешь? — прошептал он и остановился перед чёрной дверью с цифрой три. Сделал глубокий вдох и первым вошёл. Внутри был ректор, и он стоял спиной к нам, сложив руки на груди. Обернувшись на наши шаги, он, увидев меня, удивленно приподнял брови, а затем посмотрел на магистра.

— Предчувствие, — только и сказал он, вытягивая руку вперед.

— Вещей нет, только простынь, на которой она спала, и одеяло… и полотенце в ванной.

Магистр быстрым шагом прошел во вторую комнату и, прикоснувшись к измятой кровати, поводил по ней руками, а затем поднял их вверх. Глаза его затянулись пеленой. Он замер, перестав крутить руками, а затем повалился без чувств на пол. Балодис порывом ветра подхватил его и осторожно положил на кровать. Сложил ладонь в кулак и дунул в него со словами:

— Агъян, живо в третью комнату!

Стремительный поток воздуха из его ладони устремился в приоткрытое окно. Вот это отличный способ переговоров среди воздушников. Как же здорово иметь такой дар. Вот за какие грехи в прошлой жизни мне достался огонь?

— Зачем он вас сюда притащил? — гневно выпалил он, повернувшись ко мне.

— Наверное, затем, что Аша и от вас сбежала, — криво улыбнувшись, сказал я.

— Что вы знаете о ней?

— Да ничего особо, — ответил я и сел на рядом стоящий стул.

Вдруг воздух заискрился и появился парень с криком: «…мать, Аша!» Он резко оглянулся и, поняв, где оказался, натурально затрясся.

— Где она? — рявкнул Балодис.

— В лесу. Господин ректор! Она сама руку отпустила. Она не хотела возвращаться, — срывающимся голосом проговорил парень.

— В каком лесу? — воскликнул злющий ректор.

— Не знаю. Нас вместо её дома в лес хвойный выкинуло. Я хотел сразу вернуться, но камень не работал, и мы пошли вдоль реки. Я несколько раз пробовал, и вот когда получилось, она отпустила руку.

— А что сказала-то напоследок? — спросил я, откинувшись на спинку стула.

— Мне ничего. Она увидела дятла и сказала, чтобы он передал кому-то о её местонахождении.

Я посмотрел на хмурого ректора и решил, что мальчишка не в себе. Зачем говорить такую глупость? Но ректор явно о чём-то задумался.

— Господин Балодис! Вы же по метке можете её найти, — воскликнул парень и по-детски стал заглядывать ректору в лицо.

— Не могу, — спокойно ответил он.

— И в чём проблема? — спросил я.

— Я три раза перемещался, но оказывался в той комнате, где я эту метку ей и поставил.

— Зачем её ставили? Знали, что сбежит? Угрожали? — понесло меня, и мне реально захотелось уязвить этого самоуверенного человека.

— Я хотел всего лишь проверить её на Камне Правды, — сквозь зубы проговорил ректор, хмуро глядя на меня.

— А вы спросили, чего она хотела? — не унимался я.

— А вы ей кто? — повысив голос, спросил он.

В этот момент дверь открылась, и вошёл высокий блондин. Он увидел лежащего магистра на кровати и, не теряя времени, поспешил к нему. Приложил пальцы к вискам бледного магистра и начал шептать заклинание. Впервые я видел такой метод реанимации. Я слишком много прогуливал занятия по лекарскому делу и оказанию первой медицинской помощи, и, коснись, что я вообще не смогу помочь пострадавшему. Узнай об этом в Управлении — сразу отправят на дополнительное обучение. Пока мне везло, и я не оказывался в опасности без лекаря.

Магистр закряхтел, и блондин сразу же выпрямился.

— Что вы видели? — спросил у него ректор, не давая ему прийти в себя.

— Лес. Волки и кровь, — прошептал магистр и положил ладонь себе на лоб.

Парнишка схватился за спинку кресла и, держась за неё, стал медленно садиться на пол, затем, обхватив голову двумя руками, громко всхлипнул.

«Надо же, какой ранимый», — подумал я.

— Господин Хаас, давайте поговорим наедине, — вдруг обратился ко мне Балодис. — Агъян, посмотри за ними, — невозмутимо сказал он и жестом показал, что приглашает меня выйти.

Как только мы вошли в соседнюю комнату, ректор создал купол от прослушки и, отбросив все приличия, сказал:

— Рассказывай всё, что о ней знаешь. Какой у неё дар?

«О! А куда же делось уважение?» — подумал я, но решил не акцентировать на этом внимание и сам пошёл в наступление: — Она не маг. На двух артефактах проверял. И, если честно, хотел тоже на Камне Правды проверить. А почему у вас к ней такой интерес? И вообще, как она тут оказалась?

Ректор, хмыкнув, подошел к креслу и сел в него, вальяжно облокотившись на спинку.

— У неё есть дар целительства и ещё что-то. Не могу объяснить, но чувствую это. Зачем она вам с Гайлисом понадобилась? Зачем её ко мне подослали? У нее не получилось выполнить ваше задание, и она сбежала? Тогда не сходится, зачем ты её ищешь?

— Что за чушь? — воскликнул я. — Я готов пойти к Камню Правды, и вы увидите, что девочка случайно оказалась в городе. Мне нужно её просто вернуть домой. Как бы не сентиментально это звучало, но я обещал своей маме помочь этой девочке.

Ректор скривил лицо, так что тут же захотелось уйти. Зачем я трачу свое время, если она уже где-то в лесу? Только собрался встать и попрощаться, как вдруг он заговорил и рассказал о её появлении в академии. Выслушав его, я вспомнил о разговоре адептов про «показуху», и искренне мне стало жаль несчастную Замарашку. Это же надо было так удачно сбежать от Омида и чуть не утонуть на глазах почти всей академии. Вздохнув, я поведал ректору о том, как познакомился с ней, и пришлось рассказать об оборотне.

— А вы знаете о том, что у магистра Зведриса есть дар предвидения? — спросил я после небольшой паузы.

— А вы, господин Хаас, совсем не умеете держать при себе чужие тайны, — хмуро ответил Балодис.

— Почему же? Умею, только после увиденного я решил удостовериться.

— Как я вижу, вы любите во всем самолично удостоверяться.

— Мы опять на «вы»? — ехидно спросил я.

— Ты думаешь, что магистр видел волков и кровь в будущем? Есть шанс, что она ещё жива? — задумчиво спросил у меня Балодис, смягчившись в лице.

— Она прожила почти всю свою жизнь в лесу с оборотнем. Я уверен в том, что с ней всё в порядке. Если не замёрзнет, конечно, этой ночью. Что с меткой? Почему она красная? — спросил я, глянув на руку Балодиса.

— Хотел бы я сам знать. Обычно её вообще не видно на моей коже, а тут ещё сердце словно в тиски зажало. Когда они с Шарби переместились, я резкую боль почувствовал, а не просто сигнал о нарушении моего запрета на выход из академии. Да и узор совсем не тот…

— Ничего себе, какой сюрприз мы нашли в той деревне! — удивился я.

— Как нам теперь искать этот сюрприз? — задумчиво проговорил ректор.