Глава 9

Аша

Бежать по снегу за птицей было очень сложно. Дятел довольно быстро летел, и мне приходилось приглядываться, потому что он так и норовил скрыться среди деревьев. Птица оказалась вредной, и не с первого раза у меня получилось дать ей чёткий приказ отвести меня к людям. То ли дело во мне, то ли в самой птице, или вообще всё из-за странного леса, я никак не могла сосредоточиться на своём даре. А ещё вокруг, как назло, больше никого не было, и я не могла попросить ещё кого-нибудь о помощи. Прижимая руки к груди, я хватала холодный воздух жадными глотками и никак не могла нормально отдышаться. Боль в груди только нарастала, а к покалывающим ощущениям в ладони я уже привыкла. Что за магию ко мне применил этот ужасный ректор? Вроде бы, чтобы не сбежала, но я здесь. Устав бежать, я перешла на быстрый шаг, затем на простой и вскоре остановилась. Птицу я потеряла из виду. Обхватив ствол сосны, я уперлась лбом и зажмурила глаза. Солнце скоро сядет, а сил идти уже нет. Поначалу, когда я шла ещё с Фуратом, не могла понять, отчего у меня так сильно болят колени и бёдра. А теперь я догадалась. Спасибо господину Ректору и его воздушному вихрю. Как он ещё не переломал мне ноги? Снимать колготки и смотреть на синяки совсем не хотелось, а то, что они есть, я точно знала. Кожа моя слишком тонкая, и даже от малейшего тычка остаётся синяк. Вздохнув, я подняла голову и посмотрела на клочок вечернего неба, который виднелся среди высоченных сосен. Придётся снова звать на помощь зверей. Вот только отдышусь, и снова попробую. Оторвавшись от дерева, я пустила свой дар. Не желая тревожить мелких животных, я позвала того, кто смог бы меня нести. Представила лося, затем оленя, тем более я видела следы кого-то из них. Кто будет поблизости, тот услышит и придёт. Ждать мне пришлось недолго. Среди деревьев появилась оленуха, но, когда она подошла ближе, я разглядела на её голове маленькие бугорки. Нет, это самец, который зимой сбросил рога.

— Помоги добраться до людей, — сказала я, потянув к нему руку с желанием погладить невероятно красивую мордочку.

Он несмело подошёл и ткнулся в мою ладонь, затем, фыркнув, отвернулся и подставил свой бок. Только с третьего раза мне удалось залезть на него. От восторга у меня не закрывался рот. Я нахваливала этого красавца и всё время его гладила. Сначала он шёл медленно, привыкая к ноше, а я приспосабливалась, как бы поудобнее сесть, а затем и лечь, обхватив его за шею. Вскоре, приноровившись друг к другу, он побежал, и всё моё восхищение слетело на первой же яме, через которую он перепрыгнул. Душа ушла в пятки. Я вцепилась в него сильнее, но пальцы настолько окоченели, что я их почти не чувствовала. Колени в одних колготках тоже замёрзли, не говоря уже о мокрых пальцах на ногах. И та боль, которую я чувствовала ранее, теперь мне казалась незначительной по сравнению с нынешней.

«Слившись в единое целое» с оленем, я старалась ни о чём не думать, но, как назло, мою бедовую голову стали посещать разумные мысли. Сдался мне этот лес теперь, когда я знаю, что до меня нет никому никакого дела, и я могу спокойно жить среди людей. К семье Юрта я давно привыкла, особенно с девчонками мы вообще общаемся на равных. Да и вспомнила, как я бродила по городу и то, как совсем незнакомая девушка в ответ на мою помощь предложила свою. А знакомство с Фуратом? Наверное, он сейчас злится на меня. Жаль, что мы никогда больше не увидимся, и я не смогу извиниться. Надеюсь, ректор его не сильно накажет.

Нет, людей я теперь точно не боялась, а вот от понимания того, что я замерзну этой ночью насмерть, если не доберусь до любого поселения, бросало в дрожь. Да и дрожь была в первую очередь от холода. Я сейчас просто мечтала поскорее выбраться из этого леса и оказаться там, где смогу согреться. Зажмурив глаза, я повторяла раз за разом одно и то же — «быстрей», и тем самым погубила моего нового друга. Он бежал, не разбирая дороги, если можно так сказать по отношению к оленю. И вот, перепрыгнув очередную то ли яму, то ли кочку, его нога угодила в капкан. Я слетела с него в ту же секунду, как только он стал заваливаться набок. Больно ударившись о землю, я сразу поняла, что случилось. Олень кричал от боли и пытался встать, но этот ужасный механизм перебил ему ногу и вонзился острыми зубьями в кость. Подползая к нему, я пустила немного магии, чтобы успокоить животное и обезболить рану. Взялась за железяки и не смогла понять, как их расцепить. Вертела в разные стороны, наступала ногой на торчащую пластину, но капкан не открывался. От безысходности я зарыдала. Обняла оленя и, глядя в его черные глаза, стала просить прощения. А он молчал. Он ведь с самого начала ни слова мне не сказал. Прижавшись к его боку, я засунула руки под свое пальто в попытке отогреть их. Солнце скрылось за деревьями и резко стало темно, да в придачу подул холодный ветер. Прячась от него, я уткнулась лицом в мерно дышащий бок оленя. Пока он просто лежит и доверчиво смотрит на меня, но скоро магия рассеется, и нога снова заболит. Да и кровь… я не могу её остановить. Пошевелив пальцами через боль, я вынула их и, посмотрев на бледно-розовый рисунок на ладони, снова заплакала.

— Это всё из-за вас, ректор, и ненормального Рыжего! Из-за вас двоих сейчас погибает это прекрасное животное! Если бы не вы, я сидела бы дома и не заставляла оленя везти меня неизвестно куда! — проговорила я и снова взялась за капкан. — Будь ты проклят, охотник! — крикнула я со злости, но и это не помогло расцепить железо.

Наличие капкана говорило о том, что люди где-то рядом, но эта новость меня совсем не радовала. Вдруг олень насторожился и дёрнулся. Я тоже почувствовала приближение волков. Пришлось смириться с потерей друга. Погладив его на прощание, я пустила усыпляющую магию. Волки подошли ближе. Раз я не смогла снять капкан, то пусть олень умрёт во сне. Всё правильно… так устроено в природе… это звери, а волкам тоже нужно питаться, особенно зимой. Обхватив двумя руками морду оленя, я обняла её и положила к себе на колени. Вскоре появились они: самец с самкой и трое молодых переярков, которые нетерпеливо поскуливали в ожидании пира, но я никак не могла отпустить голову спящего оленя.

— Отдаю его вам, — с трудом выдавила я из себя эти слова. — Потом отведите меня к людям, — обратилась я к самцу.

«Отведём», — ответил он и, подойдя ближе, вцепился в горло оленю.

Кровь брызнула и потекла ручьями. Утолив первым свой голод, он дал разрешение своей семье приступать к «ужину». Молодняк накинулся на заднюю часть оленя и мгновенно стал раздирать его. Самка медленно подошла и тоже принялась за еду. Не знаю, почему я не могла отпустить оленя. Продолжала сидеть и смотреть на его закрытые глаза. Слёз уже не осталось, как и сил.

— Нет, это не маги виноваты в твоей смерти. Это я. Ты погиб из-за меня, — прошептала я, закрыв лицо ладонями.

Хотелось просто лечь и уснуть рядом с ним, но тут подошёл волк, осторожно взял меня за рукав пальто и потянул в сторону. Пришлось подчиниться и отползти к дереву. Бежевое пальто было всё в тёмных пятнах, на колготках я нащупала дыру, видимо, при падении зацепила. Убрав налипшие и примёрзшие волосы с лица, поняла, что шапку где-то потеряла, но в темноте я её искать уже не пошла. Дождавшись, когда волки насытятся, я поднялась на ноги и, шатаясь, пошла в ту сторону, куда бежал олень. Стая вскоре поравнялась со мной. В голове мыслей никаких не было, я просто шла, иногда падая в снег. Волк находился рядом, а вот самка с молодняком держались от меня на расстоянии.

— Сможешь понести меня? — спросила я, глянув на довольно крупное животное.

Тот неуверенно приблизился ко мне и подставил спину. Я сразу же легла на него, обхватив за шею. Как хорошо, что я маленького роста, но, согнувшись и подтянув под себя ноги, поняла, что далеко он меня не утащит. Но волк вдруг медленно пошёл. Под мерные шаги я уснула, а проснулась от того, что лежу на снегу, а волк тычет мне в щёку своим носом.

— Х-хорош-шо, что т-ты п-пока сыт, — прошептала я, погладив его за ухом.

Тело моё трясло. Челюсть дергалась, заставляя зубы стучать друг о друга, пальцы не разгибались. Резкая колющая боль во всех конечностях давала понять, что я их отморозила, но сил подняться не было.

— К-как глуп-по, правда? — спросила я у волка, который пытался меня поднять, беря осторожно зубами то за предплечье, то за сапог.

— М-можешь, идти к семье. Я д-дальше не пойду… спасибо, — ещё тише сказала я и, подняв руку, с трудом раскрыла ладонь, чтобы в последний раз посмотреть на красивый узор.

— Г-господин Р-ректор, п-плохо же вы владеете своей м-магией, раз не с-смогли м-меня удержать в академии. Х-хотелось бы мне увидеть в-ваше надменное лицо, к-когда обнаружите мой труп. А хотя нет, не хотелось бы. П-перед смертью я х-хочу увидеть Алека и т-только его, — произнесла я, погружаясь в пучину отчаяния.

Вдруг завыли волки. Сначала самка, а потом все остальные. Повернув голову, я увидела женщину. Она стояла между деревьев и молча смотрела на меня. На ней был летний сарафан, а на голове большой венок из самых разных трав и цветов. Длинные светлые волосы развевались на ветру, и вот тут я увидела на руках и лице узоры, они мерцали и были похожи на те, что у меня на руке. Подняв к лицу ладонь, я увидела, как мой рисунок тоже стал мерцать.

«Позови его», — раздался в моей голове женский голос.

— К-кого? Алека? Но он д-далеко, не ус-слышит, — прошептала я и снова посмотрела туда, где была женщина.

Но её там уже не было. Волки окружили меня и стали укладываться, придавив моё трясущееся тело. Хотят согреть… Они не понимают, что всё напрасно. Погладив мягкий бок кого-то из доброго семейства, я закрыла глаза, вспоминая узоры на лице женщины. Красивая… И тут я её вспомнила. Она мне снилась в детстве. В первый раз я увидела её, когда добрела до домика в лесу. Потом за день, когда пришёл ко мне дед Вахан, и пару раз, когда я сильно болела. Если это не бред, то есть ещё надежда! После её прихода я обязательно выздоравливала. Про кого же она говорила? Неужели про ректора? Зачем мне его звать, если я от него сбежала? Снова подняв руку, посмотрела на пульсирующий круг.

— Г-господин Р-ректор… С-самал, — произнесла имя, с трудом пытаясь вспомнить фамилию.

И вдруг воздух заискрился. В груди закололо, и в шагах пяти от меня появился он. В одних штанах. В тех самых, что были на нём утром. Хмурый мужчина в одно мгновение оценил обстановку, покрутив головой, и удивлённо посмотрел на меня. Волки, поджав хвосты, заскулили, но с места не сошли, тогда он, глядя на них, медленно поднял руку вверх и покрутил ею.

— Можете идти, я заберу её, — властно сказал он.

Мои добрые звери сразу же поднялись на лапы и скрылись за деревьями, а злющий ректор столичной академии быстрым шагом подошёл ко мне и наклонился, вглядываясь в моё лицо. Затем одним рывком поднял с земли, держа меня за грудки и прижав одной рукой к себе, не давая сползти обратно на землю, а второй рукой вдавил мою голову себе в район груди. Мгновение — и мы стоим посередине комнаты. Он резкими движениями сдёрнул с меня пальто, кидая его на пол, посадил на край кровати, снял сапоги, дорвал колготки, снимая их, затем подхватил на руки и понес в ванную. Включил воду и точно так же быстро снял с меня кофту вместе с платьем, оставив на мне трусики с короткой майкой. Проверил температуру воды, окунув в неё руку, и подхватив меня, усадил внутрь. Трясло меня так, что я не могла ничего сказать, да и говорить-то на самом деле ничего не хотелось. Мозг посылал в разные части тела импульсы для согрева, и я не могла здраво оценить, что происходит вокруг. Обхватив себя руками, я даже не могла разжать пальцы, тогда ректор добавил напор и, надавив на плечо, заставил лечь. Осторожно взял мою руку своими горячими ладонями и аккуратными движениями начал массировать мою конечность, постепенно согревая. Бояться его и тем более стыдиться у меня не было сил. Зубы мои продолжали стучать, и я, не думая ни о чём, наконец закрыла глаза. Мужчина, растерев одну руку, принялся за другую, затем я почувствовала его руки у себя на икрах, и вдруг он сказал:

— Агъян, быстро ко мне. Принеси еды и твоего чая со специями. Имбиря побольше положи.

Частые покалывания продолжали терзать мои конечности, но было уже не так больно. Пусть он не лекарь, но я чувствовала воздействие его магии на моё тело. Постепенно расслабляясь, я стала понимать и то, что происходит. Глаза стало страшно открывать и видеть того, кто в данный момент очень осторожно массирует мне ноги. Первой начать разговор я точно не собиралась, поэтому старалась думать о том, что я спасена, и всё же когда-нибудь снова увижу Алека. Вскоре я услышала, как пришёл лекарь. Он тихо выругался, и я почувствовала у своих губ край кружки.

— Пей, — тихо сказал мужчина, и я послушно приоткрыла рот. Горячий терпкий напиток обжёг мне горло, и я закашлялась.

— Пей ещё, — повторил целитель. — Где ты её нашёл? — спросил он у ректора.

— Она выдернула меня прямо из кровати. Я спал.

— Сначала увидел в гостиной пальто со следами крови… а потом как зашёл сюда… смутило меня её лицо… Думал, что совсем всё плохо, но, как я теперь вижу, кроме обморожения, синяков и ссадины на колене, серьёзных повреждений нет… откуда ты её вытащил? — задумчиво произнёс блондин.

— В тайге она была. До ближайшей деревни километров двести-двести пятьдесят. На что ты надеялась? Ты бы не дошла до деревни! — крикнул он, уже обращаясь ко мне.

— Не кричи, ей и так не сладко. Оставь нас ненадолго, — сказал лекарь.

И вот тогда я открыла глаза. Ректор, хмуро глянув на меня, вытер руки об полотенце и вышел, не закрывая за собой дверь.

— Возьми кружку и выпей всё. Я выйду, а ты приведи себя в порядок. Надень халат и выходи, — сказал он, сунув кружку мне в руки, а затем окунул палец в воду и произнес какое-то заклинание.

Вода забурлила, и я почувствовала, как кожу стало немного пощипывать. Лекарь забрал у меня пустую кружку, поставил на край ванны бутылек с жидким мылом, затем положил халат на раковину и вышел. Я тут же решила воспользоваться предложенным средством — выдавила на ладонь пенную массу и стала намыливать волосы. Окунувшись, я посмотрела на розовую воду и поняла, почему ректор меня так рассматривал. Я же вся в оленьей крови! Вид у меня должен быть просто ужасный. Вздохнув, я стянула с себя мокрое бельё. Намылив майку, я использовала её как мочалку и с особым рвением стала оттирать лицо, попутно понимая, что целитель таким странным способом через воду подлечил меня. Стало намного легче. Откинув подальше угрызения совести, я быстро помылась и осторожно выбралась из глубокой ванны. Опасаясь, что дверь не заперта и кто-нибудь из них может в любой момент зайти, я схватила с полки полотенце. Быстро вытерлась и замотала его на голове. От таких резких движений перед глазами запрыгали мушки, и я, схватившись за край раковины, сделала несколько глубоких вдохов и посмотрела на себя в зеркало. Белые пятна на розовых щеках, кончике носа и подбородке. Бледные губы и не такие яркие веснушки, какие обычно смотрели на меня в отражении. Пальцы на руках и ногах красные, но волдырей нет, значит, не всё так плохо. Я уж думала, что ждёт меня ампутация. Посмотрела на лиловые синяки на бёдрах и, вздохнув, решила постирать свое бельё. Прополоскав хорошенько вещи, я вынула пробку из ванны и, покрутив головой, стала искать, куда их можно было бы повесить сушить, но ничего не придумала, как оставить на бортике. Эта возня порядком меня утомила, и я поспешила надеть оставленный для меня халат. Одежду лекарь явно для меня не подбирал, а дал то, что здесь лежало. Накинув огромный халат на плечи, я в нём просто утонула. Нижний край касался пола, и в ширину он был как две меня. А ещё он был точно мужским, и носил его ректор, потому что мой нос уловил мужской аромат. Поправив воротник, я стала заворачивать рукава. Сделала четыре крупных заворота и затянула потуже пояс. Вдох-выдох, и подошла к двери.

— Самал, иди, остынь. Вижу, как с трудом ты себя сдерживаешь. Я её сам накормлю, — услышала я голос лекаря.

— Ты видел её шрамы? На спине их ещё больше, — натурально прорычал ректор.

— Ожоги они такие… Только давние. На бёдрах отчетливо видно, как они разрослись, а это значит, что она была ещё маленькая, когда их получила. А вот свежие синяки, оставленные тобой, меня больше впечатлили.

Ректор на это ничего не ответил, и я услышала, как хлопнула дверь. Он ушёл? Ну тогда и мне пора выходить. Открыв дверь, я шагнула в комнату и теперь могла спокойно рассмотреть эту спальню. Большая, светлая. Красивые стеклянные светильники на стенах, кровать ещё больше, чем та, на которой я спала в гостях у Рыжего. Моё пальто с разодранными колготками и сапогами лежало посередине комнаты. Кстати, тут нет ковра. Удивительно, везде, где я была, были ковры, а тут нет! Разве он не обязателен в богатых домах?

— Иди ешь, — выдернул меня из моих дум о ковре голос лекаря.

Он сидел в кресле, а рядом с ним стоял небольшой круглый столик с моим ужином.

— Если бы я знал, что нужно накормить тебя, то я бы принёс что-нибудь другое. Садись, утром будет нормальный завтрак.

Путаясь в подоле халата, я подошла к столику и, не садясь на стоящий рядом стул, проигнорировала столовые приборы. Взяла пальцами остывший кусок мяса и, глядя на лекаря, откусила. Плевать на манеры. Агли бы сейчас за сердце схватилась, увидев, как я ем. Она всегда так делает, если хочет показать, как она расстроена. В последнее время, находясь в гостях у Юрта, я старалась подражать тому, как ест Ерке. У неё это всегда выглядело изящно. Она даже вилку держит в руке, словно это не просто вилка, а что-то ценное. Несколько раз я замечала, как Алек смотрит на неё в эти моменты. Он задерживает на ней свой взгляд и медленно сглатывает, так что я вижу, как опускается его кадык. Ему точно нравится Ерке. Если он женится на ней, я буду только рада. Какая же я дура! Чуть не умерла по собственной глупости. Алек! Что было бы с ним, узнай он о моей смерти? Откусив ещё, я облизнула губу и почувствовала, какая она солёная. Я снова плачу и даже не почувствовала, как потекли слёзы. Отвернувшись вполоборота от пристального взгляда лекаря, я вытерла рукавом лицо и случайно икнула от суховатого куска мяса. Лекарь протянул мне кружку с терпким напитком, но ничего не сказал.

— Агъян, подпитай её и иди уже спать, — сказал ректор, появившись на пороге спальни.

— Быстро ты, — усмехнулся он и, поставив кружку обратно на столик, поднялся.

Подошёл ко мне со спины и положил свои руки мне на плечи. Я почувствовала тепло, и сразу же потянуло в сон. В пальцах рук закололо, и недоеденный кусок мяса тут же выпал из них и с громким шмяканьем упал рядом с тарелкой. Я, недолго думая, облизала пальцы и краем глаза увидела, каким тяжёлым взглядом посмотрел на это действие ректор. Лекарь переместил свои руки мне на виски, и моё сознание поплыло. Я хотела убрать его руки от своей головы, но тело перестало подчиняться. Глаза стали закрываться, и я почувствовала, как меня аккуратно подхватили, и положили на кровать, затем накрыли одеялом и выключили свет.

«Аша! Где ты?» — услышала я голос Алека.

«В академии», — ответила я, вглядываясь в темноту. — Алек! — крикнула я и открыла глаза.

Перед моим носом была мужская обнажённая грудь с чёрными и не такими густыми, как у Алека, волосами. Моё внимание привлёк тёмно-коричневый сосок, который приближался к моему лицу при каждом вздохе того, кто спас меня и отогрел.

— Кто такой Алек? — спросил у меня обладатель этой широкой груди.

— Мой брат, — прошептала я в ответ. — Что вы тут делаете? Нет, это же ваша кровать… Что я тут делаю? — спросила я и медленно начала отползать от мужчины.

— Закрой рот и спи, — ответил грубиян и бесцеремонно развернул меня на другой бок, а затем, поправив одеяло, придвинулся ко мне так, что я спиной прочувствовала все его изгибы, а потом вообще по-хозяйски положил свою ручищу мне на бедро.

— Не трогайте меня, — прошептала я, сжимаясь от страха.

Он тут же убрал свою руку и отодвинулся, а я так до утра больше и не уснула. Лежала и откровенно боялась пошевелиться. Это не Рыжий, который по сравнению с ректором оказался просто замечательным похитителем. Не прикасался ко мне, комнату отдельную предоставил и даже одежду по размеру подарить хотел. А этот без спроса в ванную заглядывал, обижал, всю почти облапал и видел моё тело в мокрой майке и трусиках. Стыдоба-то какая! Промучившись остаток ночи, я отлежала себе весь бок от неудобной позы. На рассвете только стали слипаться глаза, как вдруг ректор проснулся.

— Я знаю, ты не спишь, — тихо сказал он, приподнимая голову. — Выбирай: сейчас встаём, и за завтраком мы с тобой будем нормально знакомиться, или я ухожу, а ты остаёшься в моей кровати. Но за обедом мы всё же пообщаемся.

— Встаём, — прошептала я, всё так же боясь повернуться к нему. — Зачем откладывать неизбежное?

Ректор, хмыкнув, поднялся с кровати и зашёл в ванную. До меня донёсся звук льющейся воды, тогда я повернулась на спину и потянулась. Болела каждая мышца на моём тщедушном теле, начиная от пальцев на ногах и заканчивая шеей. Посмотрев на свою ладошку, потерла пальцем розовый узор. Интересно, что, если я снова позову ректора? Он так же, как вчера, появится рядом со мной? Вот он там явно душ принимает. Выдернуть его что ли сюда и посмотреть, что будет? О нет, о чём я думаю? Это я со стыда умру, если он голый тут появится. Осторожно сев в кровати, я собрала свою кудрявую копну и замотала её в шишку на затылке. Нашла под одеялом пояс от халата и, запахнувшись, стала медленно ползти к краю кровати. Странно, вроде бы почти не спала, а пояс развязался и этот огромный халат перекрутился весь. Наступив босыми ногами на пол, колени мои подогнулись. Пришлось обратно сесть и помассировать их. Звуки воды прекратились, и вскоре я услышала, как дверь открылась.

— Мне нужно одеться. Можешь, конечно, остаться, но ты, наверное, сама хочешь освежиться. Почему за колени держишься? Болят?

Я кивнула в ответ и немного повернула голову. Мужчина подошел к своему шкафу, и, взявшись за дверцу, посмотрел на меня. На мускулистом теле блестели капельки воды, и одна из них покатилась с шеи на его грудь. Черные курчавые влажные волосы и темно-коричневые соски почему-то смутили меня. Смотреть ниже, на его ноги и бедра, замотанные в белое полотенце, я совсем не стала. Резко отвернулась и, запахнув халатом свои колени, медленно встала. Сделав пару шагов, снова глянула на ректора. Он продолжал стоять на месте и смотреть на меня. Скрывшись в ванной, я выдохнула и, облокотившись на раковину, посмотрела на своё отражение. Тёмные круги под глазами и опухшее лицо. Нос вообще был картошкой. И это все последствия моей вчерашней «прогулки». Лекарь действительно силён. Включив воду, я принялась умываться прохладной водой. Сколько нужно дать времени мужчине, чтобы он оделся? Справив нужду, я посидела ещё некоторое время на краю ванны и тут вспомнила про своё бельё. Повертела головой, но нигде его не увидела. Под раковиной стояла корзина, и я тут же наклонилась к ней. Сверху лежали штаны ректора и виднелся край чёрных трусов. Одернув руку, я постеснялась их трогать. Наверное, он кинул мои вещи на дно этой корзины. Задвинув её обратно, я горько вздохнула. Да что ж это такое⁉ Почему в этом городе все, кому не лень, забирают у меня мои вещи? Сначала Рыжий, потом злая женщина в лекарском крыле, а теперь и ректор.

— Ты там решила до вечера сидеть? — раздался его голос за дверью.

Мне пришлось тут же покинуть своё убежище. Мужчина был одет в чёрный костюм, какой я видела на нём в тот день, когда он появился на пороге кабинета магистра, родственника Фурата и Маруа.

— Туула принесёт тебе одежду. Хранитель прибудет вечером, так что можешь отдыхать здесь, пока я буду занят. Идём, — проговорил он, протягивая мне руку.

Этот жест меня удивил. И вообще его голос был совсем другим, не таким грубым, как в прошлое наше общение. Руку его, конечно же, я проигнорировала, и, отвернув голову, пошла к двери, ведущей в комнату с круглым столом. Шагнув за порог, я не ожидала увидеть там кого-либо, но там оказались две девушки в белых фартуках, и они накрывали на стол.

— Доброе утро, господин Балодис, — сказали они одновременно и удивлённо уставились на меня.

— Доброе утро, принесите ещё один прибор, пожалуйста, — невозмутимо сказал он и отодвинул для меня стул.

Девушки глянули друг на друга, и одна из них, поставив на стол чашку, которую держала в руках, слегка склонилась и быстрым шагом вышла из комнаты. Вторая продолжала расставлять посуду.

— Что-то Агъян задерживается, обычно первый приходит. В последнее время он повадился составлять мне компанию за завтраком, — как бы между делом сказал ректор и сел рядом со мной. — Будьте добры, по пути загляните к госпоже Анил, пусть она зайдет ко мне минут через пятнадцать, — обратился он к девушке, и та, кивнув, поставила поближе к нему тарелку с омлетом.

Закончив сервировку, она откатила в сторону столик со стеклянными полочками и, слегка поклонившись, оставила нас наедине. Есть хотелось неимоверно. Желудок словно сжимался и причинял сильный дискомфорт. Осмотрев все тарелки, я потянулась первым делом к булочкам. Вчера я не успела их попробовать. Пожалуй, сегодня с них надо начать, но ректор демонстративно отодвинул тарелку подальше и поставил передо мной пшеничную кашу. «Ладно, как скажете!» — подумала я и взяла ложку. Ректор тоже взял свои столовые приборы и активно начал ими пользоваться, разрезая омлет на кусочки. Тишина была такой, что я услышала какой-то скрежет и, вспомнив о птице, повернула голову в тот угол, где висела большая ветка. Птица прошагала по этой ветке и принялась отдирать кору на её конце.

— Доброе утро, красивая птица, я никогда не видела таких, как ты, — сказала я, слегка улыбнувшись.

Попугай встрепенулся и тут же прилетел к нам. Сел на спинку соседнего стула и громко сказал:

— Кррррасотка, потанцуем?

А потом просвистел, явно обращаясь к ректору: «Еще одна хочет полапать меня. Ты ей говорил, что я не люблю, когда меня трогают?»

— И я не люблю, когда меня трогают, — улыбаясь, ответила я.

Как хорошо, что мне не нужно скрывать от ректора свой дар. Птица, услышав, что я только что сказала, растопырила крылья и, наклонившись, так смешно завернула голову, что я не удержалась и, рассмеявшись, добавила:

— У меня в лесу осталась моя подруга Вафа. Она уже старенькая серая ворона. Вы бы нашли общие темы для разговора. Ты не представляешь, какая она болтушка.

«Самал! Она меня понимает!» — натурально закричал попугай и, вспорхнув, уселся на плечо ректора.

— Я думал, что я один такой особенный, — ответил на это мужчина, продолжая жевать свой завтрак.

— И судя по тому, что никто об этом не знает, вы скрываете этот дар. Почему? — спросила я, продолжая разглядывать птицу.

— И не только этот. А сколько людей знают о твоем даре?

— Только Алек. Я помню из детства рассказы о том, как убивали таких, как мы.

— А по какой причине? — спросил он у меня.

— Не знаю. Я в школе не училась. Так, по слухам, вроде из-за царицы Гамиры Первой.

— Если захочешь, я расскажу тебе историю нашего мира в общих чертах. Но лучше бы ты подала документы и стала адепткой этой академии.

— У меня нет документов, и я не хочу здесь оставаться.

— Зря. Агъян взял бы тебя в ученицы и раскачал твой дар целителя до нужных параметров.

— Мне этого не нужно, и я не хочу…

— Мне неинтересно знать, чего ты не хочешь. Лучше я скажу, чего ты, наоборот, хочешь, — перебил он меня. — Увидеть брата. А что, если я смогу сегодня же доставить его к тебе? Останешься вместе с ним в академии?

— Нет, — не раздумывая, ответила я.

— Потому что он оборотень? — ехидно улыбнувшись, спросил он.

— Откуда… — хотела я спросить: «вы знаете?», но не успела, так как ректор бесцеремонно засунул мне в рот ложку каши. В этот момент, постучав в дверь, зашла девушка и поставила на столик посуду, косо глянула на меня и, склонив голову, так же быстро вышла.

— Давай-ка ты сейчас молча будешь есть, а я расскажу тебе кое-что интересное, — сказал ректор, отдавая обратно мою ложку.

Интересным оказалось то, что к нему вчера приходил огненный маг и рассказал всё, что произошло в деревне.

— А зачем он меня искал? К Рыжему хотел вернуть? — нахмурившись, спросила я.

— Нет, домой. Твой оборотень сейчас находится у его тётки, и они ждут результатов твоего поиска.

— Могу я тогда послать вестник Алеку? — с мольбой в глазах спросила я.

— Увы, я не знаю его тётку. Нам придётся сначала связаться с господином Хаас. Как только ты позавтракаешь, я сообщу ему о тебе, — сказал он, наливая в маленькую кружечку чёрный напиток.

Я тут же принялась за немного остывшую кашу, затем намазала бутерброд мягким сыром и вприкуску, так чтобы наверняка, откусила булку. От радостной мысли, что я наконец-то смогу сообщить о себе Алеку, я не различала вкуса. Да, было сытно, но спроси у меня, с чем была булка, я даже и не вспомнила бы. Ректор пристально посмотрел на меня и откинулся на спинку стула. «Сейчас что-нибудь спросит», — подумала я и приготовилась, но наше молчание прервал стук в дверь, а затем раздался женский голос:

— Доброе утро, ты меня звал?

— Доброе утро, Туула, зайди, пожалуйста, — ответил ректор, не изменив своей позы.

В комнату вошла вчерашняя женщина, которая была в брючном костюме. Сегодня на ней была узкая чёрная юбка чуть ниже колен, черные туфли на высоком каблуке и белая блузка с полупрозрачными рукавами. Прическа у неё была тоже очень красивая. Русые волосы уложены в объемную ракушку на затылке, а на лбу несколько прядей были словно приклеены и блестящими завитками уходили ей за уши. Она шагнула через порог и, увидев меня, сбилась с шага, но тут же перевела взгляд на ректора и не смогла скрыть своего раздражения.

— Я не вовремя? — спросила она, стараясь не смотреть на меня.

— Девушке нужна одежда. Уверен, что она не будет возражать, если ты купишь всё на свой вкус. С размером сейчас определитесь, а мне нужно покинуть вас, — произнес он, вставая из-за стола.

Я, повернувшись к нему, замерла в нерешительности. Он же хотел со мной поговорить. У него должно быть много вопросов касательно меня, но почему же он уходит? Ректор замер на мгновение и, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Мне нужно сделать пару неотложных дел, но к обеду я приду, и мы продолжим знакомство. По всем вопросам можешь обращаться к Тууле, она моя помощница.

Мы вместе с женщиной проводили взглядом ректора, и как только за ним хлопнула дверь, уставились друг на друга. Она скривила лицо, а я решила посмотреть, что делает попугай.

— Для тебя я госпожа Анил. Как звать тебя, мне неинтересно. Какой ты носишь размер и что предпочитаешь из одежды? Какой стиль? — спросила она, сложив руки на груди.

— Размер не знаю, а одежду самую простую, но главное, чтобы она была тёплая, — ответила я, избегая зрительного контакта.

— Не могла бы ты встать и развязать халат?

Я сразу же поднялась и, взявшись за пояс, вспомнила, что под ним ничего нет.

— Халат не сниму, — тихо произнесла я, глянув на женщину исподлобья, но та, громко цокнув языком, шагнула ко мне.

— И как я узнаю тогда твой размер? У меня куча своих дел, и мне некогда с тобой возиться. Что я там не видела? — проговорила она сквозь зубы и неожиданно дернула за воротник халата, спуская его с моего плеча. Ну, тут я не сдержалась и отпихнула от себя наглую женщину.

— Мне от вас ничего не нужно. Я всё равно буду здесь и никуда не уйду. Идите, занимайтесь своими делами, — выпалила я и, развернувшись, убежала в спальню. Захлопнув дверь, не обнаружила никакого засова, чтобы запереться, поэтому подставила стул и плотно подперла спинкой под ручку. Приложила ухо к щели, но услышала, как хлопнула входная дверь. Ушла? Ну и хорошо.

«Чудна́я», — услышала я голос попугая и резко обернулась. Птица сидела на краю прикроватной тумбы. Когда он успел сюда переместиться?

— Ты тоже, — ответила я и наклонилась, помять колени. Из-за этой агрессивной женщины пришлось резко вставать и бежать в комнату, а ведь пока я сидела за столом, боль немного притупилась. Доковыляв до кровати, села на самый край и раздвинула полы халата. Опухшие розовые колени и немного посветлевшие синяки на бедрах — такое точно нельзя показывать чужим людям. Птица спрыгнула на кровать и, важно поглядывая на меня, пошагала ко мне поближе.

«Ты теперь будешь здесь жить?» — спросил у меня попугай.

— Надеюсь, что нет. Вечером хочу уйти, а что?

«Мне скучно».

— Неужели здесь, кроме ректора, никого не бывает? А та женщина?

«Туула с Агъяном всегда заняты. Редко приходят. Они не понимают меня, а ты другая».

— Ты очень хорошо говоришь. Удивительно. Как давно ты здесь живёшь?

«Самал нашёл меня птенцом. Агъян помог вырастить».

— Тебе повезло, — задумчиво ответила я, ложась на спину.

В тишине и полумраке, при плотно закрытых шторах, потянуло в сон. Посмотрев на подушку, я подползла к ней и, накрывшись одеялом, закрыла глаза. Когда никто не лежит за спиной, оказывается, это очень удобная кровать.

«Поговори со мной», — потребовала птица, взобравшись мне на бедро.

— Это ты со мной поговори, расскажи, как тебе тут живётся? — зевнув, спросила я и вынула руку из-под одеяла с желанием погладить попугая, как я это делала всегда с Вафой, но тот спрыгнул с меня и увернулся от моей руки.

— Прости, я забыла, что ты не любишь прикосновения. Моя Вафа, наоборот, всегда просила её погладить. Я соскучилась по ней.

«Где твой дом?»

— Далеко, в лесу. Там много деревьев, кустарников… речка… чистый воздух… птицы… звери, — всё медленнее говорила я, засыпая.

«Хочу увидеть», — сквозь сон услышала я, но поддержать разговор больше не смогла. Уснула.

— Наконец-то я тебя нашёл! Открывай! — разбудил меня мужской голос.

Я села и посмотрела на дверь, которую держал стул. Раздался стук, и дверь заходила ходуном.

— Настало время отдавать долги, — узнала я голос мерзкого Кюна.

Не может быть! Он ведь умер, или нет? В ужасе я замерла, продолжая смотреть, как дверь стучит о спинку стула. Сильный стук, и стул падает, а дверь распахивается настежь. На пороге вместо Кюна появился Рыжий, и он, улыбаясь, начинает снимать с себя пиджак.

— Сейчас я тебя буду наказывать за твой побег. Вижу, ты уже ждёшь меня.

Что происходит? Откуда он тут взялся? Опустив голову, я удивилась тому, что была без халата. Куда он подевался и почему я голая? Прижав к груди одеяло, стала отползать подальше от мага, но вдруг во что-то упёрлась.

— Ты думаешь, что я просто так тебя спас? — прошептал на ухо ректор и обхватил меня своими огромными ладонями.

— Отпусти! — закричала я и вновь услышала стук в дверь.

— Откррррой дверь, откррррой! — кричал попугай.

Я повернулась на его голос, но не увидела ничего, кроме огня. Пламя ползло по полу и в считанные минуты охватило всю комнату. Стук в дверь не прекращался, как и крики попугая:

— Открррой! Открррой!

Удар! Громкий треск, и я, подскочив на кровати, увидела, как отлетает стул и в комнату плечом вперед вваливается мужчина. Я закричала. Схватила одеяло и накрыла им голову. Было невыносимо жарко, и в ушах до сих пор стоял треск огня. Замерев, я не могла никак успокоиться. Вдохнула поглубже и поняла, что гарью не пахнет. Но от собственных всхлипов я не могла услышать, что происходит в комнате, поэтому пришлось немного приподнять одеяло.

— Что происходит? — наконец, услышала я голос ректора.

«Она спала, а ты её напугал», — ответила птица.

— Аша, что случилось? — обратился мужчина ко мне.

А я уже немного пришла в себя, поняв, что это был сон, и медленно высунула голову из своего убежища. Ректор стоял возле кровати, а Додар сидел у него на плече.

— Кошмар приснился, — тихо ответила я.

— И часто тебе такое снится, что ты орёшь как ненормальная?

— Не часто, — буркнула я.

— Зачем дверь стулом подпёрла?

— Женщина хотела меня раздеть.

— Какая женщина? Туула? Зачем? — удивился ректор.

— Размер посмотреть, — смутившись, ответила я.

Ректор закатил глаза к потолку и со вздохом сказал:

— Приглашаю за стол. Приведи себя в порядок, пожалуйста, и выходи.

«Легко сказать „приведи себя в порядок“, когда в первую очередь беспорядок у меня в голове», — подумала я, глядя на то, как ректор вместе с попугаем вышли из спальни. Вспомнив кошмар, меня аж передернуло. Приснится же такое! Потерев глаза пальцами, я вытерла лицо одеялом и заплела волосы в подобие косы, затем встала с кровати и поправила на себе халат. Выходить не хотелось. Там опять будут девушки расставлять посуду и осуждающе смотреть на меня. Я прекрасно понимаю, как странно выглядит то, что в комнате у ректора появилась я, да ещё в его халате. Решат, что я его любовница. Нужно попроситься переехать в ту комнату, в которой меня поселил магистр. Потоптавшись у двери, я всё же вышла. К моей радости, стол был уже накрыт, а ректор ел суп.

— Я очень занятой человек, и ждать тебя, пока ты там стоишь у дверей и боишься выйти, — у меня нет времени. Садись, и так уже всё остыло, — не поворачиваясь ко мне, сказал он и зачерпнул очередную ложку.

Я быстро села на противоположную сторону и, подвинув к себе тарелку, тоже принялась за еду. Рыбный суп был холодный. Посмотрев на часы, висевшие на стене, я поняла, что время обеда давно прошло. Мужчина проследил за моим взглядом, отодвинул пустую тарелку и, взяв кусок курника, сказал:

— Если бы не ты, я и не вспомнил бы про обед. Пришла бумага о скором визите очередного проверяющего.

— Я вас не звала, могли бы работать спокойно, — ответила я, посмотрев на него, но тот, хмыкнув, поднял руку и показал свой рисунок на ладони.

Узор был очень похож на мой, но отличался несколькими завитками и красным цветом.

— Раз ты не знаешь, что это и как работает, объясню. Хотя ты всё равно не поймёшь… По-простому скажу — это следилка, и она даёт мне знать, если с тобой что-то не так.

— А со мной что-то не так? — удивилась я.

— Не знаю, что с тобой не так. Она оповестила об опасности, и я переместился к тебе, но не смог оказаться рядом. Меня перебрасывает в то место, где я её тебе поставил. И так как я поставил её тебе в этой комнате, то вот тут, — указал он рукой в сторону дивана, — я и оказался, услышав, как ты кричишь в спальне. Что тебе снилось?

— Кто, а не что, — буркнула я, невольно вспоминая тот бред.

— Ну и кто?

— Вы, — резко ответила я и, посмотрев на свою ладонь, спросила: — А не могли бы вы её убрать?

— Пока тебя не проверю на Камне Правды, не уберу.

— Вы господину Хаас сказали обо мне? — наконец спросила я, волнующий меня вопрос.

— Сказал. Вечером прибудет, — ответил он и, сложив ладонь в кулак возле рта, сказал: «Туула, зайди ко мне», — затем дунул в него, и порыв ветра приоткрыл окно.

Женщина пришла через пару минут. Я не успела даже доесть картофельное пюре с гуляшом, как она появилась на пороге комнаты. Скривив губы, она посмотрела на меня и вопросительно уставилась на ректора.

— Что с одеждой? — спросил он.

— Должны принести с минуту на минуту, — ответила она и сложила руки на груди.

— Я вижу, что ты недовольна, говори сразу, что не так, — сказал он, прищурившись.

— Самал! Всё не так! Эти пустоголовые дуры уже всем растрепали, что ты ночевал не один.

— И?

— Я что Оделии скажу?

— А зачем ей что-либо говорить?

— Кто она? — воскликнула женщина и злобно посмотрела на меня.

— Хотел бы я знать. Через несколько часов с Хранителем посмотрим, — еле сдержав улыбку, ответил он и потянулся за маленькой кружкой, в которой был налит чёрный напиток.

«Что он пьёт?» — стало мне интересно, и я наклонилась слегка вперёд, в надежде уловить запах странной жидкости.

— Хочешь кофе? — спросил он у меня, и я неуверенно кивнула.

Ректор поднялся, подошёл к маленькому столику, на котором стоял железный чайничек, и налил оттуда в такую же кружечку загадочного напитка. Женщина недоуменно посмотрела на сие действо, громко цокнула языком, развернулась и ушла.

— Она моя свояченица, сестра жены, — пояснил ректор, протягивая мне кружечку.

— Вы женаты? — изумилась я. — А почему здесь нет её вещей? Или она живёт в другой комнате?

— В загородном доме вместе с сыном и целым штатом прислуги.

— А почему вы живёте здесь, а не с семьёй?

— А почему ты живёшь в лесу, а не в деревне?

— А можно не отвечать?

— Можно, но Камень Правды мне всё равно расскажет.

— Тогда ответьте на мой вопрос.

— Это договорной брак, и мы не близки.

— А сын?

— Тебе рассказать, откуда дети берутся? — улыбнувшись, сказал он.

— Я знаю об этом. Я вырастила двух… братьев, — слегка замялась я с ответом.

Пусть я слишком рано потеряла Мелека, но он навсегда останется для меня милым ангелочком и самым родным на свете.

— Сколько же тебе лет? — спросил ректор, посмотрев на кружечку в моих руках.

— У Камня Правды узнаете, — поникшим голосом ответила я.

— Так тут и без Камня видно, семнадцать-восемнадцать. Неужели меньше?

Я опустила голову и вдохнула ошеломляющий для себя аромат чёрного напитка. Кофе. Вот как он пахнет. Юрт рассказывал нам о нём, но купить его, хотя бы горсточку, он не мог себе позволить из-за очень высокой цены. Сделав глоток, я еле сдержалась, чтобы не выплюнуть обратно. Гадость! Мать-прародительница! Зачем люди это пьют?

— Я знал, что не понравится, но могу сделать для тебя его намного вкуснее, хочешь?

— Уже нет. Лучше я настойку из полыни выпью, она полезнее будет, — пробурчала я.

Ректор рассмеялся, и я обратила внимание на его лицо. Не такой уж он и страшный, каким казался ранее. Карие глаза сейчас улыбались, и его густые чёрные брови не хмурились, как обычно. И на вид он помолодел даже.

— Смотри и запоминай, потом сама будешь себе готовить, — сказал он и, снова поднявшись, подошёл к столику. Взмахом руки он подогрел чайничек и налил из него этого ужасного кофе в кружку побольше, затем взял молоко и налил немного в другую кружку. Провёл ладонью над ним, и оно превратилось в пену, затем он добавил сахар и ещё какой-то коричневый порошок, смешал всё и вылил эту пену в кофе. Взял чайную ложку и поставил кружку передо мной. Корица, этот аромат ни с чем не спутать. Вот что это был за коричневый порошок! Взяв ложку, я зачерпнула немного пены и скептически посмотрела на мужчину.

— Пей уже, я очень терпелив, но сейчас не терпится увидеть твою реакцию, — сказал он и сел на соседний стул.

Я тут же сделала глоток и не смогла остановиться. Этот кофе был не такой уж и горький, а сахар и волшебная молочная пена сделали свое дело — я выпила всё до донышка и довольно улыбнулась.

— Ты очень милая, когда улыбаешься, — вдруг сказал ректор, рассматривая моё лицо.

— А вы женатый мужчина в возрасте, который делает неуместные комплименты, — выпалила я, вспомнив одну из фраз, которую красным карандашом подчеркнула Ерке в одном из любимых ею любовных романов.

— В каком возрасте? Ты что, считаешь меня старым?

— А вы что, не старый?

— Мне тридцать восемь, и я не считаю себя старым.

— И женатым тоже себя не считаете. А ещё у вас женское имя. Знаете, что оно означает у нас в деревне?

— Не знаю. Я даже где твоя деревня, не знал до вчерашнего вечера.

— Самал — это «лёгкий ветерок». Родители, называя девочку таким именем, желали ей лёгкой судьбы и попутного ветра.

Мужчина улыбнулся и посмотрел на часы.

— Мне пора. В восемь я приду за тобой. Не запирайся, пожалуйста, от Туулы и надень то, что она принесёт. Обычно я равнодушен к столь юным особам, но, видя тебя в моём халате на голое тело, невольно возникают неприличные мысли, — всё так же улыбаясь, сказал он и, поднявшись на ноги, быстро покинул комнату.

— Додар, скажи мне, он со всеми своими ученицами так разговаривает? — обратилась я к попугаю.

«Он вообще мало разговаривает», — ответила птица и, вспорхнув, переместилась ко мне поближе.

— Да не заметно, — пробурчала я.

«Ты другая», — снова сказал он странную фразу и неожиданно подошел к моей руке.

Потоптавшись на месте, он вытянул свою забавную лапку и потрогал мой указательный палец. Затем слегка прикусил мизинец.

— Потерпишь? — спросила я и осторожно прикоснулась к его шее.

Перышки были бархатистые и очень приятные на ощупь. Попугаю понравились мои прикосновения, и тогда я начала его гладить немного смелее.

— Ты очень красивый и умный, — похвалила я его, как это делала с Вафой.

Возможно, я избаловала её тем, что постоянно хвалила, но думаю, попугая я не успею испортить своей лаской. Я очень надеюсь сегодня вечером быть у себя дома или хотя бы в той комнате, куда меня определил магистр. Спать в одной кровати с ректором мне совсем не хотелось, тем более после его словесных домогательств.

Посидев так некоторое время с моим новым другом, мы поболтали о всякой ерунде. Додар залез ко мне на плечо, и мы стали расхаживать с ним по всем комнатам. Остановившись возле книжного шкафа, я увидела краешек фотографии, торчащий из книги. Потянув её, я замерла в нерешительности: вернуть обратно и не рассматривать красивую женщину с мальчиком, запечатлённых на этой фотографии, или всё-таки узнать, как выглядит жена ректора.

— Оделия, — сказал попугай, подражая человеческой речи.

У него очень хорошо получалось говорить так, чтобы его понимали обычные люди. Он во время нашего разговора постоянно говорил вперемешку: то посвистывал, и я прекрасно понимала его благодаря дару, то мужским голосом говорил какие-то общие фразы. Занятная птица. Вафа и половину этого не умела. Снова погладив его по шее, я внимательнее посмотрела на цветное фото. Женщина была богато одета: изящное платье под стать идеальной фигуре, туфли на высоком каблуке, сумочка и различные украшения на шее, ушах и руках. Мальчику на вид лет восемь. Обычные чёрные шорты и белая рубашка с коротким рукавом. Лицо серьёзное, и тем самым он очень походил на отца. «Красивый парень растёт», — подумала я и снова в задумчивости погладила попугая.

— А Самал говорил, что птица не любит прикосновения, — услышала я голос госпожи Анил за спиной.

— Туула злая ведьма, — выдал Додар и, вспорхнув, сел на край шкафа.

— Наглая птица! Кто его учит этим словам? Я принесла тебе вещи. Сама справишься? — обратилась она ко мне, на что я, естественно, кивнула.

— Вижу, полезла по личным вещам. Я бы посоветовала ничего не трогать, а в случае пропажи ты быстро окажешься в тюрьме. Мой отец — начальник Главного тюремного управления.

— Я не воровка, — ответила я, положив фотографию на место.

— А я не только про вещи. Оделия не позволит какой-то пигалице увести у неё Самала. Кроме нескольких ночей, проведенных вместе с ним, не смей мечтать о бо́льшем.

— Я не любовница ректора! — сквозь зубы проговорила я, услышав эти грязные обвинения.

— Тебе же лучше, — хмыкнув, ответила она и, развернувшись, рукой указала на пакеты, стоящие возле дивана. — Если размер не подойдёт — сама виновата, — сказала она напоследок и наконец-то ушла.

— Пойдём смотреть, что она принесла, — обратилась я к попугаю и, придерживая полы халата, подошла к пакетам.

Итак, что мы имеем: три коробки с обувью, пакет с нижним бельём и колготками, два пакета с вещами. Первое, что я вытащила, — это шерстяное молочного цвета платье, второе — синие брюки, третье — чёрная юбка, четвёртое — обтягивающая чёрная кофта с высоким воротником, пятое — белая блузка с кружевным воротником, шестое — белая свободная кофточка с длинным рукавом с красными узорами на спине, седьмое — короткая синяя куртка из водонепроницаемой ткани. И на вид всё это было какое-то маленькое. Я носила свободные вещи, не сковывающие движения, и тем самым всегда скрывала своё неидеальное тело.

— Додар, мне придётся остаться в халате, — огорчённо вздохнула я и, посмотрев ещё раз на вещи, решилась всё это перемерить.

Другой одежды тут нет. Рыться в шкафу у ректора я точно не буду. Первое, что я попыталась на себя надеть, — это платье, которое застряло у меня в районе плеч, и я с трудом его сняла. Второе — брюки, они подошли, но были слишком мне в обтяжку. Третье — черная юбка, она была слишком короткая, хотя на талии она была как раз. Четвертое — обтягивающая кофточка, очень похожая на ту, что я мерила у рыжего мага, поэтому сразу её убрала. Пятое — блузка с кружевами. Пожалуй, красивая, слишком красивая и слишком белая, но она села на мне идеально. Шестое — кофточка с длинными рукавами, и она была наоборот слишком большой. Рукава придётся подворачивать. Седьмое — куртка. К ней вопросов нет. На удивление, она не только красивая, но и тёплая, пусть даже немного коротковата для зимы. Оглядев всё это богатство, надела брюки и белую кружевную блузку. Повертелась перед зеркалом и, заправив блузку в брюки, поразилась тому, как я стала выглядеть. Ерке бы в обморок упала. Я ведь даже под блузку надела бюстгальтер. Он был с плотными чашечками и немного великоват, но зато у меня теперь появилась грудь.

Настал черёд подобрать обувь. В первой коробке обнаружились белые кожаные сапоги на маленьком каблучке, на четыре размера больше моей ступни. Во второй коробке лежали черные ботинки на толстой подошве. Померив их, я улыбнулась. Пусть они были тоже немного великоваты, но зато очень удобные. В третьей я посмотрела на коричневые вельветовые ботиночки с острым носом и тонким каблучком, сантиметров так шесть, и тут же закрыла крышку. Как такое носить, я даже не представляла. Походив по комнате в обновках, решила заплести волосы. Кружевной воротник прикрывает шею, и шрамов совсем не видно, поэтому нашла в ванной гребень с мелкими зубьями и принялась раздирать свои лохмы. Так и время прошло быстрее, и конечный результат меня порадовал. Не зря Аи приставала ко мне и несколько раз заплетала мне косы и делала разные прически. Я иногда давала ей себя помучить, но, выходя из комнаты, я всегда распускала волосы. А сегодня я буду той, кого из меня всё время хотели сделать сёстры Каулиньш.

— Додар, тебе нравится? — спросила я у попугая, никак не ожидая, что хозяин этих покоев, оказывается, вернулся некоторое время назад и молча наблюдал за мной, как я вертелась перед зеркалом.

— Нравится, — вдруг сказал ректор, глядя на мои ноги.

Смущение хлынуло на меня такой волной, что захотелось спрятаться и убежать в ванную, но, пересилив себя, я осталась стоять на месте.

— Ужинать будем в кафе на соседней улице. Там нас будет ждать господин Хаас и Агъян. Хранитель Ахнаф отдыхает с дороги. Туула принесла тебе верхнюю одежду? — спросил мужчина, поднимая взгляд от ног к моей груди.

Я молча подняла с дивана куртку и надела её. Затем наклонилась и принялась обуваться.

— Отлично. Тут недалеко. Пойдём пешком. Подожди пару минут, я переоденусь.

Ректор зашёл в спальню, а слишком умная птица вдруг выдала:

«На свидание пойдёте?»

— Нет, — ответила я, вставая на ноги.

Тогда Додар подлетел ко мне и, сев на плечо, стал заглядывать в лицо и мужским голосом говорить:

— Поцелуйчик, поцелуйчик.

Я улыбнулась и почесала его горлышко.

— Дай поцелую, — настаивала птица.

— Я тебе поцелую. Давно перьями оброс? — вдруг сказал ректор, и попугай, вспорхнув, сел на свою ветку. — Кто научил тебя этому?

«Оделия», — свистнул попугай.

— Я больше не буду тебя брать с собой. Аша, ты готова? Где шапка? — серьёзно спросил он, а я мельком оглядела, во что переоделся ректор. На нём были тёмно-синие брюки и голубой свитер. Он прошёл мимо меня в коридор и надел чёрное пальто, а затем вернулся и вопросительно на меня посмотрел.

— Нету, — ответила я, застёгивая куртку.

Мужчина тут же вернулся в комнату и принёс мне вязаную чёрную шапку. Сам надел её мне на голову и подвернул так, чтобы виднелись брови. На секунду задержал свой взгляд на моих губах, а затем развернул меня к выходу и слегка подтолкнул. Выходить на улицу было волнительно. Пусть куртка прикрывала мою пятую точку, но обтягивающие штаны при ходьбе напоминали о себе с каждым движением ног. Ректор шёл рядом со мной уверенным шагом. Глянув искоса на него, я задрала немного голову, потому что мужчина был высоким. Таким же, как Алек, хотя оборотень мой ещё растёт. Выйдя на улицу, нам навстречу попадались адепты, и все вежливо здоровались с ректором. В этот раз я уже спокойно вертела головой, рассматривая двор и стены академии. Тут даже имелся небольшой парк с кустарниками. Летом, наверное, здесь очень красиво. Выйдя за высокие ворота, я остановилась и, не сдержав восхищения, уставилась на огромную статую. Это были пять мужчин в мантиях, и из их рук вылетали разноцветные искры. Самал терпеливо стоял рядом со мной и не торопил. А я обошла вокруг этого чуда и, разглядев лица этих бронзовых магов, в одном из них узнала ректора.

— А кто остальные? — спросила я, отходя уже от небольшого заборчика, что окружал этот монумент.

— Тоже архимаги, кто учился в этой академии. Пять лет назад его установили. Тебе нравится?

— Очень.

— Я и забыл, что ты из леса. Тебя всякая мелочь восхищать будет. Уверен, что ты и высотки с удивлением рассматривала.

— Вы так мастерски умеете обижать.

— А что я сказал? Правду?

— Правду, — согласилась я. — Вчера утром вы не были так благодушны ко мне.

— Вчера утром я не видел тебя полуживой в своей ванной. А знаешь, что мне сегодня понравилось в тебе во время нашего обеда?

— Мои губы? Вы часто смотрите на них.

— Ну, возможно, я просто ловлю себя на мысли, что хочу их поцеловать, но меня останавливает твой неопределённый возраст. А вообще, не об этом речь. Мне нравится в тебе то, что ты говоришь правду и озвучиваешь то, о чём думаешь на самом деле.

— Откуда вам знать, о чём я думаю и что говорю? — спросила я, остановившись у края дороги.

— После вчерашнего завтрака я надел артефакт, — сказал он, показывая на мизинце кольцо с белым камнем.

— То есть настолько я была подозрительна, что вы решили меня сначала проверить на артефакте?

— Конечно, я вообще очень предвзято отношусь к новым людям.

— И как он работает?

— В компании лгуна он нагревается, а если задать прямой вопрос такому человеку, и он скажет неправду, то камень станет темнее. Соври мне. У тебя был мужчина?

— Да, — тут же ответила я и почувствовала, как начали краснеть щёки от такого вопроса. Опустив голову, я посмотрела на кольцо. Белый камешек действительно потемнел. — Вы забыли, что я к вам не напрашивалась? Я домой хотела и хочу.

— А знаешь, чего я хочу?

— Нет, не говорите. Опять скажете какую-нибудь пошлость. Вот сегодня узнаете у Камня Правды, что я самая обычная и для учёбы не подхожу. Господин Хаас отправит вестник моему брату, и я уеду наконец-то домой. И мы больше никогда не увидимся. Вы будете дальше учить Додара всяким смешным словам, а злая госпожа Анил продолжит охранять вас от посягательств возможных любовниц, — проговорила я такую длинную речь, пока мы переходили дорогу.

— Не ожидал, что Додар разоткровенничается с тобой.

— Он у вас самый лучший. Очень хороший друг, — сказала я и, повернув голову, увидела, как удивленно на меня смотрит мужчина. — Что? — спросила я у него и, не заметив бордюр, запнулась. Самал ловко схватил меня за предплечье и притянул к себе, опять глядя на губы. — Не надо, — тихо сказала я и, опустив голову, вывернулась из его рук.

— Мы пришли, — тихо сказал он, указав на дверь, затем шагнул к ней и открыл, впуская меня первой.

Как только мы вошли, он скинул с себя пальто и отдал его подошедшему мужчине. Я тут же потянулась к голове и сняла шапку, в то время как Самал расстегнул на мне куртку и одним движением снял её. «Как у него ловко получается раздевать меня», — подумала я и вспомнила, как он снимал с меня колготки и как массировал ноги в ванной. Кровь хлынула к щекам.

— Возьми меня под локоть, — прошептал он и, встав рядом со мной, согнул руку.

— Нет, — прошептала я в ответ.

— Возьми быстро, иначе не отправим вестник.

— Это шантаж, — громким шёпотом сказала я и, задрав голову, посмотрела ему в глаза.

— Я не шучу, не возьмёшь — поцелую тут при всех.

— Не поцелуете. Вы известный женатый мужчина и в кафе, что находится рядом с вашей академией, необдуманных действий вытворять не будете.

— Почему необдуманных? И откуда же ты такая умная?

— Откуда я — вы знаете. И совсем я не умная, а говорю очевидные вещи.

— Я и шага не шагну, пока ты не возьмёшь меня под руку. Не заставляй нас ждать господина Хаас. Он, кстати, на нас смотрит.

Я тут же повернула голову и, пробежавшись взглядом по столикам, увидела огненного мага в компании лекаря. И тот действительно смотрел на нас, точнее на меня.

— Бери, — рыкнул ректор, и я тут же схватилась за его локоть.