Глава 50

По пути мне жутко захотелось чаю. Или что-нибудь попить. Перед скандалом хотело бы промочить горло. А скандал будет, я это знаю. Наверняка эта сладкая парочка уже заочно похоронила меня! Я решила свернуть на кухню и отчитаться Максу, что я жива – здорова. Заодно выпить чаю и успокоиться. Когда я вошла на кухню, то увидела, как Макс возиться в мусорном ведре. – Чай на столе, юная леди, – заметил дворецкий, что-то выуживая и складывая на пол. – А, то есть ты даже не удивился? – усмехнулась я, все еще мысленно витая в облаках. Змеи не такие страшные. Ну да, холодные, чешуйчатые… Но не такие страшные… Нет, конечно, они страшные, противные и мерзкие! Но вот есть в этом мире одна змея, которая… Я едва успела скрыть улыбку, закусив губу. – А что ты делаешь? – спросила я, заметив, с каким энтузиазмом дворецкий роется в мусорном ведре. На полу лежали какие-то клочки. – Исполняю обязанности дворецкого, – гордо ответил Макс, вытряхивая ведро в центре кухни. – Сую нос не в свое дело, пытаюсь узнать чужой секрет! – Какой секрет? – насторожилась я, подходя к Максу и присаживаясь на корточки. А то у меня тут тоже секрет появился. – Лорд Адам сегодня с утра кое-что выбросил! – заметил дворецкий, доставая кусочек бумажки. – Погоди, – прошептала я. – Он что? Выбросил письмо от отца? – Возможно! – заметил Макс, рассматривая очередную находку. Я отодвинула скорлупу от яиц, видя разорванные кусочки на полу. – А ты уверен, что это и есть то письмо? – спросила я, беря маленький листочек, похожий на обрывок бумаги. – Конечно, юная леди! – с достоинством ответил дворецкий. – Потому что лорд Адам ненавидит писать! А ненавидит потому, что делает грубейшие ошибки. Как отец с ним не бился, как не воспитывал, но юный лорд непроходимо… прекрасен! Я с энтузиазмом выхватила у дворецкого ведро. Высыпала остатки и поделила на две части. – Так, это тебе, – деловым голосом произнесла я, отгребая кучу Максу. – А это – мне! – Юная мадемуазель, а у вас в роду случайно не было разбойников? – спросил Макс, перебирая свою кучу. – С чего вы решили? – спросила я, сосредоточенно извлекая еще один обрывок. – Вы так профессионально… Даже не побоюсь этого слова! Делите добычу, – усмехнулся дворецкий. Я перебирала все. За минут пять я нашла еще четыре кусочка бумаги. Макс нашел семь! – Опыт, юная леди! – заметил Макс, когда мы сгребали мусор обратно. Я бережно раскладывала находки на столе. Так, этот кусочек сюда. Этот вот сюда… Это – конверт! Пусть пока полежит в кучке. А вот еще бумажка! Так, я вижу слово… «овища». Отлично! Делаю успехи! Я расправляла каждую бумажку, пытаясь найти для нее место. Слов было не так уж и много. Большая часть бумажек была пустой. «Про… е… мож… сня… …оль… … лю….тинно … овища», – прочитала я заляпанные бумажки. Так, одну минутку! Сейчас попробую вот сюда положить! «Проклятье мож… сня…». – Ма-а-акс! Тут что –то про проклятье! – заметила я, вертя бумажки и перекладывая их с места на место. «Проклятье может сня…». Снять? Наверное, снять! Точно! – Проклятье может снять, – вслух проговаривала я, пытаясь вытрясти бумажки конверта. Вдруг там тоже что-то хорошее завалялось! И ведь была права! Вот еще три штучки. Просто какие-то лапы рвали их вместе с конвертом! – Проклятье может снять только любовь истинного чудовища! – прочитала я, глядя вопросительно на Макса. – Или истинная любовь чудовища! Короче, тут про любовь! – Согласен, почерк у старого лорда каллиграфический, – заметил дворецкий. – Что это значит? – задумалась я. – Неужели Адам меня любит? Ничего не понимаю! Чудовище у нас кто? Правильно, Адам! Причем, истинное! Тупое, лживое и трусливое… – Юная мадемуазель! Я бы не стал столько категорично выражаться про своего жениха! – строго произнес Макс. А я закатила глаза: «Зануда!». После того, что вчера было, сомневаюсь, что все закончится моей свадьбой с Адамом. Пока я обдумывала и крутила послание и так и эдак, дворецкий продолжал. – Не тупое, а узкомыслящее. Не лживое, а дипломатичное. Не трусливое, а осмотрительное, – продолжал дворецкий. Я подняла брови. Он что? Серьезно? Но в глазах Макса читалось, что только вежливость и воспитание являются причиной того, что он не убил юного хозяина. – Слушай, а может, это любовь к фее? – дернулась я, прикидывая. Пока что все сходилось. И тут же приуныла, вспоминая новые факты. – Но фея была всегда. И он как бы всегда ее любил! Жаль… Не сходится! От досады я чуть не перевернула кружку. – Я, схожу, наверное, к Адаму. И сообщу ему радостную новость о том, что поход на чердак завершился. Поход с ночевкой! – заметила я, чувствуя, что кто-то ну очень счастлив, видимо. И уже заочно отметил мои скромные похороны. Поднявшись по лестнице, я подошла к двери. За дверью было тихо. Я вежливо постучалась. Послышался голос Адама о том, что это «видимо, чай». – Нечай! – отозвалась я. – Нечай нечаянно нагрянул! Дверь распахнулась за секунду. На пороге стоял Адам, который смотрел на меня, словно я вернулась с того света. И передаю привет от родственников, которые тебя, дорогое чудовище уже заждались. – Желание выполнено, – вежливо улыбнулась, видя, как фея спешно натягивает на себя платье и мельтешит на заднем фоне. Причем, делает это так демонстративно. Вроде бы и стыдливо, но так, чтобы я видела. – А что это такое? – спросила я, глядя на Адама. Нет, ну это уже хамство! – Просто ей стало жарко! – выдало чудовище. – Ладно, я отметилась. Всего хорошего, – усмехнулась я, в приподнятом настроении уходя. Я сидела с Максом на кухне. В окно было видно, как Вася пристает к голубям. Раньше я не замечала здесь птиц. Так сказать, подкатывает каменные яйца. Но это были первые птицы, которых я увидела спустя столько времени. Но подлые голуби игнорируют его. Вася был бы не Васей, если бы не затаил обиду. Когда голуби уселись на ветки, о чем-то воркуя, как вдруг их накрыло каменной бомбардировкой. Странно…. Даже туман, который казался беспросветным, слегка рассеялся. Стали видны очертания сада. – Давай, Вася! Отмсти им за каждую какашку! – усмехнулась я, что-то романтично мурлыча. – Я вижу, что вы в настроении! – заметил Макс, подходя к окну. – А с чего вы взяли? – удивилась и слегка покраснела я, словно школьница, пойманная с сигаретой за углом школы лично директором. За ухо. – Не знаю, вы поете, – заметил Макс. – И, между прочим, вполне неплохо. У вас явный талант действовать на нервы… – Ма-а-акс! – возмутилась я, обожая весь мир и чуточку занудного и вредного Макса. И тут меня осенило! Проклятие! Проклятие снимает любовь истинного чудовища! И чудовищем является не Адам… Его заколдовали. Он же просто человек? Точнее, им был. Нет… А что если чудовищем является… Я покраснела до кончиков ушей, вспоминая то, что случилось на чердаке. У меня было такое настроение, особенно, подкрепляемое моей догадкой, что хотелось петь и радоваться. Обычно такое настроение меня не посещало даже в канун больших праздников. Я решила прогуляться. И посмотреть заброшенный сад. А может просто слегка остудить пылающие щеки. – Я прогуляюсь, – предупредила я Макса, направляясь в сторону холла, где висел мой теплый плащ. Дверь скрипнула, а я вдохнула полной грудью свежий морозный воздух. – Красота-то какая! – заметила я, видя клочья тумана, все еще висящие на ветках скрюченных деревьев. Неужели и правда? Любовь истинного чудовища снимает проклятие? Тогда, можно предположить, что девушек притаскивали сюда не для Адама, а для себя. Но, видимо, что-то не срасталось. Мне было жаль бедняжек. Но, может, это и к лучшему. Максимилиан надеялся, что после предательства сына у него появится смысл жизни? Интересная теория. Значит, он меня любит! О, боже! Как приятно любить и быть любимой! Я еще раз полюбовалась на браслет, который украшал мне руку. Подарок, видимо, фамильный. Мысль о том, что проклятие скоро спадет, и все будет хорошо, заставила меня подпрыгнуть на месте. Невероятное чувство! Просто невероятное! – Да, я согласна стать миссис Орсвиль, – скромно прошептала я, закусив губу. Конечно, согласна! И плевать мне на гостиные и кружечки с оттопыренными пальчиками. Если нужно, я научусь. Главное, быть с ним. Просто быть рядом. Я прижала руки к щекам, понимая, что … ой! А что это? Подойдя к ветке, которую я помню сухой, я увидела … сочные почки. Неужели? Дерево оживает! Я бросилась раскапывать снег. Да! Под снегом я увидела стручок зеленой травинки. Она робко проклюнулась, словно разведывая обстановку. – Еще немножечко, – взмолилась я, бегая от дерева к дереву и проверяя. Не смотря на то, что была зима, деревья выглядели живыми. Я даже сломала веточку, чтобы проверить! Да!!! О! А в этой части сада я никогда не была! Здесь были непролазные заросли! А сейчас их нет. Да и сад стал выглядеть намного презентабельней и ухоженней. Я смело шагнула в неведомый до этого момента уголок, ожидая увидеть что-то приятное, но увидела … могилу. Скромная могила немного поумерила мой пыл. Интересно, чья она? Может, бывшей жены? Или… Кого-то из слуг? А может, какого-нибудь предка не донесли до фамильного склепа? Или наоборот. Выселили по настоянию мертвых родственников, приходящих во сне с претензией? Я шагнула ближе, глядя на обычный серый камень, поверх которого лежал сухой цветок. – Моему другу, – прочитала я, немного успокаиваясь, что не жене. А то мало ли! – За верную службу… Я же говорила, что кому-то из слуг!