Глава 11

Глава 11

Руслан Иногда мне кажется, что я творю херню. Вот как сейчас, например, но и сдать назад не вариант. Отец уже в курсе, что я собираюсь на его охренеть какую важную бизнес-тусовку. Когда просил у Арины вытащить мне два пригласительных и отправить костюм из химчистки на новый адрес, подозревал, что она разболтает по офису, но такой скорости даже я не ожидал. Отец позвонил мне буквально через десять минут с вежливой просьбой «не портить его деловую репутацию». Слиться сейчас – значит, продемонстрировать слабость перед угрозами. Да похер. Поправляю галстук, прохожусь руками по чуть влажным после душа волосам, смахиваю невидимые пылинки с лацканов пиджака. И показываю фак своему вылизанному отражению в зеркале. Никогда еще костюм от «Армани» не казался мне таким кринжовым, как в стенах общаги, в которую я благополучно переселился накануне. Благодаря Артуровичу у меня почти ВИП-комната. Я в ней один, без соседа. На этом все преимущества заканчиваются. Но на разруху вокруг я нарочно закрываю глаза. Это пиздец – обшарпанные стены, скрипучие полы, окно с облупившейся краской, из-за которого в комнате гуляет вечный сквозняк. Но я напоминаю себе, что все временно. Да и находиться здесь я собираюсь по минимуму. Не принц – потерплю. Вчера, когда мы переезжали, я чувствовал себя по уши в дерьме, но после взгляда на полное ужаса лицо Громова мне удалось рассмеяться. Арсений – истинная принцесса. О том, что в общагу он больше ни ногой, кричали даже носки его пижонских «Джорданов». И все же он настоящий друг. Надоумил меня купить постельное белье и полотенца, напомнив, что я еду не в отель, и принес с собой какие-то дорогущие стейки и приправы, будто я готовить тут буду. Да от одного вида плиты на общажной кухне с пятнами застывшего жира мне дурно становится. Арсу говорить об этом я, конечно, не стал. Он и так чересчур впечатлительный в последние дни – фигуристая девка, которая заделалась в телохранители к лузеру Балашову, явно его зацепила. Додик смертником оказался, зачем-то к девчонке Сани Быкова полез, а эта Огнева теперь отдуваться перед Громом будет за него. В итоге Арс на всех рычит и ищет поводы, чтобы принудительно чинить добро. Стал бы я жаловаться – он бы меня связал и к себе домой повез, не взирая на протесты. Громов – он такой. Ради близких готов на все. Но наличие такого друга не освобождает от ответственности за свою жизнь. Хорошо, что у меня нет ничего критичного с баблом. Как эмоционально отошел, все счета, не связанные с отцом и матерью, перепроверил – некоторые криптовложения неплохо выросли в цене, так что я безболезненно вывел с кошелька деньги на первое время. А там посмотрим. Прежде чем спуститься вниз, где меня уже ждет такси, я загоняю себя в облако одеколона. Это необходимая мера – боюсь, как бы «Армани» не впитал стойкий капустный аромат общаги. В тачке набиваю текст Маше Ждановой, которая мой «плюс один» на вечер, чтобы спускалась. Сначала думал заявиться на презентацию без сопровождения, но потом представил Соню под руку с отцом, и как-то сразу перехотелось. Не хер. Пусть не думают, что меня их отношения колышут. Хотя, конечно, колышут. С пьяной ночевки в квартире у Сони я много думал. Да я даже тогда ночью, несмотря на количество выпитого алкоголя, лежал на ее диване и все пытался понять, как быть дальше. Как жить с ее словами, что со мной она никогда не будет, даже если пошлет отца. Устраивает ли меня расклад, в котором она просто исчезнет из нашей жизни? До той ночи думал, что да. Сейчас, ей-богу, не знаю. Понимаю лишь то, что мысли о ней в объятиях собственного отца причиняют мне боль, которая граничит с физической. Такси, нормальная «Камрия», тормозит у подъезда Ждановой ровно в назначенное время, но ее приходится ждать еще десять минут. Когда спускается, понимаю, почему – в таком обтягивающем платье размах шага вряд ли превышает пару сантиметров. – А твоя машина где? – она придирчиво осматривает такси и морщит нос, который, судя по всему, летом переделала. – Разъебал, Маш, – отвечаю я, не желая вдаваться в подробности. – Мари, – поправляет она раздраженно. – Жаль. – Ага, Мари, – распахиваю перед ней пассажирскую дверь на задний диван. – Ты едешь? Жданова до хера осторожно усаживает свою задницу в такси и только потом перетаскивает ноги в салон, заставляя меня усомниться в способности эластичной ткани выдержать такое насилие над собой. Честное слово. Ощущение, что у нее все по швам трещит и вот-вот лопнет. Как она собирается пережить в этом наряде весь вечер? – Расскажи, что это за вечеринка? – когда «Камрия» вливается в поток машин, ее ладонь с острым маникюром ложится на мою коленку и неспешно ползет вверх. – Говорил же. Отец устраивает встречу для партнеров. И это не вечеринка, а деловое мероприятие. – То есть, ты со своим отцом меня познакомишь? – заискивающе щебечет Маша, по традиции концентрируясь только на том, что ее интересует. Блять, дура. – Ну, если нас с тобой не выставят через минуту, то не вопрос. Сам, конечно, лукавлю. Во-первых, выставить меня отец не посмеет. Часть компании после смерти мамы перешла ко мне – в последний раз, когда я сверялся, у меня было двадцать пять процентов. И хотя они в доверительном управлении, формально я тоже владелец семейного бизнеса. Во-вторых, отец не выносит прилюдного выяснения отношений. Он, скорее, галстук жевать будет, чем станет со мной цапаться на собственной же тусовке, где соберутся все толстосумы города и области. В-третьих, я еще не окончательно умом тронулся, чтобы представлять такую, как Жданова, отцу. Ну, разве только чтобы позлить его и, возможно, Соню. Есть ли толк в том, чтобы злить ее, я и сам не понимаю. Вроде бы как-то взбодрился за те дни, что не виделись, а все равно как начинаю думать обо всем, вспоминать прошлое, так меня кроет. Соня – самая настоящая отрава, замаскированная под безобидные витамины. – Почему нас могут выставить, Руслан? – капризно тянет Жданова, явно напрягаясь от моей беспечной ремарки. – Это не смешно. Мне дорога моя репутация и… – Расслабься, Маш, – советую я с глухим смешком, вспоминая, какая именно у нее репутация среди парней в баскетбольной раздевалке. – И выдыхай. А то боюсь, у тебя платье на груди разойдется.