Глава 14

Руслан Это были не выходные, а пиздец какой-то. Поэтому утром в понедельник я натурально боюсь вставать с кровати. Выкуривает меня из-под одеяла только типичный для общаги аромат – кто-то на этаже заварил очередную пакетированную дичь на завтрак. Запах стоит такой, что блевать хочется, и на похмелье не спишешь – я ведь с алкоголем почти завязал. После запойной недели сожалений и взращивания в душе ненависти решил взять себя в руки. Даже сука-Соня во всем своем деловом великолепии на презентации компании отца не смогла сбить меня с намеченного пути, хотя соблазн нажраться и забыться тем вечером, конечно, был. Но я выстоял. Скатываюсь с кровати и первым делом настежь распахиваю окно. Холодно, сука, но с улицы хотя бы тянет свежестью, разбавляя тошнотворный запах дешевого хавчика. Едой это дерьмо язык не поворачивается назвать, не представляю, как такое жрать можно. Вдохнув поглубже и задержав дыхание, я топлю к шкафу. Натягиваю чистые треники и толстовку, беру с тумбочки мобильник. Несколько неотвеченных звонков от Сани, пара сообщений в чате баскетбольной команды, и Гром ночью прислал селфи из дома. Значит, из больницы его выписали. Засранец, блять. Я из-за него в субботу чуть не поседел досрочно. У кого, ради бога, может быть такая дикая аллергия на мед? Он в прямом смысле едва на тот свет не отправился, отведав бургер с медовым соусом, который замешала ему коза-Огнева. Что ни говори, а даже болезни у него из какого-то ебучего королевского списка. Принцесса, мать его. Огнева, кстати, начинает меня реально напрягать. Арс ее формы обсасывает взглядом, как голодный бульдог мясную косточку. И даже после ее фиаско с медом, которое едва не стоило ему жизни, он на нее не злится. Наоборот, со смехом говорит, что теперь та торчит вид своей голой задницы, потому что видела его ягодицу, когда вкалывала ему лекарство. Согласен, что сориентировалась она быстро – я при виде задыхающегося Арсения будто в ступор впал, а она бурную деятельность развела. Но с утверждением, что она его спасла, я бы поспорил. Не будь ее там, ничего бы в принципе не случилось! Так что петь ей оды, как очумевший Арс, я точно не намерен. В моей жизни хватает одной стервы, чтобы на другую разменивать свой запал. Блять, ну вот и зачем я опять про Соню вспомнил? Гоню от себя мысли о ней, но тщетно. Стоит перед глазами на каблуках и в своем охрененно сексуальном брючном костюме, кусает губу, волнуется. Такая вся скромная и до искр из глаз трахательная. Маша Жданова о мой пиджак всю грудь стерла и помаду, а у меня вообще на нее ноль эмоций. Только на Соню смотрел. С презентацией дизайн-проекта для нового жилого комплекса она, конечно, справилась на пять баллов. Плюс я накинул, предложив рисануться ее испанской мозаикой. Акцентировал, так сказать, внимание, на «УТП»* (уникальное торговое предложение) застройки. Но, справедливости ради, даже тогда мало кто из собравшихся смотрел на экран и игру света в ванной комнате на 3D-макетах. Мужики все до единого пялились на охуенно красивую Соню. И отец тоже. Она с таким же успехом могла час монотонно читать «Войну и мир» и все равно оказалась бы в центре внимания. Блять, сука, блять. Херня в том, что отец в нее если не влюблен, то очень к этому близок. Глаз не сводил с Сони всю презентацию, искал в толпе, даже когда тер с какими-то толстосумами, жаждущими спустить бабло на очередную элитную коробку, хлопал, как одержимый в финале ее презентации. А она… Никогда ее не понимал, а сейчас особенно. К отцу явно привязана. Заботится о нем. Пытается защитить его от меня. Посмеялся бы, если бы не было так пиздецки больно. Интересно, сколько раз они уже трахались? В душе я, наверное, мазохист. Постоянно думаю о ней в постели с ним. И вытрахать эти мысли не могу, хоть и делал какие-то невразумительные попытки. После презентации повез Жданову домой, и она мне жирный намек дала, раздвинув ноги, но я прикинулся тупым и слинял. Когда пришло время снимать штаны, понял, что не хочется. Что стоит закрыть глаза, вместо темных волос и кукольных наколотых губ, вижу блондинку с россыпью веснушек на переносице. А думал ведь, что излечился… Но как тут излечишься, если Соня теперь постоянно мозолит глаза, воскрешая в памяти воспоминания, которые я целый год отчаянно пытался похоронить под горой пепла сожженных мостов до Омска и обратно. В Испании я был у нее первым. Я даже не верил, что так бывает в наше время, а с ней было. Невинная, наивная, скромная и, как тогда казалось, совершенно равнодушная к баблу и любым признакам богатства. В легком платье в цветочек и босая смотрелась в тысячу раз круче расфуфыренных телок, которые пачками терлись у нашего пятизвездочного отеля в надежде закадрить себе богатого иностранца. А уж как она выглядела голая на деревянной палубе яхты, уходящей в закат, на которой я лишил ее девственности: с разметавшимися волосами, с припухшими от моих поцелуев губами, с выразительными глазами, где было так много желания, нежности и даже чуть страха… Остервенело тру ладонями щеки и рычу сквозь зубы. В паху от воспоминаний, таких живых, словно все это было только вчера, нестерпимо ноет. Стояк оттягивает ткань на штанах. Пульс барабанным эхом отдается в висках. Сердцу снова хана. И ладно. Стоя в шумном аэропорту Жироны с посадочными сначала до Москвы, а потом до Омска в руках, Соня обещала мне быть верной, ждать и любить всегда. А сейчас, год спустя, мутит с моим собственным отцом. Невинная девчонка оказалась лживой сукой. А я… Да, точно, а я все же мазохист. С шумом выдыхаю и заставляю себя двигаться: собрать сумку с баскетбольной формой, закинуть в рюкзак тетради, взять щетку, пасту и полотенце, чтобы пойти в душ на этаже. Говорят, принятие – путь к исцелению. Мне, видимо, тоже пора принять и отпустить. Окончательно. Стоит испытать какое-то мимолетное облегчение, оживает мобильник. На экране – имя отца, а мы с ним не разговаривали уже больше недели. Даже на презентации не пересеклись, хотя я ловил на себе его взгляды и ответил на кивок издалека таким же нейтральным приветствием. Интересно, отец, как и Соня, ожидал, что я пришел для того, лишь бы испортить ему вечер? – Да, – короткое приветствие – это мой максимум в свете неопределенности наших отношений. – Здравствуй, Руслан. Слышал, ты в общаге поселился, – говорит отец. – Что-то типа того. – Лишнее, – как обычно немногословно задвигает отец. – У тебя есть дом. Ключи от твоей машины лежат на тумбе у входа. – Лишнее, – отвечаю в тон. – Ты хотел что-то? – Меня неделю не будет в городе. Нужно проверить стройку в Анапе. – Спасибо, что предупредил, – а сам невольно думаю, уезжает ли с ним она. – Соню не беспокой, – словно в ответ на мои мысли, заявляет отец. – Она и так нервничает предостаточно. И тебя, очевидно, боится. – Разберусь. – Руслан, – строгий голос отца звенит эмоциями. – Да, пап? – отвечаю спокойно в противовес ему. В трубке раздается тяжелый вздох. – Она хорошая девушка, и мне очень нравится. Если у вас все давно в прошлом, позволь ей будущее. – С тобой? – не удерживаюсь от ехидного комментария. – Со мной. – Счастливого пути, пап. Сбрасываю вызов, ощущая новый приступ бешенства. Этот пиздец когда-нибудь закончится, а?