Глава 25

Соня – Руслан! – Зоя. Женщина, которая даже Трофименко заставляла стелиться перед ней красной ковровой дорожкой, чтобы та прошлась по его хребту десятисантиметровыми шпильками, что была недовольна всем и вся и держала в страхе целый офис, подставляет щеки Руслану и позволяет ему называть себя Зоей. Хотя Зоей должна была перестать быть лет двадцать пять назад. Но кому я вру? Даже если ей около пятидесяти, выглядит она шикарно. Пластика творит чудеса, блин. – Какой сюрприз, – она сама расцеловывает его в ответ, и хотя в квартире имеются элементы прованского стиля, до Франции с их тягой к «la bise»* (двукратный или трехкратный поцелуй в щеку, традиционное и широко распространенное во Франции приветствие) нам далеко. – Давно не видела вас с Арсением. Думала, может быть, снова укатили в свою Испанию, и меня не позвали. Упоминание Испании из ее уст – как ножом по сердцу. Будто она оскверняет светлую память об этой стране, опошлив и приравняв к чему-то несущественному, незапоминающемуся, неважному. – С головой ушли в учебу, – спокойно отвечает Руслан, а женщина треплет его за щеки, как маленького, при этом смотрит на него жадными до секса, голодными глазами. – Шутник какой, – смеется она так неестественно, закинув голову назад. – Вова решил использовать секретное оружие, чтобы заставить меня распрощаться с двадцатью миллионами? Она опускает когтистую ладонь на плечо Платонова и поглаживает поверх кожаной куртки, а у меня сердце обливается кровью от ревности, которую я не могу обуздать. В груди так пылает, будто она Руслана обнаженного прямо на моих глазах трогает. Ясно ведь, что у них что-то было. Боже! – Если вы позволите, я покажу вам все, что вы хотели… – сделав шаг, влезаю в их диалог. Была бы смелее, встала между ними, но я лишь сжимаю кулаки и пытаюсь унять растущую злость. Я не имею никакого права мешать ему заниматься… да чем бы то ни было! Сама сказала, что ничего не будет. Осталось меньше месяца. Я все доделаю и уеду. Терпеть не так уж и долго. И было бы проще, если бы он не напоминал о себе каждый божий день. – Милочка, как вас там… – с пренебрежением обращаются ко мне. – Зоя, это Соня, – вмешивается Руслан. – И она отличный специалист. Я лично ручаюсь за нее. Он всего лишь делает ко мне пол-оборота, но я вижу вспышку в глазах этой женщины. Опасную. Ту, что означает – она заметила меня и почувствовала во мне соперницу. Она догадалась, что я не просто надоедливая муха, жужжащая у нее над ухом. Руслан, что ты творишь! – Хорошо, – она смеряет меня оценивающим взглядом. – Тогда послушаем Соню, отличного специалиста. Выдох. Вдох. Мне нужно всего лишь показать квартиру, как я делала уже несколько раз. Это скоро закончится. Трофименко предупредил меня, что именно не понравилось в проекте этой Ивашиной. Мы с ним даже заранее обговорили, как я могу парировать ее претензии. Вот только через двадцать минут безуспешных попыток провести ей экскурсию, обсудить недочеты и возможные исправления и выстроить диалог, я понимаю, что это бесполезная затея. Этой женщине не нравится здесь абсолютно все. А прежде всего, ей не нравлюсь я. Она улыбается Руслану, а на меня волком смотрит. И придирается к каждому слову, разносит в пух и прах каждую мою идею. В общем-то, я уже почти готова сдаться, лишь по накатанной еще пытаюсь оправдать проект. – Дом только сдали, везде идут ремонтные работы, как здесь спать? – она притворно закатывает глаза. – Для стен использованы звукоизоляционные панели с кварцевым песком и тафтинг-обои… – А панорама! Это ведь солнечная сторона? То есть придется зашторивать все эти великолепные виды, о которых кричит ваша реклама, чтобы не спалить мою нежную кожу и не задохнуться от жары? – На остеклении с внешней стороны использована специальная тонировка, а система кондиционирования воздуха спроектирована таким образом, чтобы обеспечить равномерное распределение воздуха… – Господи, и зачем здесь вообще такая огромная кухня? Я открываю рот, уже не представляя, что говорить. – Чтобы заниматься сексом, – и вздрагиваю от голоса Руслана, который стоит, прислонившись к кухонному острову спиной и скрестив руки. В голове невольно всплывают картинки нашей близости. Его руки на моих бедрах. Разбитый стакан. Гладкая поверхность каменной столешницы под моими ладонями. Кровь приливает к щекам, и я устремляю взгляд в пол, чтобы не выдать эмоций. Слава богу, распрекрасная Зоя моей вспышки не замечает, флиртуя с Русланом. – Хорошо, я подумаю над этим предложением, – согласно кивает она, но говорит будто и не о пентхаусе вовсе. Ее телефон звонит, выдергивая меня из мыслей, в которых я прячу ее бездыханное тело под ванной со стеклянной мозаикой, вдохновленной великим Гауди, что не сумел покорить черствое и явно озабоченное сердце женщины. – Проводишь меня, Руслан? Ну, конечно. Не хочу ни видеть, ни слышать ничего. Даже не прощаюсь – мой лимит вежливости на сегодня исчерпан. Молча подхожу к широкому окну в пол, за которым видны тысячи огней этого города. Города, который не принял меня. А жаль… – Я не знал, что она и есть твой клиент, – плечи слегка дергаются от звука хриплого голоса за спиной. Я так задумалась, что не заметила приближения Руслана, хотя теперь вижу его слабое отражение на стекле. – И я с ней не спал. Не могу не усмехнуться. – Это все не имеет значения. Хочу отступить, уйти отсюда, распрощаться с Платоновым, но делаю только хуже, в один миг оказавшись в его крепких объятиях. Он не дает вывернуться из них, прижимает к себе близко-близко, сдавив, словно удавкой, под ребрами. – Она любит тусить с малолетками. Наверное, даже мы с Арсом уже староваты для нее, – Руслан усмехается, обжигает горячим дыханием шею, оставляет короткий поцелуй, от которого меня будто слегка кусает разрядом тока. – Развелась несколько лет назад, отжала у мужа кучу бабла по брачному контракту, когда поймала его с любовницей. Удачно вложилась в ценные бумаги и теперь судорожно скупает всю недвижку по городу. Я поначалу думал, она через меня отца хотела достать, но нет. Зажала нас с Громом на одной тусе в углу, еле унесли от нее ноги. Страшная женщина. Он улыбается. Я чувствую это, даже не глядя на него. – Зачем мне это все знать? Я и правда не понимаю. Мне не должно быть интересно. Я не должна его слушать и выдыхать с облегчением, но… – Не уезжай. Руслан, едва прикоснувшись, кусает меня за ухо, а я – губы, чтобы сдержать стон. Что я могу против него, если он знает все пароли к моему телу? – Это не имеет смысла… – Имеет. Только представь, – он шепчет таким соблазнительным голосом, что я представляю. – Это все может быть нашим. Он толкает меня чуть вперед, и я выставляю руки, упираюсь ладонями в стекло, но его пальцы настырно ползут вверх и накрывают мою грудь. – Этот город может быть нашим. Ты – моей. Посмотри. Глаза распахиваются по его команде, когда он, не сдерживаясь, толкается в меня сзади через несколько слоев одежды и с шипением выдыхает сквозь зубы воздух. – Мы можем трахнуть эту жизнь. Его губы порхают вокруг моей шеи, лишь слегка жаля – точечно, коротко, но так чувственно. Пальцы так скоро смыкаются на ней и заставляют жадно хватать воздух, пока другая ладонь давит мне между ног, пытаясь прорваться через плотную ткань обтягивающей юбки. И это невыносимая пытка. – Это все нереально. Ты нереальный. Нас нет… – Мы можем быть. Не раз и не два, Соня. – Еще толчок, сдавленный рык, тяжелый выдох. – Я могу продать свою часть компании, и у нас будет все. Только скажи. – Ч-что? Что сказать? Я задыхаюсь. Не могу сдерживать себя и неистово трусь о Руслана, наплевав на сирену в голове, предупреждающую об опасности. Когда он все это проделывает со мной, я теряю контроль и больше себе не принадлежу. – Что ты хочешь меня. Всего меня. – А чего хочешь ты? Горячие пальцы находят мой подбородок и заставляют повернуть голову назад, чтобы с разбегу прыгнуть в пылающий костер – все его глаза. Потемневшие, пожирающие, испепеляющие. – Всю тебя.