Глава 28

Руслан – Ну и самомнение у тебя, Руслан Платонов, – Соня забавно хихикает и морщит нос. Смешная. Милая. Слегка перебрала с алкоголем, но так даже лучше – сняла свою броню, вся как на ладони. Возможно, мне надо было напоить ее самому и гораздо раньше – тогда бы мы не топтались на месте все это время. – Факты говорю тебе, Соня, – с любопытством рассматриваю, как она бесцельно болтает в бокале шампанское, а сама украдкой поглядывает на меня искрящимися голубыми глазами. – С кем отдыхала? – С подругой, – отвечает с бесхитростной улыбкой, которая не дает мне усомниться в том, что она говорит правду. – Ревнуешь? – А стоит? Ее хриплый смех отзывается покалыванием в позвоночнике. Мне нравится, когда она смеется. Всегда нравилось. В Испании Соня смеялась много и часто, а сейчас так редко. И я вдруг отчетливо понимаю, что хочу, чтобы было как раньше. – Нет, не стоит. Мужчина, который все организовал, заинтересован не во мне, а в моей подруге. И у тебя вообще нет права меня ревновать, – выдает последнее предложение серьезнее. – Я его взял уже давно, Соня, – немного наклоняюсь к ней через стол и понижаю голос. А потом, видя ее недоумение, поясняю: – Право. Без спроса. И отдавать не планирую. Ты не поняла еще? На ее лице эмоции сменяют одна другую – там и возмущение, и будто бы восторг. Но отвечать на мою хамоватую откровенность она не спешит. Кусает губы, выкрашенные красной помадой, теребит подол короткого платья, которое так охеренно обрисовывает контуры хрупкой фигуры. Красивая, просто пиздец. Не было бы вокруг всех этих людей, я бы ее прямо здесь на столе уложил, потому что в штанах у меня снова пожар, а в груди тесно, будто там воздушный шар надули. – Я пойду танцевать, – сообщает мне Соня, резко поднимаясь на ноги. На ее лице – решительность, в голубых глазах – вызов. Если это ее способ сбежать, то я не возражаю. – Я не танцую, – напоминаю ей. По танцам у нас Гром, я разве что на медляки способен и то по большим праздникам. Лучше всего я «танцую» в спальне, и Соне это прекрасно известно. – А я тебя и не звала, – парирует она кокетливо, разворачиваясь ко мне спиной и соблазнительной походкой направляясь на танцпол. Соня всегда прекрасно двигалась. Я помню, как в Испании она с подружками зависала на дискотеках, пока у меня едва хватало силы воли держаться на расстоянии и любоваться на нее со стороны. Сейчас я тоже любуюсь: тем, как раскованно она чувствует себя в центре зала, как грациозно танцует, отдаваясь музыке с той же страстью, что и любви. Публика в «Париже» – сплошь снобы и престарелые мажоры. И мне хочется втащить каждому, кто пускает на Соню слюни. И, наверное, еще неделю назад я бы так и сделал – разнес бы тут все к чертям собачьим, а сейчас просто смотрю на то, как Соня кайфует под музыку, и знаю, что она это делает не только для себя, но и для меня тоже. Самонадеянно? Ничуть. То, как проникновенно и с вызовом она смотрит мне в глаза, пока находится на танцполе, красноречивее любых слов. Как и обещал, я даю ей время ровно до полуночи. Потом, убедившись, что счет за стол оплачен, бросаю несколько купюр на чай и целенаправленно иду за Соней. Обхватываю пальцами тонкое запястье, тяну за собой. И она слушается, словно только этого и ждала. Словно тоже устала вести эту игру в притворство. И словно она тоже знает, что моя. – Куда мы поедем? – все же спрашивает меня подрагивающим от волнения голосом. – Отвезу тебя домой. В гардеробе забираю ее пальто и прячу хрупкие голые плечи под тонкую шерстяную ткань. На улице почти ноль, а впереди зима, и я вдруг думаю о том, что надо купить ей пуховик, потому что если Соня и дальше будет ходить повсюду в демисезонной тряпке, то скоро сляжет с простудой. Моя тачка стоит недалеко от выхода. Повезло – когда я подъезжал, от ресторана отъехал «Роллс», освободив мне парковочное место. Обнимая Соню за талию, я провожаю ее до пассажирской двери, помогаю забраться внутрь и пристегнуть ремень безопасности. Пока я проделываю последнее, невзначай касаюсь косточками пальцев ее груди. Случайно абсолютно, но Соня судорожно дергается и вздыхает. И когда наши глаза встречаются, поспешно облизывает губы. Чуть приснувший член в штанах тут же становится колом. Блять. Будет и дальше так дышать и свои сочные губы посасывать, я не сдержусь и прямо в машине на нее наброшусь. В сердцах хлопаю дверью. Сажусь на водительское. Резко жму на газ, и тачка вылетает на проезжую часть. – Руслан! – возмущенно шипит Соня. – Расслабься, – командую я, но скорость все же сбавляю. – Доставлю тебя в целости и сохранности. А чтобы не искушать себя, шлепаю по приборной панели и врубаю аудиосистему. Одна надежда на электронщину, которая поможет заглушить Сонины вздохи и мои собственные желания. – Я не стану предлагать тебе подняться, – шепчет зараза, когда спустя минут двадцать торможу возле ее подъезда. – И на кофе тоже не приглашу. – Я не пью кофе в такое время, – отвечаю, заглушая двигатель, и тянусь к дверце. – Руслан… – она испугано замолкает. – Не паникуй, Соня. Просто провожу тебя до квартиры. – Я сама, – говорит упрямо. Видимо, короткой поездки на машине оказалось достаточно, чтобы она немного протрезвела и вновь закрылась. – Нет. – Почему нет? – Потому что нет, – бросаю раздраженно. – Хочу знать, что ты добралась до квартиры без приключений. На этот раз она, к счастью, не возражает. Покорно выскальзывает из машины, даже позволяет мне положить руку на талию, чтобы поддержать ее. Мы молча поднимаемся на лифте. Соня открывает ключом дверь в квартиру, но останавливается на пороге. – Спокойной ночи, Руслан. Взяв ее за плечи, я разворачиваю к себе спиной и подталкиваю внутрь квартиры. Никто из нас не делает попытку включить свет – какое-то время мы просто стоим в тишине. Мои ладони на ее плечах. Наше прерывистое дыхание. Сердце, сбившееся с ритма. Мой нос в волосах на ее макушке, которые пахнут чем-то сладковато-морским. – Руслан, уходи. Пожалуйста, – просит Соня тихо, но сама не делает попытки ни уйти, ни отстраниться. – Я уйду. Обещаю. Только скажи мне, одну вещь, Соня, – шепчу ей в затылок, усиливая нажим ладоней на ее плечи. – Какую? – Скажи, что танцевала сегодня для меня. – Н-нет. – Врешь, – констатирую факт. – Скажи, что меня не любишь. – Я тебя ненавижу, – произносит Соня дрожащим голосом. – Это не то, что я просил сказать. – Я тебя ненавижу… – повторяет она тихо и упрямо. – Так сильно, Руслан. Ты не представляешь. Но даже ненавидя, так сложно тебя не любить. Все время, пока я в одиночестве еду обратно в общагу, меня преследуют эти слова, в которых прозвучало столько боли, сожаления, грусти и отчаяния. Наверное, если бы не они – я бы не уехал. Я бы остался. Соблазнил Соню. Провел с ней ночь, чтобы еще раз утвердить свои права на ее тело. Но эти слова… После них все изменилось. Я вдруг отчетливо понял, что мне недостаточно ее тела. Я хочу ее сердце и душу. И чтобы она отдала их сама, добровольно. Я хочу, чтобы она целиком и полностью была снова моя.