Глава 29

Руслан Бля, если бы я знал, какое веселое утро меня ждет, точно бы забил и наведался к Соне. Она по-любому еще валяется в постели, пьянчужка. Помню по Испании, как болела на следующий день после пары бокалов, а вчера их было определенно больше. Черт, я думал о ней полночи и даже несколько раз тормозил себя, чтобы не поехать обратно и не вытрясти из нее всю муть, которой забита голова – все ее «нельзя», «мы не должны» и «ненавижу». С трудом усмирил пыл, потому что понял, что пора менять тактику, если хочу удержать ее в городе. Но лучше бы спал между ее бедер, чем разнимал в универе Грома и придурковатого боксера из параллельной группы. – Вика! – орет Арс своей Огневой. Нехило она так подсадила его на крючок. Таскается он за ней, трещит о ней без конца и, кажется, сам не замечает. А сейчас прямо-таки рвется к девчонке, смахивает на сцену из голливудского кино. На разрыв аорты. Еле удерживаем его с Саньком, чтобы не отхватил по морде от качка-Воронцова. Я видел, как тот в спортзале колотит грушу и в спарринге разматывает парней, удар у него что надо. Получит наша принцесса по смазливой роже и подпортит себе всю красоту. А у нас игра на носу. Артурович по голове не погладит. – Ну какой ты Ромео? – ржу над Громовым, выпихивая его на улицу. – Ты Отелло, блять, местного разлива. А тот дергается, бесится, весь кипит. Что с мужиками делает любовь? Ни хрена хорошего. Зачем она такая вообще нужна? Еще одного, видимо, потеряли, блин. – Ты реально в нее вмазался! Ну, Гром, блять, как так? Это риторический вопрос. У Арса нет ответа. Саня подает голос, но его прерывает звонкое надрывное «Арсений» из-за спины. У Грома чуть шея не ломается – так резко он оборачивается к своей Дездемоне. Пиздец подкрался незаметно. Я, наверное, впервые вижу друга таким… разбитым? Злым? Да кому я вру – влюбленным. Отвратительное зрелище. Теперь я понимаю, почему тот меня троллил в Испании. Если я хотя бы частично был похож на «это», то это пиздец. Вид Громова, отчитывающего девчонку, простую девчонку в обычной одежде с копной пушистых волос и ничем не выдающейся внешностью, которая явно сидит у него на лице даже сейчас, глядя снизу вверх, отрезвляет меня. Его ревность – было бы там что ревновать – бесит до дрожи. Его шипящие злят. А то, как он, кивнув нам с Саней, плетется за ней следом – убивает меня наповал. Я провожаю отъезжающий «Порше» Грома долгим взглядом. Еще некоторое время смотрю в пустоту. Шлю Быкова лесом, подкуриваю сигарету, думаю… да ни о чем. О ком. О Соне. И что я делаю следом? Конечно, еду к ней! Если, блять, даже Гром сломался, че я сопротивляюсь-то? Не иначе как конец света грядет, раз нас всех загнали под каблуки. Сажусь в машину и, слушая зов сердца, еду по направлению к дому Сони. По пути заезжаю за картошкой с бургерами и останавливаюсь в супермаркете, чтобы взять пару бутылок гранатового сока прямого отжима – крутая штука от похмелья и просто жажды. Одну приговариваю по дороге сам и, прямо как жених, пробравшись в подъезд вместе с каким-то собачником, заявляюсь к Соне на порог. Веника ромашек в зубах не хватает – Соне нравились ромашки, она говорила. Звоню в дверь, но реакции никакой. Ничего, я настырный – звоню еще раз. И еще. Минут через пять Соня все-таки открывает. Робко выглядывает в узкую щель одним глазом, а я успеваю заценить ее влажные волосы, спадающие на плечи, и полотенце, в которое она завернула свое сочное тело. Осторожно отодвигаю дверь, продавливаю глубже в коридор Соню возмущенно, но беззвучно двигающую ртом. Без рук стягиваю кроссы и иду прямиком на кухню, чтобы поставить пакеты на стол. – Это что? – она защищается, это видно. Стоит передо мной вся такая босая и уязвимая, переминается с ноги на ноги, скрестив руки на груди. – Быстрые углеводы и спасительное зелье. Вместе с таблеткой от головы оживит тебя в два счета. – Зачем? Глупости спрашивает. – Чтобы тебе стало легче, – спокойно, как могу, разжевываю я, будто маленькому ребенку. – Нет, я не об этом. Зачем ты все это привез? Мне? Пожимаю плечами. Не хочу сегодня бодаться с ней, словами через рот у нас пока плохо получается говорить. – Чай все еще в силе? – спрашиваю я и вижу удивление на лице Сони. Удивление, которое быстро сменяется дикой настороженностью. А когда прослеживаю всю длину ее ног и мысленно забираюсь под полотенце – смущение. – Руслан, спасибо тебе, правда… – начинает она, и я догадываюсь, что за этим последует. – Все сказанное до слова «но» – чушь собачья, – переиначив, цитирую я Джона Сноу. От скуки общажной начал пересматривать «Игру престолов» с первого сезона. Соня явно не собиралась, но улыбается. Улыбается, но… – Но… нам лучше, наверное, не видеться, чтобы не делать друг другу больнее. Опять та же пластинка, заело ее, видимо. – Послушай, – я резко подхожу к ней, нависаю сверху. Соня пугается, и я демонстративно развожу руки, показывая, что не собираюсь на нее нападать. – Тебе вчера было хорошо со мной? Она молчит. Партизанка. Жует губу, вместо того чтобы ответить, глядит из-за пушистых светлых ресниц. Сейчас без макияжа она еще красивее – хочется расцеловать каждую веснушку на ее лице. Гром бы заценил мой порыв, наверное, тот на задницу Огневой слюной перманентно исходит. – Ну честно. Потому что мне было супер. – Угу, – наконец, выдает тихое и неуверенное. – Но… – Замолчи, пожалуйста. Я касаюсь ее лица костяшка пальцев и медленно, очень аккуратно, чтобы не спугнуть, глажу ее щеку и скулу. – Так, может, мы мучаем друг друга, когда пытаемся этому противостоять? – Чему… этому? – она боится задавать вопрос, но все равно его задает. – Вакууму. – Вакууму? – Ты же тоже чувствуешь это? Что, когда мы находимся даже в людном месте, нас с тобой только двое? Вчера было так. Только ты и я за столиком, и никого вокруг. Ты танцевала лишь для меня, и я больше никого не видел. – Я танцевала не для тебя, – Соня пытается закатить глаза, но я сжимаю двумя пальцами ее подбородок, хотя безумно хочу поцеловать. – Соня… – Руслан, я уеду, как и говорила. Осталось меньше месяца, и я вернусь в Омск. Я не передумаю. Блять. – Хорошо. Соня не понимает. Да я сам выдумываю на ходу, ну а что мне остается? – Что хорошего? – Если ты захочешь уехать после всего, я тебя отпущу. Не верит. Но я так стараюсь быть честным. – Честно. Я отпущу, но… – Все, что до слова «но» – чушь собачья? – Соня задирает бровь, подловив меня, и я смеюсь в голос. – Ладно, без «но». Я отпущу – и точка. А сейчас мы можем просто поесть и провести время вместе? Я этого хочу. – Ты предлагаешь мне секс без обязательств или что? Я тебя не пойму. Хохочу еще громче и крепко обнимаю ее, зарываясь носом в волосы, вкусно пахнущие шампунем. – И кто из нас думает о сексе больше, а? Я просто собирался тебя накормить, но если ты хочешь… Соня вырывается с криками «нет-нет!», пока я щекочу ей ребра, смеется звонко, а мое сердце пропускает удар, когда вижу ее такой… счастливой, что ли? Всего себя положу, но уговорю ее остаться. А если нет…