Глава 11. Инициация

Прохладный ветер стихает, когда я прохожу границу защитного купола. Вокруг Арки тихо и спокойно, здесь стихии словно молчат, сосредоточенно паря над поверхностью источника. Место силы. Сбрасываю обувь. Она кажется ненужной, балом правит природа и естественность. Невинность.

Крупные каменные валуны теснятся у подножия Арки, создавая возвышение с природными ступенями. Хотя, возможно, здесь поработала и та самая древняя и сильная магия, о которой упоминал магистр Даркус. Босые ноги ступают на гладкий покатый бок камня, и мне кажется, что он дышит, пульсирует в такт моего пульса, и постепенно нагревается.

«Соберись» – говорю себе мысленно, и передвигаю ноги, которые онемели от страха. Я боюсь быть отвергнутой и взываю к стихиям. Я прошу Тьму спрятать в себе мои сомнения, а Свет развеять страх. Я молю Огонь выбрать меня и сжечь проклятые чувства к Эйнару, а Воду – унести их по реке-времени, рассеивая над сотнями других рек. Я преклоняюсь перед Духом, и упрашиваю наделить меня твердостью и уверенностью. Мне недостаточно этого, камень раскаляется под стопой, вынуждая перейти на другой, и я становлюсь еще ближе к сверкающему сосредоточию людской магии. Исступленно шепчу Воздуху примерить лорда Эйнара со своим импульсивным демоном, который не дает нам обоим покоя, а Землю – стать опорой в непростой последующей жизни.

Всего одна ступень, я слышу переливчатый сигнал. Именно в эту минуту я родилась на свет восемнадцать лет назад. Наверное, это мама использовала таймер-напоминалку.

Между лопаток поселился непрошенный зуд, сначала легкое покалывание, а потом нестерпимое желание приплясывать на раскаленных камнях. Он бросает меня в Арку, и окружающий мир меркнет.

Я снова босая в белом платье, стою напротив Арки.

– Повернис-с-сь, дитя, – слышу за спиной голос. Он ласковый, похож на мамин. Кажется родным и близким.

Оборачиваюсь и наблюдаю перед собой семь фигур в балахонах, стоящих полукругом. Они абсолютно одинаковые, за их спинами кромешная темнота, я не вижу деревьев и звезд. Я словно осталась одна во всем мире, сошла с ума и веду безумный диалог с непонятными силами.

– Многие приходят сюда, не видя своей цели, но ты хочешь стать успешным магом, не так ли? – первый бесформенный балахон колышется, и бледные руки откидывают капюшон на спину, открывая простое лицо. Мужчина с яркой зеленью глаз и взлохмаченными коричневыми волосами напоминает исполинское дерево. Его поза обретает твердость, я прослеживаю широкие плечи, сильный бок, закутанный в ткань.

– Давно к нам не заглядывали столь близкие потомки Перворожденных, – доносится справа. Снова мужчина, на этот раз с длинными белыми волосами и яркими почти прозрачными глазами.

– Гибкая, как Вода, я могла бы избрать тебя, малышка, – шепчет женщина в центре, откидывая ткань. Ее голос напоминает журчание родника в летнем лесу.

– В ней гораздо больше Огня, разве ты не видишь? – спрашивает новый герой этого загадочного полилога. Мужчина с рыжими непослушными вихрами на голове делает шаг, по направлению ко мне. У него желтые глаза, в которых пляшет пламя, словно отражаясь от гладкого стекла. Я невольно заглядываю за спину, но там тоже черно, Арка пропала.

– Я бы поспорил с тобой, брат, – последнего перехватывает на полпути ко мне еще один собеседник. Черные гладкие волосы заплетены в эльфийскую косу и спускаются почти до поясницы шелковистым потоком. В глазах мужчины вселенская мудрость и вечность.

– Свет явно не подойдет, – добавляет свое мнение шестая фигура, открывая моему взору золотистого блондина с сияющей кожей. Он улыбается нежно, но в желтых глазах холод, и я понимаю, что Свет действительно не мое.

Все замирают, выдерживая паузу.

– Она понравилась моему сыну, – с хрипотцой слышно из под последнего балахона. Эффектная брюнетка, в волосах которой сосредоточилась вся Тьма этого мира, а глаза похожи на два провала Бездны, откуда, как слагает людская молва, нет выхода.

– Я подарю тебе свое Благословение, Камилла Флар, – торжественно произносит шатен, – иногда, тебе будет очень одиноко, и будет казаться, что все отвернулись от тебя, но ты будешь твердо стоять на ногах, и не сломаешься перед самыми большими испытаниями, – мужчина мимолетно коснулся меня и растворился в пространстве.

– И я дарую тебе Благословение, Камилла, – сказал рыжий мужчина, – но я не смогу забрать твои зарождающиеся чувства. Они должны либо разгореться самостоятельно, либо пеплом осесть в глубинах твоей души. Я дам тебе немного смелости и страстности. Ты будешь бороться за себя и отстаивать свое мнение, ты станешь лучшей любовницей для того, кого изберешь, – горячее прикосновение тает на руке, а фигура истончается, сливаясь с чернотой.

– Мне оказалась близка твоя молитва, Камилла, – говорит женщина-Вода, – но память, к сожалению – не река. Тебе нужно было воззвать к Духу. Я дарую твоему телу красоту и долголетие, – женщина растворилась в пространстве.

– Ты просила меня помочь Эйнару справится с демоном, малышка, – высказывается мужчина с прозрачными глазами, – но это не в моей власти. Я могу лишь дать тебе подсказку, которую ты вспомнишь, когда придет время. Он наклоняется над моим ухом и обдает его свежим дыханием, говоря слова, смысл которых у меня не получается уловить как ни стараюсь.

Он заканчивает и утопает во тьме.

– Раньше, все Перворожденные владели Духом, – скорбно вещает мужчина, приближаясь.

Он мне нравится, в чертах его лица я вижу Эйнара, какое-то неявное сходство представляется мне случайностью. Притягательный взгляд черных глаз волнующе действует на меня, и я чувствую волнение, которое теплой волной начинает потягивать низ живота.

– Чувствуешь? – он берет меня за подбородок, – это твоя родовая магия отзывается на мой зов.

Я хочу ответить. Мой язык скован и не желает шевелится.

– Ты научишься. Станешь одной из сильнейших магесс Саланской Империи, а может и не только, – пророчил Дух, проводя теплым пальцем по моему подбородку, – ты просила у меня твердости и уверенности, однако Земля меня опередил, – мужчина заглядывает в мои глаза, словно ища в них что-то очень важное.

Ноги подкашиваются, и томление внизу живота становится сильнее. Между бедер собирается влага. Я теряюсь в смущении, но не могу оторваться от гипнотического воздействия Духа.

– Сможешь? Да, я вижу, что ты достойна моего Дара, – он бархатистым голосом заканчивает речь, и наклоняется надо мной. Высокий, властный и неземной мужчина накрывает мои губы поцелуем. И я чувствую, как судороги скручивают мое тело. Он углубляет поцелуй, раскрывая мои губы и проводя кончиком языка по чувствительной полоске кожи. Я не могу не ответить, во мне крепнет желание сделать ему приятное, и тело подается навстречу к брюнету, а меж бедер загорается настоящий пожар. Ладони тянутся задрать платье, но оно слишком длинное, и от ритмичного движения чужого языка меня снова скручивает в крепких объятиях, и я безвольно повисаю на чужом теле.

– Тише, девочка, ты молодец, – он успокаивающе гладит меня по спине. И теперь его прикосновения не кажутся такими возбуждающими. Скорее, так отец гладит дочь, а после его ладонь бледнеет и исчезает, как и сам Дух.

Нас осталось двое. Я и Тьма. Смотрю в черные провалы глаз, и мне бы испугаться, но нет, наоборот – спокойно и мирно.

– В Первородных всегда есть частичка Тьмы, но у тебя… Ты создана, чтобы купаться в моей силе, – фигура приближается, покачивая крутыми бедрами, за спиной женщины развиваются волосы, невесомо паря в пространстве, – хороший род, сильный. Стихии всегда вам благоволили. Я помню Роксану, твоя прабабку. Ее одарил Дух, но Тьмы – капля в море. В твоих сестрах кровь Первородных не пробудилась. Малюсенькие частички других стихий прижились у них, но здесь, – она показывает на мое сердце, – совсем другая жизнь.

Женщина подходит совсем близко, я отмечаю длинный, с небольшой горбинкой нос, идеальную бледную кожу, алые полные губы, созданные для страстных поцелуев, легкие морщинки у рта. Словно она любит улыбаться. Хохотать, как безумная, шутя со смертными.

– Тьма сильна в демонах, они – мои дети. Потомки Перворожденных созданий этого мира. И я хочу, чтобы Эйнар смог продолжить свой род, и подарить мне парочку милых демонят. Ты ему подходишь, но родовая магия – капризная штука. Понести сможешь только от любимого, которого она выберет и признает. Тогда дети ваши будут сильными магами. Выберешь моего сына, или кого другого – не так важно, главное – люби.

Узкая ладонь ложится ко мне на талию и притягивает ближе. Сквозь тонкий шелк я ощущаю упругое тело женщины, грудью встречаюсь с объемным бюстом стихии и со стыдом понимаю, что Дар передается именно так. Через оргазм. Поэтому никто не рассказывает о произошедшем. Слишком стыдно!

– Хватит скукоживаться, девочка, Стихия живет только в сильной крови, и активировать Дары помогают эмоции. Я отдам тебе частичку себя, – пустые глазницы, наполненные чернотой, закрываются веками, кровавые губы касаются меня. Они горячие, язык Тьмы скользит по внешней поверхности моих губ, дразня, вынуждая расслабиться и раскрыться.

Этот поцелуй совсем другой. Властный, подчиняющий, поглощающий. Мгновение спустя, я забываю кто такая Камилла Флар, начинаю стонать, скользить по бюсту женщины, трусь налившимися сосками. Тело простреливает спазмами и волнами высшего удовольствия, но разрядка притаилась внизу живота, мне чего-то не хватает.

Подол платья приподнимается, и ловкие женские пальцы отодвигают белье, а потом я чувствую прикосновение там, где я в нем так сильно нуждалась. Одно движение, другое… и тело сводит судорога кульминации.

– Умничка, Камилла, ты смогла впитать много магии Тьмы, – отстраняется стихия, – будь честна с собой, не переходи грань дозволенного. Помни свое наследие, девочка.

Я стою на слабых ногах, мышцы подрагивают, а живот все еще потягивает от прилившей туда крови. Тьма улыбается мне, по-матерински поглаживает плечо, а потом растворяется в окружающем меня Ничто.

Мир оживает. Наполняется красками и звуками. Заливистые песни птиц, которые переговариваются о чем-то своем. Неспешное, теплое касание ветра. За моей спиной Арка, но окружающая действительность разительно отличается о той, что я помню. Звуки бьют по ушам, непривычно громко отзываются в сознании, запахи обезоруживают своей сочностью и различием оттенков. Прикосновение к теплым камням возвращается каждой щербинкой и царапинкой с практически идеальной поверхности. Смутно помню, как преодолела защитный купол. Изумленный взгляд матери, ее бьющийся необычайно сильно пульс, аромат горных трав со светлых волос. Там чабрец, душица и фруктовая нотка артезиашской груши. Пряная сладость, незатейливый флер, знакомый с детства играет новыми нотами на струнах моего обоняния. Кентавр бьет копытом, нетерпеливо и слегка нервозно. Его четырех-камерное сердце сильно гоняет кровь, с каждым сокращением жидкость толчками распространяется по телу. Я слышу как она скользит по венам, достигает мельчайших капилляров под черной шкурой. Лес кружится перед глазами.

– Нужно спешить, дорогая, – меня сажают в экипаж.

Покачивание убаюкивает, язык во рту онемел, мне не хочется говорить. Веки тяжелеют и я изо всех сил держусь, чтобы не уснуть. Между стволов деревьев скапливается Тьма.

Каждая тень живая и трепещущая, они зовут меня. Нашептывают свои стихи, льющиеся на непонятном, но красивом языке.

– Моя девочка, бедная моя девочка, – говорит мама, но ее губы остаются сомкнутыми, – неужели снова…

– О чем ты, мам? – разлепляю пересохшие губы впервые после знакомства со Стихиями.

Родительница испуганно косится на меня и кричит уже вслух:

– Быстрее! – властно и грубо. Я не узнаю ее.

Наконец движение замедляется, и я выбираюсь из трясущего средства передвижения. Слишком зеленая трава ласкает голые пальцы, в земле копошатся муравьи и различные букашки, они так громко перебирают тонкими лапками, что шум отдается у меня в голове.

– Хватит шуршать, – шикаю на них, покачиваясь, – где мы?

– Это храм Семи Стихий. Все Избранники проходят еще один обряд, Камилла. Ты должна это помнить.

Напрягаюсь, но мысли неспешно переваливаются по ватным холмам сознания. Я превратилась в тупую гусыню, которая клюет подножий корм, но попадает носом мимо.

Мы двигаемся по дороге, и, в надвигающихся сумерках, я различаю далекий силуэт здания. Квадратный постамент, гладкие высокие колонны, поддерживающие крышу. Они бледные и переливаются всеми оттенками розового и лилового в закатном солнце. Мрамор как будто светится изнутри…

Входим в здание, Ариадна Флар поддерживает меня, разговаривая с собой.

– Старшим дочкам повезло, но что теперь будет с Камиллой? Кристоф, почему тебя нет рядом?.. Как мне справится одной…

Волна паники разбивается, и я слышу новый голос. Он мужской, чем-то знакомый… С золотистыми искорками бесшабашного веселья…

– Да это же спасенная цыпочка! Так-так… Посмотрим на что ты сгодишься. Станешь участницей отбора, или всего лишь некудышной магиней со слабой каплей магии… Капли. Да. Я бы слизывал их с ее лица, а потом размазывал по пухлым губам. Ритуал пошел тебе на пользу.

У алтаря стоит Кэлмир. Высокий парень с высока осматривает пришедших, храня молчание, но стоит мне посмотреть на него в упор как я слышу:

– Это платье такое откровенное, вот бы снять и затащить красотку в мою комнату. Новообращенные такие дикие в постели, но по началу невинные, их всему нужно учить… О да, я бы научил тебя, как сделать мне приятное. Пожалуй, твои ручки в моих брюках – неплохое начало… Ритуал. Мне снова придется тратить свое время на бесполезный обряд. Сколько еще я буду это делать?!

Последние мысли Кэлмира меня отрезвили. Я слышу его мысли. И он – Наследник Императора, который очень устал от ритуалов, но не против попользоваться невинными адептками. Размечтался! Возвращаю парню огненный взгляд и высоко поднимаю подбородок. Моей решительности не хватает на долго. Из-за очередной колонны справа появляется Эйнар ан Тарен.

Я впиваюсь в его лицо. Брови мужчины приподнимаются, и я ощущаю вмиг участившейся пульс, нахожу глазами бьющуюся на сильной шее жилку. Бум, бум… Внимание сосредотачивается на оливковой коже. Мне хочется лизнуть ее и попробовать на вкус. Слишком откровенные мысли, поэтому я снова поднимаю взгляд вверх и смотрю в синие океаны. Тишина.

Нет мыслей? Он прожигает меня взглядом. Одним долгим эротичным взглядом, в котором обещание таких смелых действий, что мне не нужно быть телепатом, чтобы понять, что он планирует.

– Пусть Дух и Тьма охраняют ваш путь, – хрипло здоровается лорд       Эйнар, приближаясь. У него в руках чаша и кулон.

Капля красного стекла, под которой бегает пламя.