Глава 24. Могильная Лилия

У Повелителя есть много обязанностей. Но из ряда большинства из них выбиваются две: защищать свой народ и сохранять ценные традиции. С первой я справлялся долгие годы оттачивая тактику боевых крыльев на границе Анкуррата и разрабатывая систему быстрого реагирования на всевозможные угрозы. Особенно демонов беспокоили владения эльфов, которые мирно сосуществовали со своими соседями, но постоянно вели подрывную деятельность, ослабляя торговые маршруты или плетя интриги по выдвижению на трон Анкуррата своего ставленника. Борьба за ресурсы – самый главный бич наших рас.

В невероятных лесах Лаурендейля нет полезных ископаемых. Поэтому заносчивые эльфы вынуждены закупаться у нас. А пустыни Анкуррата похоже на безжизненные долины, в которых не родится даже самый неприхотливый сорняк. Демоны научились охотится на песчаных тварей, приручили сорвеев, адаптировались к природе своих земель, но постоянно заглядывались на людские просторы, богатые ресурсами. Я вспомнил, зачем ввел традицию Отбора.

Салан был человеком с небольшой примесью эльфийской крови, в нем спала магия. Убийство лидера неминуемо привело бы к грызне с Лаурендейлем, и, как следствие, множеству жертв с обеих сторон. А у людей было одно значительное преимущество – плодовитость. Ни эльфы, ни демоны не могли похвастаться тем же, и война далеко не самое лучшее, что могло бы случиться с нашими расами. И если эльфийский молодняк проходил инициацию почти без проблем, то наследие Хаоса периодически лишало нас потомства. Юные демоны просто сходили с ума, так и не сумев подчинить вторую ипостась.

И вот здесь и приходилось прибегать к незыблемым традициям. Правилам, на которых наше общество существовало долгие века. Следовать зову родовой магии, брать в супруги более сильную или равную кровь, даже условия брачного ритуала ставили нас в жесткие рамки. Первая брачная ночь обязательно должна происходить в демонической форме, иначе союз не считался действительным.

Но хрупкая человечка перевернула все с ног на голову, и прежде считавшееся нерушимым становилось все более призрачным. Примерно тогда, когда я сам прильнул к нежной коже и слизал каплю лакомой крови, а моя сущность взбесилась, умоляя сделать девушку своей. Она вышла из зала медитаций, я решил прекратить это безумие. Отвлекся. Совершил огромную ошибку.

Эйнар ослабил кокон Тьмы, и мы вытащили бессознательное тело, сломанной куклой повисшее на руках ректора. Камилла едва дышала и по комнате летали хаотичные обрывки темной материи.

– Это из-за тебя, Азаил! – рыкнул брюнет, пронзая меня яростным взглядом. И я был с ним солидарен. Но чуткий нос улавливал в воздухе тончайший аромат цветков пектуса – запрещенного в Анкуррате растения. И стоило Эйнару унести девушку в лазарет, я пристально изучил место происшествия.

Не мог поверить в то, что магия Тьмы спонтанно прорвалась, взломав новый ограничитель. Безумие. Вот такое впечатление порождала комната во мне. Подобные прорывы иногда случались с молодыми демонами, плохо контролирующими Тьму. Но человечка…

Отогнал сладкие воспоминания. Зачем ей меня любить? Почему ее кровь так настойчиво звала мою вторую ипостась?

Втянул носом воздух, безошибочно отделяя запахи один от другого. Аромат пепельных волос Камиллы на подушке, невесомый флер нашей с ней страсти, который она принесла на себе после занятия, и не успела смыть. В спешке брошенная расческа на туалетном столике. Демон протестующе дернулся, намереваясь насладиться желаемыми оттенками, но я вернул его в клетку и продолжил исследовать комнату. На подоконнике девушка держала цветок. Хм. Необычный выбор. Могильная лилия.

В Анкуррате часто выращивали это растение, как одно из немногих, способных выжить в нашем климате. Специально завозили рассаду, заботливо поливали скудными порциями столь драгоценной воды… Но по какой причине от могильной лилии пахнет пектусом? Опаснейшим цветком из наших краев. Запрещенным паразитом. Под воздействием его запаха в больших дозах создания, в которых течет хоть капля Хаоса, сходили с ума. Пектус подпитывал все самое разрушительное в нас. Самые отчаянные иногда добровольно пили выжимку из него и обретали невиданную силу и мощь, только навсегда теряли человеческий облик. Изгнанники.

Общество не принимало их, да и не место безумцам среди женщин и детей. Для поимки одного Изгнанника могла потребоваться сила целого боевого крыла, а это двенадцать обученных воинов.

На подоконнике рядом с горшком, скрестив лапы и завалившись на тонкие хитиновые крылья, покоилась мертвая муха. Мне не нравилось то, что я видел.

Я наложил на цветок статизное заклинание, потом осторожно поднял его и отправился в лазарет.

Камиллу уже определили в палату, и она лежала на белоснежных простынях, сравнявшись с ними по цвету. Над ней склонился Эйнар, обеспокоенно водя ладонями над телом.

– Сложно пробиться. Похоже, ее сознание совсем далеко, – ментальный щуп отделился от головы девушки и свернулся, покорный приказам хозяина. В синих глаза застыла какая-то обреченная беспомощность, и ревность кольнула мое сердце. Давно забытое чувство.

– Отойди, – велел я, добавляя властных ноток в голос. Мы не можем ее потерять.

Распростертая ладонь выпустила пять потоков магии Духа, я сосредоточенно следовал за ними. Сейчас, в теле Камиллы едва билась жизнь, поддерживаемая остатками ослабевшего разума. Очень далеко. В астральном плане существовало одно место, граница Жизни и Смерти, пользующееся дурной славой среди всех живых. Бездна. И ментальные потоки вели меня именно туда. Обитель Безликих, потерянных душ, бесцельно блуждающих там, пока тела еще борются за жизнь.

– Не сдавайся! – приказал я маленькой фигуре, застывшей среди остальных.

– Мы должны дать ей шанс выкарабкаться самостоятельно, Эйнар, – сообщил я, выныривая из тревожных видений. Девчонку выкинуло на дно Бездны из-за того, что я грубо с ней обошелся.

– Вы слышали? – обратился Эйнар к тихо стоявшей рядом магичке Света, – магесса Ниэль, обеспечьте больной лучший уход из всех возможных.

Высокая красивая эльфийка приблизилась к кровати, невзначай задев меня теплым бедром. Пожалуй, раньше я бы обратил на нее внимание, но сейчас все женские уловки поразительно промахивались мимо цели. И чистые голубые радужки глаз, игриво стрелявшие в моем направление, и прерывистое, якобы взволнованное дыхание, и случайные касания изящной ладони. И даже, обиженное поджатые губы, после того, как магесса осознала тщетность попыток соблазнения, столкнувшись с моими безразличным взглядом.

– Конечно, господин ректор, все будет выполнено, – теперь она переключилась на Камиллу уже по-деловому, отбросив ненужную мишуру.

– Отойдем? – я позвал демона, кивнув в сторону.

Эйнар нахмурился и последовал за мной.

– Знакомый цветок, – заметил он, – кажется, он из комнаты Ками?

То, как мой бывший ученик произносил имя девушки царапало мои внутренности, вытягивая кишки наружу. Хотелось вырвать его язык, чтобы он никогда не смог больше произнести его так легко.

– Пектус, – констатировал факт Эйнар, на мгновение сняв статиз, – но почему?

Действие проклятого цветка уже начало сказываться и на мне.

– Я заметил рядом мертвое насекомое, и если каким-то образом окажется, что Тьма Камиллы вышла из под контроля не просто так, то…

– Не первый раз, Азаил, – снова свел брови ректор, – сначала зелье, теперь это.

Воспоминания как по заказу вспыхнули в моем сознании. Действительно, я помнил этот эпизод с сорвеями, когда девушка подверглась смертельной опасности. Есть ли связь между двумя событиями?..

– На счет цветка, я знаю, у кого можно проконсультироваться. Вот адрес. Страж! Блокнот и перо!

Призрак материализовался из воздуха, воплотившись за спиной Эйнара. Полезное приобретение, что сказать. Надо себе завести такого же. Дух вытащил из пространственного кармана искомое, и Эйнар набросал адрес на листке, а затем вырвал его и отдал мне.

– Останусь здесь, понаблюдаю за Ками. К тому же, еще нужно сообщить родителям, – он тревожно оглянулся. И мне снова захотелось его побить. Пектус взывал к моему Хаосу и сдерживать демона вдруг стало сложнее.

– Хорошо, – кивнул я, переходя на теневой шаг. Мне нужна информация. И как можно быстрее.

Спустя считанные минуты дом цветочницы встретил меня тяжелым духом различных цветений. На множестве грядок стелилась низкая поросль, в кадках повыше раскинули свои ветки побеги кустарников, а еще выше, под самым потолком рядами парили в воздухе вьюны и подобные им растения, с длинными усиками-волосами, цепляющиеся друга за друга или за заботливо предоставленные им колышки, торчащие из земли. Среди всего этого зеленого великолепия перебирала совком в земле женщина среднего роста, закутанная в серый балахон. На скрип двери она быстро оглянулась.

– Пусть Тьмы и Дух охраняют ваш путь, Повелитель, – поздоровалась та, заставив меня напрячься. В ауре торговки присутствовала изрядная доля магии Земли, и незначительная капля Духа, но вот артерии казались очень развитыми, что говорило о долгих годах тренировки, – что это у вас в руках? Поставьте здесь.

– Вы всех приходящих встречаете, раскрывая их титулы? – едко спросил, буравя взглядом женщину.

Та загадочно сверкнула светящимися зелеными глазами, и только покачала головой.

– Мы слишком часто скрываем то, что не следует, – она поцокала языком, переключив внимание на лилию.

Старая, очень старая магичка. Не удивлюсь, если она была одной из первых, принявших магию. На простом лице, испещренным морщинами, угадывалась былая красота, да и сейчас нельзя было назвать ее старухой. Некая степенность движений и твердая рука скорее выдавали просто много пережившего и умудренного опытом, человека.

– Я нашел этот цветок на месте преступления, госпожа, – рассеянно сообщил я, наблюдая за хозяйкой оранжереи.

– Понимаю, Азаил ан Бет. Иначе бы, ты никогда не появился в моей обители, – ответила женщина, выпуская с руки зеленый поток энергии.

Лилия встрепенулась, шевельнула листками.

– Кто-то напоил растение зельем. Лилии любят выращивать на кладбищах, потому что мертвые уважают этот аромат, а еще потому, что это один из самых неприхотливых цветков. На сколько мне известно, в Анкуррате тоже он пользуется спросом. Но мало кто знает еще об этом свойстве этого цветка. Сейчас, – он взяла чистую склянку, и сделала несколько пассов над многострадальным растением, а потом произнесла заклинание на древнем эльфийском наречии.

Лилия скорчилась, покачалась, а затем я увидел, как одна за одной крохотные капли отделяются от земли и цветка, просачиваются сквозь зеленую кожу, зависают в воздухе и отправляются в сосуд.

– Судя по концентрации пектуса, кто-то решил распылить его в помещении с помощью лилии. Смотрите, – она взяла другую склянку с красной жидкостью, и выплеснула ее в горшок с цветком.

По оранжерее понесся приятный аромат юранского шиповника. Я зло посмотерел на женщину. Почему из всех запахов она выбрала именно этот? Мысленно проверил ментальную защиту. Все на месте, глухая стена закрывала меня от воздействий.

– Ох, как ты скривился, Повелитель, не любишь этот запах? Помню, ко мне заходила одна особа, естественный запах которой так напоминал данное растение… А я, по своей работе, очень чувствительна к таким вещам. Девушка спасла лилию, и я решила одарить ее, – маленькая человечка посмотрела на меня сверху вниз, при этом едва ли доставая макушкой до моей груди.

– Ты кто такая, ведьма? – не выдержал я, с треском жахнув по столу, с удивлением воззрился на кулак, покрытые чешуйками пальцы, и удлинившиеся когти.

– Не сердись, Повелитель, я всего лишь скромная торговка цветами, а вот пектус, явно входит в состав этой гадости, – она выразительно потрясла склянкой с черной жижой, – действие пектуса заставляет тебя совершать опрометчивые поступки, Азаил.

– Твое счастье, что я спешу, но хотелось бы подробнее побеседовать с такой уникальной… торговкой, – имелись у меня некоторые предположения, но где-то в здании академии лежала Камилла, а ее душа бродила в Бездне. И что бы ни входило в состав дрянного зелья, оно явно повлияло на Тьму девушки. Оставалось только выяснить, кто хотел ее убить.