ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МИХЕЙ / Глава шестая. Вечер в хату, господа

— Давай без маразма. На нас и без того как на дебилов косятся.

Плетёнка шаровидного бунгало абсолютно не закрывает от любопытных морд. И от солнца шибко не спасает. И на кой хрен её вообще тогда тут выстраивали?

— Не бухти, от тебя и так ничего не требуется, — Софа скрупулёзно настраивает высоту штатива. Отбежит, проверит, вернётся, сдвинет на миллиметр, опять отбегает. Уже минут десять ковыряется. С моим штативом, так на секундочку. На котором закреплён мой телефон. Может ей и носки свои отдать? Хотя она без спроса возьмёт. Жвачку во всяком случае в спортивной сумке откопала и преспокойно приватизировала. — Корпусом чуть влево развернись.

— Куда я тебе развернусь? И так раскорячился.

Мягкие сидушки давно продавлены и все деревянные рейки впиваются в зад.

— Вообще не парит. Подушку подложи и на неё облокотись.

— Я этой подушкой тебя сейчас задушу.

— Непременно, — громко лопается надувшийся пузырь. — Только сначала развернись влево на пятнадцать градусов.

— Зачем?

— Ты в курсе, что у девушек есть рабочая сторона? Да будет тебе известно: у парней тоже. Твой ломанный шнобель не фотогеничен.

— Каминских, реально нарываешься.

— Не устал угрожать? Уже становится даже не страшно, — надувается и лопается ещё один пузырь. — Так. Включаю камеру, так что хлеборезку прикрывай.

Жаргон у неё, конечно. Рядом с моим не стоял.

— Женщина, кто тебя воспитывал?

— Улица.

— А я думал, ты хорошая домашняя девочка.

— Хорошие домашние девочки в четырнадцать лет в детскую комнату милиции не попадают.

О как.

— Серьёзно?

— Ну почти. Получилось отмазаться, и вообще там не я была виновата. Всё. Запись пошла. Сотри каменное еба… кхм, лицо попроще в общем сделай. И изобрази заинтересованный вид.

— В какой степени заинтересо… — накинутая на Софу туника, или что девки обычно надевают поверх купальника, сползает с плеч, оголяя плечи и белый лифчик. Ладно. Понял, где надо заинтересоваться. В принципе, не особо сложно. Я только не до конца понимаю в чём задумка, меня ж в планы не посвящают. Поэтому слегка не вкуриваю, когда она намеренно медленно походочкой от бедра подходит ко мне и… — Издеваешься?!

— Блин! Вот чё ты всё портишь? — сердито соскакивают с меня, стирая запись. — Сказала ведь: сиди помалкивай.

— Помалкивать, когда об тебя трутся?

— Да боже ж мой, цветочек аленький! Не прикоснись. Потерпи несколько секунд.

— Слушай, я не против, чтоб на мне девушка полуголая прыгала, но не на камеру же!

— В сотый раз говорю: народу нужен хлеб и зрелища. Особенно если зрелища имеют интимный характер.

— Да уж вижу, — с раздражением кошусь на застрявших у соседнего участка бассейна зрителей. Поймав мой взгляд, они поспешно вспоминают, что у них есть дела и начинают лихорадочно искать разбросанные на пешеходной зоне шлёпки.

— А я о чём? Левым интересно, а пп вообще кипятком уделаются.

— Всё равно бред. Хотят порнухи, пусть чешут на порнохаб.

— А у тебя там годовая подписка, да? — если бы можно было пригвоздить её насквозь, я бы это сделал. Только у Каминских броня как у танка, не поцарапает даже. — Дубль два. И давай без лишних визгов. Нам надо десять секунд на ролик, я его потом ещё в замедленной съёмке сделаю и вообще конфетка получится.

— Это ты собралась весь отдых такую чушь постить?

— Именно. Мы же на ОТДЫХЕ. Что ещё тут делать? Картошку чистить? Ну разок-другой скину я тебя в залив с пирса, но это и у нас можно сделать. А здесь такой романтик, как не воспользоваться возможностью.

— Учти, выкладывай эту хрень у себя. Я такое на своей странице не потерплю.

Протяжный скрип означает недовздох?

— Просто заткнись на минуту и не порть своими беканьями мой шедевр. Всё, запись пошла.

Запись пошла, и Софа пошла. Снова от бедра, она где этой манерности научилась? В обычном режиме нормально двигается, без идиотизма. Подходит, усаживается сверху, опускает ладони мне на грудь и медленно склоняется ближе. Как бы для поцелуя, но не для поцелуя.

Будем откровенны, физиологии плевать на личные заморочки. Она реагирует на внешность, а не на большую светлую любовь. Поэтому ничего удивительного, что ясно какие части тела начинают оживать. Что Соне с её позы прекрасно ощутимо.

— О, какая прелесть. Ты рад меня видеть? — умиляются, окутывая запахом жвачки со вкусом яблока.

Беспардонная ехидна с полным отсутствием комплексов. И она действительно не понимает, почему от неё мужики бегут? Тут самые смелые дёру дадут. Не привыкли парни меняться ролями и позволять над собой доминировать.

Но преподнести себя Каминских умеет. Это факт.

— И долго будешь на мне скакать? — вместо того, чтобы играть в “глаза в глаза” мой взгляд скользит по пухлым губам, после чего теряется ниже, в зоне отлично обозреваемого декольте. Признаю, размер что надо. Есть что подержать. Хм.

— Я ещё даже не начинала.

— Это деловое предложение?

— Ууу, какие разговоры пошли, — тонкие пальчики скользят по коже, оставляя покрасневшие следы от ногтей. Не, ну она ведь в натуре нарывается. Ловлю её кисти у резинки боксёров. Понятно, что это так, баловство, но можно ведь и добаловаться.

— С огнём играешь, деточка.

— Солдат ребёнка не обидит, не? Или это не про тебя? — перед моим носом смачно лопается ещё один пузырь, окропляя сладостью. Софа резко выпрямляется. — В любом случае, мы закончили. Добби свободен, можешь немножко пожить для себя, — она пытается соскочить, но я удерживаю её на месте. Бледное личико, ещё не тронутое южным загаром, морщится. — Ты понежнее. Мне синяки не нужны.

— Начал не я. Или ты думаешь, что такие шалости проходят безнаказанно?

Худые плечи напрягаются. То-то же.

— И как стоит это расценивать?

Лежанка скрипит под заваленным на лопатки девичьим телом. Особых усилий не прилагаю, но фиксирую её так, чтобы она не смогла пошевелиться.

— Добрый совет на будущее, — теперь нависаю сверху я. Баш на баш. — Когда дразнишь, не перегибай палку. Может попасться тюфяк, а может достаться и кто-то вроде меня. И тогда придётся десять раз пожалеть, что при рождении на раздаче тебе не досыпали чувства самосохранения. Усекла?

— Усекла, усекла. Массажик сделаешь? Тоже видосик вышел бы что надо, только штатив надо чуть опустить.

Изумлённо моргаю. Не, слышали? Лежит ведь напуганная, но поражение не признаёт. Типа, я не я и хата не моя.

— Если раком нагну, тоже заснимешь?

— А ты не угрожай. Или делай, или слезай с меня, слоняра. Я девочка молодая, свободная, меня нагибать не надо. Сама в какую надо позу встану. Если захочу. А я не хочу. Ты меня не вдохновляешь.

Так… Я всё. На этом свои воспитательные методы объявляю закрытыми. Это не лечится.

— Ой-ей, что творится-то, — нас накрывает тень появившегося Чешира. Очень вовремя. — Не, вы видали? Средь бела дня разврат устраивают, — пародируя, видимо, сталинских бабулек насмешливо цыкает он.

— Вы бы хоть не на людях, — Агата как ни в чём не бывало скидывает полотенца и пляжную сумку по соседству, красуясь перед всеми бикини. — Номеров свободных полно, до вечера не появимся.

— И это они ещё на мои гормоны бочки катили, — изображает из себя незаслуженно оболганного Богдан, но видно, что больше гонится.

— Да вообще ни стыда, ни совести, — вторая сестрица тоже тут, правда выглядит менее довольной. Полагаю, потому что до сих пор имеет на меня виды. Во всяком случае, флиртовать не забывает. Если Арчи поблизости нет. А здесь-то его нет. Дворовый пёсель остался стеречь будку. Его греть косточки не пустили.

— Ой, заглохни, — огрызаюсь, выпуская Софу на свободу. — Тебе бы что-то вякать.

— Это ты мне? — Злата, в отличие от Ворошилова, оскорбляется всерьёз.

— А у нас тут кто-то ещё за стенкой вечно стонет и бога призывает? Нашлась верующая.

Я разнюхал, тройничком там не пахнет. Как-то запалил Агату с чаем и ноутом в дальней части дома. Пока эти кролики совокуплялись.

— Ну знаешь… — сердито тряхнув гривой, но не найдя что ответить, Тумасова гордо сваливает к бассейну, светя стрингами.

— Ты бы поласковей. Девушка всё-таки, — замечает Чешир.

— Да похрен.

Ну её. Пустышка. Сестра рядом с ней просто эталон нормальности. С ней и поговорить можно, а у этой айкью как у барашка.

— Чё-то ты агрессивный какой-то.

— Ясен перец. Обломали пацана с брачными игрищами. Но ты не грусти, пупсик. Как-нибудь обязательно повторим, — Каминских, вот зараза! Даёт деру, прежде чем успеваю дать ей по одному месту. Ладонь рассекает лишь воздух, не добравшись до желаемого. — Мазила, мазила, мазила! — по-ребячески приплясывая тормозят у телефона, на котором до сих пор откручивается время. — И-и-и… снято! Не забудь сбросить файл мне на мыло, — болтающая на её локтях накидка снимается окончательно и демонстративно швыряется мне в скомканном виде. — И посторожи, будь другом. Можешь прикрыться, а то там твои достоинства грозят шорты прорвать.

Тьфу, блин. Выдерга.

— Я её задушу, честное слово, — провожая ускакавшую к Злате фигурку, цежу сквозь зубы. Если Тумасова просто раздражает, но сильно не парит, то эта прыгает по нервам как на батуте. — Не люблю я чрезмерно буйных, от них одна головная боль.

— Ага-ага. Мы заметили, — охотно соглашается Чешир. — Прям от ненависти воздух искрится.

— Захлопнись, пока не втащил.

— Ччч, не кипишуй. Иди, освежись лучше, — кивок на бултыхающихся в бассейне девчонок. Софа в какой-то момент пересекается со мной взглядом, насмешливо подмигивает и, оттолкнувшись руками от бортика, скрывается под водой. Русалка хренова. Утоплю, к чёртовой матери.

* * *

Освежиться, охладиться — прекрасная идея, пусть и краткосрочного действия. А дальше затык, так как загорать, часами валяясь овощем, всё же больше бабская тема. Эти куропатки только и успевают крутиться на вертеле, а вот парням скучно. Приходится занимать себя игрой в покер. Хорошо Эльф прихватил из дома чудо-сундучок.

Первый день "отпуска" проходит в ленивом оцепенении. Все просто дают себе возможность бездельничать. Потому что с завтра уже целое расписание составлено, девчонки план на двадцать с лишним пунктов накатали. Обстоятельные, подготовились.

Бурдж-Халиф, танцующие фонтаны, подводный зоопарк, аквапарк, сафари по пустыне, парк развлечений, кинопарк, полёт на воздушном шаре и, естественно, шопинг в самом распиаренном Торговом Центре — это только то, что было принято единогласно и рассчитано на массовый поход. А так ещё каждый для себя что-то выбрал дополнительно. А, ну и дайвинг с прогулкой на катере, да. Паулина с Тимом договорились.

График плотный, от того банальное "ничегонеделанье" так ценно. Просто пляж, просто бассейн, просто расслабон. Пофоткались, залили несколько сторис и дальше уже к телефонам не прикасались. Никогда бы не поверил если бы сам не увидел, но народ реально настолько устаёт от "социальной паутины", что при первой возможности отключает звуки и шлёт всё нахрен.

Мне проще, я не заморачиваюсь. И Марине сразу условие поставил, что страдать херней не собираюсь. Это не я пришёл, меня пригласили. И если что-то не устраивает так же спокойно уйду. Хотя, конечно, бабло не лишнее. Только из-за этого и пришлось подписаться на бредовую затею с "фиктивными отношениями".

Повезло, что бразды правления переняла Софа. Как бы меня не раздражало шило в её заднице, но в этом плане она молодец. Девчонка с хваткой и хорошей чуйкой на "тренды", своё не упустит. У меня таких охватов реально никогда не было.

Короче, из зарезервированного за нами бунгало мы сваливаем только под вечер, оставляя за собой гору пустых пивных кружек и бокалов из-под коктейлей. Пойло здесь не просто разбодяженное, мне кажется алкоголь они в каждую порцию цедят из пипетки. Перестраховываются, чтоб туристов не развезло на солнце и те не начали буянить.

Приторные "куба либре" и "пина колада" настолько забили рецепторы, что на ужине все переходят на обычный кофе. Так и сидим, облюбовав дальний столик на открытой террасе с видом на залив. Общаемся не то чтобы охотно, но разбредаться не торопимся. В их хаусе это… не принято, что ли. Вроде негласного правила: вместе так вместе.

— Ну чё? — первым становится скучно Нечаеву. — Может поиграем?

— Ещё не наигрался? Сколько раз ты продул? Если бы играли на деньги, остался бы без копейки, — снисходительно поглядывает на него Агата.

— А знаешь, почему? Потому что без мотивации играл. Вот если бы на раздевание… Правда, ежевичка? — настолько таинственно семафорит он Демидовой, что нам, одноклеточным, только и остается догадываться о хитроумности его планов. Конспиратор сотого левела[1]. — Давай в бутылочку? Чур я первый кручу.

Паулина ничего не отвечает, но одной её мимики хватает понять, что она думает об этой затее и о Тимохе в частности.

— Какая бутылочка? Тебе десять лет? Вы ещё на камень-ножницы скиньтесь, — фыркает Софа, с мокрыми после душа волосами забравшаяся с ногами на диван и задумчиво чешущая покрасневшие плечи. Эта мисс гениальность умудрилась уснуть в шезлонге. Не разбуди мы её — сейчас вся красная ходила бы.

— А что, это идея! Пуль, а Пуль? — с энтузиазмом протягивается блондинке кулак. — Проигравший пойдёт на свидание. Со мной. Победивший… тоже пойдёт на свидание. Со мной. Но выбирает место. Забьёмся?

Завидую самообладанию Паулины. У бабы стальные яйца.

— Нечаев, не надоело паясничать?

— Опять двадцать пять. Я ей о баранках, она мне о велике! Где я кривляюсь? Серьёзно спрашиваю!

— Твоё "серьёзно" настолько эфемерно, что больше похоже на позёрство.

Кстати, она дело говорит. Есть у Тимы такая фишка: не отличишь, где он угорает, а где по делу чешет.

— Мне уже можно обижаться?

— Только если на себя.

— Это меня ща в очередной раз вежливо отшили, да? — с тяжёлым вздохом интересуется он у всех, на что получает сочувствующие кивки. — Ну… Ничего нового. Камень-ножницы отложим на потом. Тогда давайте поговорим о насущном. Устроим вечер откровений. А то сколько живём бок о бок, а друг о дружке мало чего знаем. Вот ты, например, — тык пальцем в Ворошилова. — Почему именно Чешир?

— А не очевидно? Из-за моей ослепительной улыбки, — для наглядности её не забывают показать. Широченную, белозубую. Такой и сам Чеширский кот бы позавидовал.

— Да эт понятно. Другое интересно: сам придумал или народом застолбилось?

— Со школы прилепилось. Пока с брекетами ходил. Сначала, естественно, как стёб планировалось, но потом приклеилось и осталось.

— О, брекеты, — Тимоху передёргивает. — Фу, как вспомню — так вздрогну. Хотя походил с ними всего год, на дольше меня не хватило. Ок, с тобой понятно. А что по тебе, кудряшка?

Кудряшка у нас в компании только одна.

— Потому что хоббит, — таинственно изрекает Егор и более в подробности не вдаётся.

— Офигеть объяснил, — кривится Софа.

— В том и суть. Головоломка для ленивых.

— Ха, не. Я пас, мне лень думать.

— Не, у меня, конечно, есть предположение, что хоббиты и эльфы связаны одной вселенной, но логики я тоже не улавливаю, — вклинивается Агата.

Руднев театрально разводит руками. Из-за комплекции и многочисленных занятий по хоряге выглядит, будто спрут щупальца выпустил. У чувака словно нет костей, настолько развита пластика.

— Кто первый угадает, тому… ммм… Не знаю пока что, но что-нибудь придумаю.

— Тогда оставим тебя на десерт. Кто у нас далее по списку? — Тим уже сосредоточено высматривает новую жертву. — Так, с близняхами и так всё ясно. С Пулей тоже… Хм, София! Карты на стол. Каминских — это же псевдоним? Ты как-то обмолвилась, что фамилия ненастоящая.

— Я не говорила — ненастоящая. Я говорила — новая, — поправляют его. — Это фамилия деда по материнской линии. Я её себе взяла как первый паспорт получила.

— А родительская куда? Не прижилась?

— Да пошла она. Много чести будет.

— О. Сложные отношения в семье?

— Что ты, — отмахивает та. — У нас всё на мази. Их не существует для меня, меня не существует для них — идеал.

— Как-то жёстко, не?

— А не жёстко лупить своего ребенка по малейшему поводу, заставлять стоять на горохе и вместо сказок библию на репите[2] талдычить?

— Ого-о-о… Они у тебя чё… того?

— Ещё какого — того. Долбанутые фанатики с разжиженным мозгом, — за столиком воцаряется гробовая тишина, в которой Каминских оказывается в эпицентре внимания. — Чё, подробности надо? — можно не отвечать, и так всё понятно. — Блин, ну ок. Садитесь в кружок, детки. Тётя Соня расскажет увлекательную историю. Короче, жила-была семейная пара. Нормальная. Жила в достатке, проблем не знала. Только детей завести не могла. Они уж и так, и эдак, и по каким только врачам не ходили — бесплодие и баста. Когда медицина не помогла, пошёл через за шарлатанами. Знахари там всякие, ведуны. На одного нарвались так, что крючок под рёбра самые засадился, не вырвать. Зомбировали наших героев знатно, и утащили в своё "братство" со словами: делайте как скажу — будет вам счастье. Я подробностей не знаю, меня ж тогда не было, но засосало их жёстко. Все ценные предметы из дома были вынесены и отданы “гуру”. Типа, откажись от земных благ и сойдёт на тебя божья благодать. Как бы, обещание он сдержал, снизошла. Только, если по чесноку, я почти уверена, что папаша мой мне не совсем папаша. Там у этого братства ещё делиться положено. Не разберёшь, кто мамашу в конечном итоге обрюхатил.

Молча закуриваю сигарету. Какое-то время смотрю на Софу и протягиваю пачку ей. Видно, что лишним не будет.

— Так. Стоп, — озадаченно чешет репу Эльф. — То есть они вляпались в секту, потому что ребенка хотели… Которого потом били?

Софа пожимает сгоревшими плечами, чиркая зажигалкой и делая затяг.

— "Хорошая дочь — покорная дочь", "только через боль можно заслужить прощение", "святой дух — это хлеб с водой" и прочая бредятина из той же оперы. Там "гуру" всеми заправлял. Что скажет, то его верные собачки и делали.

— Кошмар, — Демидова в шоке. Да и не она одна. — Как ты в этом выжила?

— А никак. Деда спас. Приехал и забрал со скандалом. Грозил всю их фанатичную свору ментам сдать, если будут возбухать. Так что пронесло, выросла вменяемой. Вроде бы. Ну если только чутка “того”, но это не считается. По крайней мере когда я ввалилась к предкам с котомкой со словами: “вечер в хату, господа, ждали?” мне уже было сложнее мозги запудрить. Все же характер успел поставиться. Дедуля растил по понятиям: ударили — нефиг подставлять вторую щеку. Бей в ответ.

— Ты сама вернулась домой? Зачем?

Знаю ответ раньше, чем он озвучивается.

— Дед помер, — не спрашиваю, утверждаю.

— Угу, — выпуская в вечернее звёздное небо облако дыма, кивает Софа. — Его похоронить не успели как набежали родственнички, квартиру делить. А завещание он не успел составить, не ожидал, что так быстро ноги двинет. Мне шестнадцать, экзамены на носу, работать не пойдешь, да и не везде возьмут — куда рыпаться? Пришлось в родные пенаты чапать. Чтоб хоть какая-то крыша над головой была. Цирк, конечно, тот ещё. Что ни день, фрик-шоу. Я туда только ночевать приходила, но всё равно периодически просыпалась от того, что меня святой водой орошают и молитву на очищение бубнят.

— Трындец.

— Да не, весело было. Иногда подыгрывала им: шипела, типа дьявол из меня выходит. Они довольные уходили и на какое-то время успокаивались. Потом, правда, возвращались, по новой начинали, видя, что доча к их зомбиленду не торопится присоединяться. Вишенка на торте была, когда я как-то притопываю после полуночи, а они меня вместе с “гуру” ждут. Начинают вещать про то, что молодой девушке нужен надёжный спутник и у них есть отличный кандидат на мою руку, сердце, селезёнку и почку. И я такая: а, ну всё понятно. То-то мамаша активизировалась накануне: про личную жизнь вынюхивала. Дескать, есть ли мальчик, были ли отношения, не успела ли я ступить на кривую дорожку похоти и разврата. Иронично, да? Чья бы корова мяукала.

— И что ты?

— Сработала на опережение: девственность быстренько похерила с левым парнем из параллели, набила татухи, пирсингов наколола, волосы покрасила, и вся такая красивая заявилась к жениху на помолвку. Бежала эта глиста затюканная от меня как от чумы. Потом долго ещё орал, что я испорченная и мне место в аду.

Смешно. Нет, правда, троллинг[3] высшего уровня. Набитые строчки из библии обретают новые краски. Это ж чистой воды святотатс… Стоп.

— Татухи? — заинтересованно переспрашиваю. — Не одна?

Софа вскидывает два пальца.

Вот так-так. Крайне любопытно. У меня сегодня достаточно было возможности лицезреть её в купальнике и могу с уверенностью заявить: второй татуировкой нигде не светило. С чего назревает закономерный вопрос…

Разговор к тому моменту меняет ориентир, переключаясь на абстрактное обмусоливание “всего из ничего”. Так мы сидим ещё какое-то время, пока не начинается флешмоб зевоты. Первой сдаёт позиции Паулина, успевая задремать и дальше становится очевидно, что пора расходиться по номерам. Но я-то ещё не всё выяснил.

Улучаю подходящий момент в лифте, тормозя за Софой.

— Тема второй татуировки не раскрыта. У меня лишь один вопрос: где? — шепчу ей на ухо, чтобы не слышали остальные. Воображение рисует совсем не то, что надо и пока его окончательно не унесло, необходимо внести хоть какую-то ясность.

С этого ракурса вижу лишь часть её лица и дрогнувший в усмешке уголок губ.

— А это ты узнаешь, только если разденешь меня полностью.

Спекулировать на моём любопытстве? Отчаянная женщина.

[1] уровня

[2] повторе

[3] Провокация, издевательство