Глава седьмая. Джип-сафари

Выстроенные накануне грандиозные планы следующим же утром идут по одному месту. В принципе, я так и думал. Все эти возгласы с битьём кулака в грудь: “встать в пять утра? Да как нефиг делать” так и остаются пустым трёпом. Подрываться с первыми петухами никто не хочет, будильники, естественно, тоже никто не ставил.

Короче, самый первый из нас встал лишь в начале девятого. Чешир в гордом одиночестве позавтракал и пошёл загорать к бассику. Остальные начали стекаться с большими разрывами, но переплюнула всех Софа, с шипением: “отвалите от меня изверги, у меня отпуск” швырнувшая в Демидову подушкой и продрыхшая аж до часу.

С учётом того, что я сам встал в начале одиннадцатого решение ехать в аквапарк автоматически аннулировалось. Территория там огромная, зависнуть придётся надолго, а у нас на вторую половину суток уже забита стрелка с сафари на джипах.

Чтобы не сидеть без дела на лежаках было решено прогуляться по берегу и осмотреть угодья. Попутно пожрать в местных кафешках, поглазеть на аниматоров и погонять на гидроциклах. В целом, ничего. Не считая того, что Агата, сидевшая со мной в паре, дважды улетела в воду и пришлось её вытаскивать. Первый — на резком повороте, второй — когда Нечаев, пролетая мимо бешенным камикадзе, отшвырнул нас волной.

Развлеклись, вернулись обратно в номера, освежились и пошли обедать, где откопали снизошедшую до простых смертных соню.

— Много пропустила, спящая красавица, — Эльф панибратски усаживается рядом, воруя из её тарелки манакиш. Это такая лепёшка с сыром местная.

— Спорим, нет? — обсасывая куриное крыло равнодушно отмахивается та. — Скажите лучше спасибо. Вашу психику берегу. Не выспавшаяся я агрессивная и дёрганная.

— Только когда не выспавшаяся? Мне казалось — всегда, — не могу не подковырнуть. На что получаю суровый лисий прищур.

— Именно. Потому что не высыпаюсь я — ВСЕГДА.

— На сафари-то едешь? — вклинивается Тима.

— Естесна.

— Тогда булки поджала и пошла собираться. И не вздумай случайно, всего на минуточку прилечь. Приду с лейкой и буду поливать.

— Не утруждайся, я уже готовая.

— Слава яйцам Фаберже. Так, но завтра-то мы в аквапарк едем? — это уже вопрос обращён ко всем. Согласные кивки не очень уверены, но вселяют некоторую надежду.

— Только давайте всё же на так рано стрелку забивать, — добавляет Агата. — Подниматься реально тяжко. Меня ещё таращит сегодня по страшному. То ли температура, то ли перегрелась вчера.

— Акклиматизация?

— Сто процентов. У меня тоже башка как вата, — угукает Софа, капая соусом себе на колени.

— Потому что меньше надо спать.

— Нифига. Не от этого. И не вздумай спорить, нос отгрызу.

— Не-не, — соглашается Эльф. — Я тоже как с бодуна. Хотя ложился норм.

— Короче, так. Давайте сместим завтрашний аквариум на конец отдыха? Чтоб не гнать лошадей? Сегодня сафари, завтра горки и Бурдж-Халиф? Годится?

— Огонь.

На том и порешали. И раз дедлайн[1] никого больше не тянет, в ожидании заказанного автобуса мы торчим в лобби. Свет не ближний, но под музыку и с кондеем доезжаем до точки сбора с ветерком. Не успеваем вылезти из одного транспорта, как залезаем в другой. Это мы удачно выбрали закрытые тачки, не хотелось бы под таким солнцем плавиться с открытым верхом. Заранее сочувствую другим группам.

Народу дохрена. Джип-сафари в Дубае пользуется большим спросом и включает в себя целую колонну нашпигованных туристами машин, но мы решили доплатить и подключить услугу “премиум”, так что ещё на старте откалываемся от толпы.

Сами катания по пустыне длятся не очень долго, к счастью. Однообразная тряска быстро приедается. Да мы точно так же дома по колдобинам городским едем, нашли чем удивить. Сафари, епта. Пускай в Подмосковье в дачный посёлок сгонцают. Я посмотрю, на каком километре они свои покрышки оставят.

Несколько раз останавливаемся, чтобы все пофоткались на фоне редких пальм и песчаных дюн. По желанию предлагают попробовать сэндбординг. Сэндбординг — это такая пустынная версия катания на лыжах. Я попробовал… ну так. На любителя.

Когда солнце начинает уходить за горизонт сворачиваем крейзи-ралли и выдвигаемся в лагерь бедуинов. Остальная развлекуха проводится уже в традиционно оформленном лагере в пустыне, где снова объединяется вся толпа экстремалов-любителей.

Шум, гам, визги детей. Нам отводятся козырные места у аутентичного очага и разрешается раскурить кальян, но на этом привилегии "королевского" тура заканчиваются. Не понял. А доплачивали мы за что? За кальян?

Чёрт с ним, едем дальше. Девчата загораются возможностью сделать татуировку хной, а близняхи пользуются случаем и наряжаются для сторис в эмиратскую традиционную женскую одежду. Причём Агата ещё и рискнула в этих тряпках с юбкой до пола оседлать верблюда. Отчаянная, с её то координацией. С горба лететь больнее, чем с гидроцикла.

Эльф тем временем сфоткался с соколом, которому, едва с того сняли шоры, сразу приглянулись его кудри. Тим, Софа и я выбираем из предоставленного списка бонусов погонять на квадроциклах. Вот за что бабла не жалко. По ощущениям, объективно, круче, чем распиаренное сафари.

С наступлением темноты в лагере подаётся ужин и начинается развлекательная шоу-программа. Мужики в платьях традиционных кружатся, завывая, полуодетые девушки исполняют танец живота. Ну… ничего так. Ещё один плюсик. Итого два за всё мероприятие.

— Погоди, — сидящая рядом Софа с мефистофельской улыбочкой подтирает мне подбородок. Ответ на немой вопрос не заставляет себя ждать. — Да у тебя тут слюна потекла. В штанах как, не жмёт?

… Я её тресну сейчас.

— Тебе лишь бы что ляпнуть, главное, внимание привлечь, да?

— А, может, я ревную? Хочешь, тоже станцую? Не танец живота, конечно, но стриптиз запросто, — ещё немного и мои задранные брови улетят в космос. — Пф, нет так нет. Ещё уговаривать не хватало, — удивительно довольная собой Каминских забывает про меня, переключаясь на поставленную перед нами тарелку с десертами. Похвала, кнафе, камир, маамуль. Язык сломаешь пока выговоришь.

— Подвигаемся, дамы и господа, — вклиниваясь между нами Тима падает на разбросанные подушки, с пыхтением пытаясь сложить ноги в позе лотоса. — Меня изгнали из рая и отобрали ключи.

— Что, окончательно достал? — с учётом того, что он сидел рядом с Паулиной, кто именно послал его в дальнее шествие не вызывает сомнений.

— Подумаешь, на личное пространство посягнул. Руку на коленочку положил. Звезданула так, будто в лифчик залез, — почёсывая затылок, по которому, по всей вероятности, и прилетело, надулся тот. Обижулю включил.

— Жених, помнишь? — вежливо интересуюсь я.

— Забудешь про него. Чтоб ему обикалось, гнида. Встретил бы, рыло начистил.

— Я, конечно, не эксперт, но, сдаётся, проблема кроется совсем даже не в наличии жениха, — замечает Софа.

Какое искренне недоумение.

— А в чём?

— Правилам приличия. Моральным принципам там.

Наклоняюсь чуть вперёд, чтобы меня было видно и чтобы эта мадемуазель в полной мере оценила весь уровень моего скепсиса.

— Правила приличия? Моральные принципы? Колись, откуда слова такие знаешь? В словаре посмотрела?

Выпад встречают без особого воодушевления. Задело.

— Не путай меня и Павлика. У нас разная степень загонов. На то, что парит её, я обычно кладу с пробором.

— Похоже на правду. Но тебе бы тоже не помешало со своими моральными принципами пообщаться.

— Зачем?

— Не знаю… Может, чтобы меня поменьше бесить?

— Бесить? Родной, акстись. Я так заигрываю. А будешь много возмущаться, возьму и замуж за тебя выйду. Вот где твоя терпелка взвоет и крякнется.

— Оуу… — Нечаев и думать забывает о своих печалях. Несчастный Ромео на три секунды. Действительно, чего это Демидова его всерьёз не воспринимает? — Как у вас здесь жарко.

— Это угроза? — со смешком бултыхаю в деревянной чаше мутное подобие чая. — Смотри, ещё соглашусь.

— Оуу…

— А ты на слабо не бери. Азартные игры — моя слабость.

— Я считал, ты благоразумней.

— Эй, ты разговариваешь с той, что поцеловала левого чела на улице. О каком благоразумии идёт речь?

— Оуу…

Одновременно оборачиваемся к Тиму.

— Может заткнёшься?!

— Извиняйте. Такие нервные все, точно акклиматизация. Пойду к Чеширу, его хотя бы подостаю, — поспешно ретируется тот, не дожидаясь пока ему повторно жахнет по темечку.

Я думал, с его уходом заглохнет и маловразумительная тема, затеянная непонятно ради чего, но нет.

— Ну фто, когда ф ЗАГС чефем? — набивая полный рот сладостей бормочет Софа, брызгая ошметками слоённого теста.

— Не плюйся.

— Пфости, — получаю смачный шлепок по лицу. Ауч. — Ой, пфости, — смеясь, жуя и давясь в попытке всё проглотить ржёт та. — Не рассчитала. Хотела отряхнуть.

— Ага. Я так и понял, — проверяю челюсть на работоспособность. Хорошо вмазала. От души. — А рука тяжёлая. Прилично бьёшь.

— Спасибо, я старалась, — аж зарделась вся. Будто комплимент невиданный отвесил.

Смешная. Сидит сама непосредственность: волосы в пучке после квадрика растрёпаны, плечи сгоревшие, щеки разрумянены от широченной улыбки, а вырез топика при наклоне уходит так низко, что несложно разглядеть отсутствие белья…

— Ты не стесняйся, как повернуться? Могу вот так, так свет лучше падает, — не сразу смекаю, что обращаются ко мне.

Хм, подзалип немного.

— Не утруждайся. Обзор и без этого на все триста шестьдесят.

— О. Тогда ладно, любуйся.

— Любуюсь и попутно думаю, что с тобой делать.

— Есть варианты?

— Один точно, — Нечаев прав. Что-то в этом воздухе однозначно есть. Я никогда не был сторонником курортных "романов", но общая ламповая атмосфера отдыха без обязательства и минимум одежды на красивых фигурках… Оно накладывается друг на дружку. Но, наверное, всё же не стоит. — Телефон когда отдашь?

— Ой, да пожалуйста, — получаю назад своё имущество, последние несколько часов к которому благодаря женской наглости потерял какой-либо доступ. Представляю, как засорена память. — По-братски, от души. Выручил. В город доеду, гляну чё есть в магазах. В отеле только автоматы стоят, но там такие цены, что вертела я их всех.

Вертела она их всех.

— Воспитанные девочки не ругаются.

— И лифчики носят. Но тогда на них парни не глазеют, — превращая моё плечо в подставку, Софа поднимается с места. — Не знаешь, где туалет?

— Под пальмой? — навскидку предполагаю.

— Ага. Осталось её найти.

— Там же где и верблюд валяется.

— Ну хоть не скучно будет. Посидим, потрещим о своём, о насущном. Компанию составить не хочешь? Подержишь, чтоб я в ямку не бухнулась.

Предложение носит явно риторический посыл, потому что уходят, не дожидаясь ответа. Жаль. Я бы уточнил, кто, что и кому мог бы подержать. Девица оторви и выкинь, вообще не фильтруется, но… что-то в ней есть.

Вот вроде бы Паулина. Да, красивая. Да, неглупая. Да, сексуальная, но… скучноватая. Нет в нет искры сумасбродства. Зато к Каминских с бензином подходить опасно, разнесёт всё к чёртовой матери. Это заводит, но это и отталкивает.

С Паулинкой проще, от неё чудачеств можно не ждать, однако Тимохе такая подойдёт. Его собственной шебутливости хватит на обоих, ещё останется на будущее. Наверное, поэтому он на неё и запал. Противоположности, говорят, притягиваются.

Запал — даже не то определение. "Влюбился по уши". Хоть бирку на чувака вешай: подкаблучник обыкновенный, единичный экземпляр. Мы даже когда возвращаемся после заката в отель, весь остаток вечера Нечаев убивает на то, чтоб очередной раз прошерстить её профиль.

— Нет его и всё. Ни одного упоминания, ни одной фотки. Ничего, — бесится Тимоха по страшному. Того и гляди, гаджет полетит в стену. — Слушай, может она его выдумала?

Мы валяемся на койках, неторопливо готовясь ко сну. Попробуем пораньше, чтобы опять завтра всё не просрать. А какой ритуал положен перед отбоем? Правильно. Залипать в новостной ленте. Чем я, собственно, и занимаюсь, попутно переписываясь с любопытной сестрой. Этой интересно всё и сразу, не отстанет пока полного отчёта не получит.

— Воображаемый друг, с которым по утрам у неё чаепитие?

— Не знаю, с кем у неё там чаепития, но я начинаю сомневаться в том, что у неё кто-то есть. Заметь, Пуля ни разу имени его даже не называла.

Речь о женишке, очевидно.

— Потому что мы не спрашивали.

— Или потому что не о ком говорить?

— Если так, у меня для тебя плохие новости. Ты настолько ей не нравишься, что она готова встречаться с призраком.

— Фигня. Сегодня не нравлюсь, завтра понравлюсь. Карфаген тоже не за один день взяли.

Однако.

— Желаю удачи, чё. Благословлять надо?

— Хах, себе лучше пожелай. Тебя тоже скоро возьмут измором.

— Кто?

— Конь в пальто и кобыла на ходулях.

— Вряд ли Софа обрадуется такому сравнению.

— Ага! — Нечаев ликует так, словно застал меня с поличным на месте преступления. — А я ведь имён не называл! Что, уже заарканили бычка?

— Не неси ахинею. Я не спорю, она ничего, но головная боль не стоит усилий.

— Само собой. Мы ж все слепые. Ничего не видим.

— Чего вы не видите?

— Химической реакции между вами.

Пасмурно вскидываю глаза на товарища, отрываясь от экрана.

— Давай-ка сразу проясним и закроем тему: между нами не может ничего быть хотя бы потому что мне этого геморроя не надо. Переспать разок-другой, да, почему нет? Но отношения с ней строить будет только мазохист, склонный к рецидивам.

— Ну-ну. Ей об этом сказать рискнёшь, не боясь однажды проснуться кастрированным? О, — в мою сторону призывно тычут горящим вибрирующим экраном. — Легка на помине. Неужто новой мобилкой обзавелась? Слухаю вас, сударыня, всеми своими локато… — краем зрения замечаю как меняется лицо Тимы: из буднично раздолбайского перетекая в озадаченно напряжённое. — Где ты? Еду.

С места срываются раньше, чем сбрасывается звонок.

— Ты куда? — озадаченно смотрю как в спешке впрыгивают в кроссы.

— Погнали, чего сидишь! Там Софка…

* * *

"Там Софка куда-то вляпалась", вот что имелось в виду.

Тридцать три несчастья мы находим в туалете одного из местных ночных клубов. Буквально влетаем в женскую уборную, натыкаясь на ужравшуюся тёлку у раковины с размазанной по роже помадой. Нет. Это не то, что мы ищем.

Тима долбит по дверцам кабинок, получая в ответ порцию истошных воплей и отборной ругани.

— Не паникуем, дамочки, — успокаивает их тот. — Сидите спокойно на толчках, мы не претендуем. Каминских, ты где? Каминских, ёпт твою налево!?

Скрипит язычок замка и из самой дальней кабинки вытекает пропажа. На ногах хоть и стоит, но шатко. Придерживаясь на всякий случай за стенку. Бледная как полотно, ещё бледнее обычного.

Задираю ей подбородок, вглядываясь в зрачки. Мутные и расширенные. Вообще неадекватные.

— Ты что приняла, дура?

От меня вяло отмахиваются. Силёнок ноль, зато заторможенность лютая. Но хоть связно излагается.

— Отвезите меня. Хочу лечь.

Я бы сначала ей леща влепил, но Нечаев уже забирает её рюкзак и, поддерживая, увлекает к выходу. Технический коридор служебных помещений выходит на мигающий от неоновой подсветки танцпол, через который пробираться приходится, расталкивая всех локтями.

Выходим на улицу, отрезая себя от грохочущего музона. В Дубаях душно даже ночью, но точно лучше, чем в провонявшей гремучей примесью дезодорантов и парфюма закрытой клетке без окон.

Вызвоненный ещё в отеле таксист терпеливо ждёт на обочине, не глуша двигатель. К тому, что два дородных парня запихивают не сопротивляющуюся девицу в тачку он явно решил отнестись философски. Привык. Каждую ночь, наверное, такая картина нарисовывается.

Тимофей садится спереди, я же оказываюсь с Софой на заднем сидении.

— Тошнит?

Неоднозначное покачивание головой.

— Как чувствуешь себя? — извернувшись, обеспокоенно разглядывает её Нечаев.

— Как пьяная, — с глупым хихиканьем отзывается та. Говорит тихо, приходится практически напрягать слух. — Всё плывёт и вертолёты летают. Жух-жух.

— Перебрала? — даже не знаю, жалеть или всё-таки всечь? Попёрлась одна не пойми куда на ночь глядя. Совсем мозги не кликают?

— Один "Мохито". И то, безалк… алко… тьфу. Без рома в общем, — в поле зрения Софы попадает её собственное запястье, которое она с удивительным вниманием начинает рассматривать. Словно впервые видит. Мда. Груз невменько.

— Тогда почему такая обдолбанная?

— Сам обдолбанный. Отвянь, ты мне не нравишься, — пытаются неуклюже меня пнуть и с хохотом заваливаются на бок. Приходится ловить.

— Стоп. Давайте по порядку, — тормозит нас Тима. — Каким вывертом ты вообще здесь оказалась?

— Притопала, прикинь? — вслепую и не с первого раза в женском рюкзачке нашаривается упаковка от нового "яблока", по которому ногти лишь скользят, но не могут ухватиться. — Когда обратно с сафари ехали увидела вывеску. Решила доползти, а то ж этот, — пренебрежительный кивок в мою сторону. — Обноется, если я и дальше с его трубой буду гонять.

— Зашибись. То есть я ещё и крайний?

— Отстань. У меня нет сил с тобой препираться.

— Купила и… — напоминает Нечаев.

— Пошла обратно в отель, а тут толпа на улице гудит. Смотрю, клубешник. Девушек бесплатно пропускают. Я и решила, гулять так гулять: заскочу на полчаса, на пробу сниму пару видосов, типа, смотрите как я отрывалась всю неделю и свалю…

— Не свалила.

— Не свалила. У бара сидела когда поплохело. До туалета доползла, а дальше уже поняла, что сама не дойду. Может, чё не то сожрала?

Переглядываемся с Тимофеем, но вслух ничего не говорим. Да и сама Софа, думаю, прекрасно понимает, что при отравлении так не кроет. Девчонка под кайфом, тут без вариантов.

— Рядом с тобой кто-то ошивался?

— Агась. Весь клуб. Народу видал сколько?

— Конкретно возле тебя кто крутился?

— Не знаю. Наверное, — Каминских цепенеет на мгновение, после чего испуганно зажимает рот ладонью. — Тормози. Тормози, говорю! — требовательно пинают сидение водителя. Машина едва успевает сбавить скорость, когда на ходу распахивается дверца и тело наполовину переваливается наружу.

Сидим и слушаем как её выворачивает наизнанку. Романтика.

— Ну класс, — как рядом находящийся подлезаю к ней, не давая выкатиться из салона, а то уже опасно накоренилась тушка.

Держать блюющему волосы? Предел мечтаний.

— Ой, — вернувшись на место, пытается собрать в кучку глаза Софа. — Сорри. Освежитель воздуха есть у кого? А, у меня духи были, — опять начинают неуклюже ковыряться в рюкзаке, но я пресекаю возню.

— Сиди, горе луковое, — сам лезу в женский бермудский треугольник, к удаче откапывая влажные салфетки. — Вытрись. Или не всё выплюнула? — отрицательное мотание головы. Захлопываю нахрен дверцу. — Тогда поехали, чего стоим?

Ехать недолго, но теперь приходится напряженно всматриваться. Вдруг опять по тормозам придётся жать. Но вроде нет, Софу, наоборот, начало клонить в сон. Когда подъезжаем к отелю она уже безмятежно посапывает на моём плече, стискивая салфетки. Приходится будить, потому что я её на себе не потащу.

Медленно ковыляя доходим до лифта и поднимаемся на нужный этаж.

— Ура, кроватка! — растормошённая Софа радостно заваливается… на диван.

— Промазала, — блин. До спальной зоны буквально волочу её. Правда в полумраке от плотных штор не вписываюсь в поворот. Ауч.

На шум и голоса просыпается Паулина, включая светильник и даря хоть какой-то ориентир.

— Вы чего? — зевая, щурится она. — Ого. Что случилось?

— Спроси у тусовщицы, — скидываю ношу на подушки. — Вода есть?

— Должна быть в мини-баре.

— Какая у тебя пижамка симпатичная, — умиляется Нечаев, разглядывая фламинго на шортах Демидовой. Нашёл время.

— Воду несите! — рыкаю на голубков. Потом помилуются.

— А, да, — поспешно спрыгивают с постели и бегут обратно в гостиную.

— Я помогу, — и этот за ней. Серьёзно? Охренеть, блин. А мне что делать?

Ясно что. С матами стягиваю с хохочущей Софы грязные после пустыни кеды.

— И чего ты ржёшь?

— Щекотно.

Щекотно ей.

— Джинсы снимай.

— Вот прям так? Без прелюдий?

Боже, дай мне сил.

— Не вертись, — раздеть "бревно" та ещё задачка. Однако кое-как справляюсь и теперь это чудо лежит в одних трусах, растопырив коленки. Неоднозначность ситуации осознаю, кажется, только я. Софу же заботит другое.

— Слушай, — задумчивые складки собираются на её лбу. — А Гера — это сокращение от чего? Георгий? Григорий? Герасим? Герман?

Очень своевременный вопрос.

— Гертруда.

Шутка юмора не зашла.

— Не, ну правда?

— Это сейчас действительно важно?

— Угу.

— Георгий.

— Приятно познакомиться, Георгий.

— Сказала лежащая в кровати девица с раздвинутыми ногами.

— А? Ой.

— Мы добыли воду! Омг… — если есть приз за самое "компрометирующее палево" — он наш. — Мы вам не помешали? — Тимоха удивительный тип, конечно. Переживать и стебать одновременно — то ли дар, то ли проклятие. — В неравном бою с холодосом отвоевал. Гад отдавать не хотел.

— Обязательно паясничать? — вздыхает Паулина, забирая у него бутылку минералки без газа и отдавая мне. Я же в свою очередь протягиваю её Софе.

— Пей, — процесс приходится контролировать. — Больше. Всё, что есть.

— Не хочу.

— Пей. Нужно как можно больше жидкости, чтоб вся дрянь вышла.

— Только вот какая дрянь? — озадаченно чешет затылок Тим.

— Хороший вопрос.

— Может, стоит позвать врача? — Паулина взглядом ищет стационарный телефон для связи с рецепшеном. — Должен же быть какой-то дежурный здесь.

— Не надо врача. Я огуречик, — бунтует Каминских.

— Хлебай водицу, огуречик, — вздыхаю, понимая, что мирной ночи мне не светит. — Позови на всякий пожарный, — это уже адресовано блондинке. — И присмотри за ней, ладно?

— А вы куда? — наши молчаливые переглядки с Нечаевым от неё не ускользают. Поеду не один, вижу по нему. Пусть он и паяц, но товарищ надёжный.

— Надо уладить кое-что, — отвечает ей Тимоха. — Скоро вернёмся, ежевичка. А если не вернёмся, проследи, чтоб на моей могиле выгравировали, что я жил только ради тебя.

— Дурила.

— Зато влюблённый.

[1] Крайний срок