Эпилог
Джерхан Нефритовый змей стоял в конце небольшой, залитой солнцем поляны и хитро улыбался. Он смотрел на свою соседку, что шла по дорожке, окруженной цветами, красивая, словно восход солнца. В ее распущенные серебристо-серые волосы были вплетены рубиновые, гематитовые и белоснежно-опаловые бусины, перемежающиеся с бриллиантовыми каплями. Парень с трудом сдерживал ухмылку, представляя, как великий и ужасный мастер ядов, глава рода Эннариш и командор гвардиаров царя, собственноручно вплетал эти украшения.
Увы, Джерхан не знал, что его двоюродному деду это не составило труда, ведь он мечтал об этом очень много лет. Пожалуй, даже слишком долго. Фамильные бусины рода имел право вплетать только он один — старший в семье. И носить их имела право лишь старшая женщина в роду. Теперь ею была Фиана Шиарис, и даже Иллиана, царица Шейсары, не могла удостоиться подобной чести.
Впрочем, царь Торриен так старательно усыпал свою жену рубинами, символами самой богини, что вряд ли Иллиана имела к фамильным бусинам в волосах своей новой родственницы какие-то вопросы.
Парень покачал головой, в очередной раз удивляясь правилам, принятым у Великих змеев, правилам, которым его обучали с детства.
Прямо сейчас две мирайские прислужницы осторожно вели его бывшую соседку, наряженную в длинное оранжево-рубиновое платье, по узенькой тропинке вперед. Со всех сторон ее будто бы приветствовали высокие растения, усыпанные белоснежными, красными и огненными цветами, символизирующими великий праздник. Свадьбу главы рода Эннариш.
Фиана скромно улыбалась и не переставая краснела, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Впрочем, это не мешало ее серым глазам с легким фиолетовым отливом светиться счастьем.
Счастье витало повсюду, и, казалось, его можно было пощупать. Даже Лейла улыбалась, стоя неподалеку, впервые, кажется, допущенная до родового семейного праздника царской семьи не как распорядительница, а как почетная гостья. Она еще не понимала, что происходит, но ей явно нравилось.
Миллита, его настоящая мама, тоже стояла чуть дальше. Царица настояла, чтобы ее пригласили. Женщина смотрела то на него, то на Лейлу и периодически подмигивала обоим. С тех пор как Астариен однажды появился в доме Райелы Эннариш, узнав правду о подмене детей, Джерхан получил возможность жить у настоящей матери примерно два-три раза в неделю. Так, чтобы этого никто не заметил. Там же он подружился и с Лейлой, которая стала ему настоящей сестрой несмотря на то, что они много лет жили отдельно друг от друга и сама девушка думала, что он не более чем ее брат по отцу, а вовсе не настоящий сын Миллиты.
События прошлого крутились в голове Нефритового змея, пока он с блуждающей улыбкой следил за церемонией, за торжественным обменом клятвами, фамильными украшениями и брачными браслетами. Фиана не переставая краснела, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди самых благородных мирайских семей, приглашенных на праздник. Джерхан ее в этом прекрасно понимал, он и сам бы с удовольствием скрылся от любопытных глаз, что то и дело скользили по нему в попытке распознать, кто он и что тут делает. Но нужно было еще немного потерпеть.
По горящему багровому взгляду своего двоюродного деда Джерхан видел, что тот и сам держится из последних сил. Официальные церемонии всегда раздражали старшего из рода Эннариш. В этом они прекрасно друг друга понимали.
Поэтому момент, когда жених и невеста обменялась браслетами, а Астариен вдруг стал неторопливо снимать с пальцев все перстни, стал ключевым и долгожданным. Фиана с недоумением смотрела на новообретенного мужа, не вполне понимая, что он делает.
Все присутствующие замерли, ожидая, когда жрец позволит поздравить молодых, ведь церемония была почти завершена. Гости подняли вверх руки с зажатыми в них белыми цветами орхидей, которыми полагалось забросать пару. Затем по плану шел праздничный обед, плавно переходящий в ужин и растягивающийся на несколько дней. Мираи обычно гуляли и праздновали очень долго.
Но в этот миг Багровый змей взял за руку теперь уже свою жену и крепко прижал к себе, приказав жрецу и всем присутствующим что-то совершенно невразумительно:
— И не вздумайте нас искать!
В тот же миг, как он произнес эту фразу, звучащую прямо-таки по-царски властно и пугающе, вокруг мастера в небо взметнулось пламя. То самое, которым первый из рода Эннариш так хорошо умел управлять, лучше, чем большинство Великих змеев. Вот только на этот раз его огонь был… рубиновым.
Драгоценное пламя взревело, поглотив новобрачных, и через пару мгновений стихло и опало, словно его и не было, унеся куда-то в неизвестном направлении командора Шейсары вместе с его нареченной. И Джерхан был абсолютно уверен, что это таинственное место было ну очень далеко от царского дворца.
Гости несколько мгновений стояли ошарашенно, не в силах пошевелиться. Первым пришел в себя жрец, негромко и беспокойно пробубнив:
— Теплого солнца новой семье, и да будет их любовь вечна, иллашенас…
— Иллашенас!!! — громко повторили гости и наконец подкинули в воздух цветы.
Белоснежные бутоны и лепестки взлетели в небо, искрящимися каплями каленого серебра опадая на изумрудную траву, на которой уже никого не было.
Приглашенные потихоньку отходили от шока и, переговариваясь между собой, устремлялись к длинному шатру, что был установлен прямо на траве. Под ним расположился стол, ломящийся от яств и вин, так что, почуяв еду, гости уже переставали обращаться внимание на что-либо другое. Даже на то, что Астариен Багровый змей стал третьим в роду Эннаришей, в ком за последние несколько сотен лет проснулось рубиновое пламя. Первыми были Торриен с его младшей дочкой Бейраной. И вот теперь еще и он.
Рубиновое пламя заговорило в мастере ядов еще в ночь схватки с шаррваль, когда он увидел, что его Фиана истекает кровью. Затем все обошлось, но, судя по всему, страх за девушку что-то изменил в нем. И теперь новый огонь Багрового змея казался еще сильнее прежнего. Может быть, даже сильнее огня Торриена, хотя это, конечно, никому доподлинно не известно.
Тем более что Астариен все последние дни свою новую магию и благословение Иль-Хайят тщательно скрывал, объясняя это тем, что терпеть не может шум и лишние сплетни. Сам Джерхан кивал на это и ухмылялся, считая, что на самом деле его двоюродный дед просто-напросто решил устроить эффектное представление, когда придет время.
И вот ему это удалось! Более того, исчезнув, Астариен сумел устроить им с Фианой такой медовый месяц, в котором им гарантированно никто не помешает. Ведь если бы он увез свою женушку в паланкине или карете, то его местоположение было бы известно. Если бы он разорвал пространство, используя кольцо Торриена, то царь сумел бы в любой момент его обнаружить по магическому отклику. Теперь же Багровый змей стал полностью свободен.
Обдумывая все это, Джерхан незаметно скрылся с поляны, на которой проводили церемонию, и торопливо направился в одному ему известном направлении. Он долго ждал этого дня, чтобы большая часть тех, кто мог ему помешать, сконцентрировалась в одном месте. На свадьбе.
Сев в неприметную карету без царских гербов, парень быстро добрался до места, куда его так тянуло.
До Самоцветов. Через несколько десятков минут он уже замер возле входа в таинственную пещеру, где совсем недавно произошли все эти странные события с паучьим племенем.
С тех пор как все случилось, Джерхан чувствовал себя очень странно. Словно что-то зудело внутри него вернуться сюда и еще раз все осмотреть. Казалось, он что-то упустил или не обратил внимания на нечто очень важное.
Но вход в пещеру, естественно, был запечатан. Кто-то из мираев расплавил стену, превратив ее в гладкий монолит без намека на скрытый коридор.
— Хекш… — выругался Джерхан, трогая пальцами камень и не находя даже малейшего стыка.
Сердце стучало в горле, он был так близко и так далеко одновременно.
Тогда он закрыл глаза и постарался сконцентрироваться. Он просто не мог уйти отсюда ни с чем.
Через несколько мгновений неподвижности и тишины парень что-то почувствовал. По спине прокатилась морозная дрожь, ладони стали влажными от странного неприятного ощущения, закравшегося под кожу.
Джерхан глубоко втянул воздух и понял, что его нервирует странный запах. Тонкий и почти неуловимый, но отчего-то вызывающий промозглое чувство внутри.
Ничего похожего прежде он не ощущал. Никогда в жизни.
Парень двинулся вперед, стараясь идти именно на этот неприятный флер. И совсем скоро запах вывел его к стене, которая находилась не так далеко от запечатанной. Здесь тоже ощущалось действие мирайской магии — камень кое-где был нарочито гладким. Однако Джерхан все же заметил, что чуть в стороне осталась одна подозрительная незаделанная трещина. Именно оттуда доносился пугающий аромат.
Сложив в уме очевидные факты, Нефритовый змей понял, что часть входа в пещеру, по всей видимости, осталась не до конца закрытой. Возможно, профессора и мастера академии попросту не знали, что здесь в стене тоже есть трещина, ведь основной коридор проходил в десятке метров отсюда.
Ни на что особенно не рассчитывая, но чувствуя, как каждая мышца в теле напрягается от холодного предчувствия, Джерхан толкнул стену. Без толку. Тогда он снова положил руку на камень и призвал огонь. Ярко-желтое пламя откликнулось незамедлительно. Сквозь пальцы полыхнул ослепительный жар, заставив его хозяина поморщиться.
Однако время шло, а стена не поддавалась и огню. Лишь слегка оплавившись на поверхности, она оставалась неприступной.
— Да чтоб тебя, — прорычал парень, отзывая огонь и прислоняясь спиной к горячей стене. — Не выходит…
Он коснулся затылком гладкой поверхности и закрыл глаза, тяжело дыша.
— И как эти многоногие создали целую пещеру у нас под носом? Их пушистая мамашка им, что ль, помогла? Как ее там звали… Красная мать?..
И в тот же миг, как имя богини шаррваль сорвалось с его губ, стена позади дрогнула и отодвинулась в сторону, а парень упал в узкий темный коридор.
В последний миг у самого пола ловкий мирай развернулся в воздухе, как кошка, и приземлился на распахнутые ладони. Легко спружинил на руках и вернулся в вертикальное положение.
— Да быть этого не может… — прошептал он, оглядываясь назад. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он быстро направился внутрь открывшегося прохода.
Похоже, этот выход шаррваль считали запасным. Вся дорога оказалась завалена камнями и щебнем, где-то и вовсе пришлось пробираться ползком или протискиваться между стен. Однако через пару минут дорога все же вывела его в ту самую пещеру, которую он так искал и из которой таинственным образом прямо во время боя исчезло целое племя паукопоклонников.
Джерхан неторопливо прошел по всему ее периметру, оглядывая сухие и сожженные цветки паучьего плюща, бросая короткие взгляды на пятна крови на полу и паутину, от которой тоже почти ничего не осталось. Паутина шаррваль обладала таинственной способностью при определенных условиях исчезать прямо на глазах.
Стараясь не касаться неприятной и липкой субстанции, парень шагнул к громадному кокону, из которого, по словам Фианы, и появилась ужасная Красная мать. К нему же был прикован Астариен.
Джерхан присел на колени у того самого места, где когда-то стоял его двоюродный дед, и обнаружил на полу темно-коричневые пятна. Затем перевел взгляд на разрушенный кокон и увидел пятна и там.
Какой-то первобытный, непривычный ужас всколыхнулся в груди Джерхана, пробрался под ребра, плеснул в кровь.
Кончики пальцев начали едва заметно подрагивать, и парень сжал кисти в кулаки.
Тревожащее чувство усилилось стократно.
Собравшись с силами и не узнавая самого себя, парень шагнул туда, где прежде клубилось облако дыма, в котором плавала кричащая Фиана в момент его появления в пещере.
Здесь было пусто, но именно это место почему-то вызывало у Джерхана самый большой страх. Он смотрел на несколько крохотных капель крови Фианы, что окрасили пол буквально в шаге впереди. И чувствовал сковывающий холод.
Нефритовый змей стиснул зубы, пытаясь понять, что вообще происходит и почему его так тянет именно сюда. Почему так страшно?
Парень чувствовал, что хорошо бы ему уйти отсюда. Хорошо бы развернуться, убежать прочь и навсегда забыть это место и гнетущее ощущение где-то под самым сердцем.
Но Джерхан решил все же перебороть страх. Закрыв глаза, он резко сделал шаг вперед и…
…закричал.
Чудовищная мощь ударила в него будто бы со всех сторон, наполняя тело невиданной прежде силой и болью. Ослепительный свет залил пещеру, и его белоснежные всполохи Джерхан видел даже сквозь с силой зажмуренные глаза.
И он кричал.
Его кости хрустели, казалось, сама плоть рвалась на части, а в ушах стоял такой чудовищный шум, словно тысячи людей или мираев заговорили одновременно. Он слышал шепот и скрежет, и даже его собственный крик не мог их заглушить.
Ноги Джерхана подогнулись, он почувствовал, как колени ударяются о каменный пол. А потом… ничего.
Боль в ударенных местах странным образом уменьшилась, а давление в точках соприкосновения с землей будто увеличилось. Как будто он разом стал тяжелее.
Шум постепенно стихал, и, кажется, исчезал проклятый свет. Джерхан больше не кричал, он тяжело дышал, касаясь ладонями грязного холодного камня.
Смертный ужас сковал каждую частичку его тела. Он знал, что с ним что-то не так. И боялся открыть глаза.
Повсюду распространялся тот нервирующий запах, который теперь был буквально нестерпимым. И Джерхан уже знал, что это запах паутины.
Чутье подсказывало…
Наконец даже его дыхание выровнялось, и ждать дальше уже было невозможно. Он медленно поднялся на ноги, слыша, как скребут по камню несколько пар тяжелых конечностей. Выпрямил спину, откинув назад растрепавшиеся и словно удлинившиеся волосы. И открыл глаза.
Ему больше не нужно было думать, что же конкретно произошло. Теперь он знал.
Он давно знал.
Медленно опустив взгляд вниз, он увидел свою обнаженную грудь, испещренную полупрозрачными сверкающими татуировками, которых там никогда не было.
Одежда исчезла — порвалась на лоскуты пару мгновений назад.
Парень взглянул дальше и резко перевел взгляд в потолок. Его огромные глаза полыхнули ядовито-изумрудной зеленью и медленно сменили цвет на насыщенно-сиреневый, темный и колдовской.
Джерхан мечтал исчезнуть. Раствориться в воздухе.
Все что угодно, лишь бы не это.
Но когда он снова опустил взгляд, шесть огромных паучьих лап дрогнули, будто нарочно привлекая внимание своего хозяина.
Посреди пещеры, скрытой в недрах академии Самоцветов, все еще стоял он — Джерхан Нефритовый змей из рода Эннариш.
Великий айш, первый из рода хекшаррахний.