Глава 36

Вэл чертыхается, прибавляя шагу. У нее не все в порядке с головой, раз необходимо знать все. Она выхватывает из дверной занавеси шнур, бросаясь в след удаляющемуся мужчине. Она бежит с той каплей силы что досталась ей от друга, а может ей все только, кажется, и всему виной та огромная доза ярости, ужаса и злости, что выплеснулась ей в кровь. Из остатков стремительно уменьшающихся сил не получится сплести что-то на самом деле стоящее, но они помогут ей сделать то, о чем так грезил Антве. Вот только…

– Что ты забыла, дева?

– Твою жизнь.

Накинутый на шею шнур и затрещавшие мышцы, следуют за этим простым и одновременно ужасным признанием. Ее швыряет из стороны в сторону, пальцы и ладони жжет от стягиваемой веревки. Она старается, разводит их в разные стороны, но ее ломают, бьют о стены, словно вцепившуюся в бок медведя собачонку, впечатывают во что-то холодное, так что тесно в груди, влажно от хлынувшей через рот крови. В этот раз нет голосов, просто темнота.

***

– Я согласна! Ты слышишь?! Я согласна! Я останусь с тобой! Верни все обратно!

В ушах еще слышен звон и грохот, губы помнят влагу, а рот вкус собственной крови. Все возвращается, повторяется… Император смеется над ней. Драконы мертвы, Сфайрат падает вниз, цепляется за один из малых куполов, тянется окровавленными руками и спрашивает, что она делает и что значит ее признание.

– Я останусь с тобой.

– И не попытаешься убить меня.

Голос дракона больше похож на глас змия, что оборачивается вокруг нее черным туманом, щекоча обнаженные ноги и бедра.

– Не попытаюсь! Не попытаюсь! Не попытаюсь!

– Пообещай мне. Поклянись миром, что был до меня, есть сейчас и будет после.

Император как будто бы не верит в эти слова. Вэл устала. Она проиграла и потому повторяет ту фразу, которую сама вручила ему. Вновь они лежат в его покоях, снова он гладит ее, но теперь не пытается взять силой. Исфандияр не спрашивает и не удивляется. Он уже знает все и жаждет новых подробностей однажды заключенной сделки. Вэл рассказывает историю клятвы. Боги, как же глупа она была тогда!

– Вот что удивительно: ты мне нравишься даже после твоей попытки убить меня.

– А вы мне – нет.

Большого труда ей стоило промолчать и не сказать: “и это тоже пройдет”. Ей надо радоваться его увлеченности, хотя, хочется проклинать все вокруг, но в первую очередь себя.

– Это поправимо. Я слышу твой огонь. Пройдет время, и ты… полюбишь меня.

Вэл качает головой. Она выдыхает, когда он уходит, несколько секунд размышляя над тем, как долго боролась и как быстро сдалась нагайна. Как скоро она пришла к выводу что все ее усилия тщетны?

– Повелитель! – ей стоит не малого труда улыбаться и добавлять в свой голос жизнерадостности.

Она успела нагнать его в коридоре, но только в этот раз ее руки пусты, шнур цел и покоится на ее талии, подпоясывая пришедшую в негодность сорочку, теперь больше напоминающую собой пеньюар.

– Исфандияр! Запомни это имя всегда называй меня так.

Он принимает ее в объятия и, наверное, сам удивляется этому. Это видно по его лицу, а по ее, наверное, еще больше. Она так устала, если честно, последствия бессонной ночи и всего пережитого уже дают знать о себе.

– Хорошо.

– Что ты хотела?

Исфандияр оглядывает ее, в один момент растеряв всю прежнюю холодность и равнодушие. Его объятия крепки. В них столько личного и простого, что Вэл соглашается со своей саламандрой. Наверное, в какой-то другой жизни, не произойди всего этого кошмара она бы очаровалась таким драконом, клюнула бы на то, что государь может быть таким и, наверное, даже простым смертным. Она поражается тому, как он ведет себя, несмотря на произошедшее. Она бы так не смогла. Никто бы не смог.

– Можно мне вернуть мои вещи?

– У тебя будут новые, – его ладонь проходится по ее спине. – Ты почти императрица.

“Устрица!”

Вэл хмыкает, не обращая внимания на хмыкнувшую саламандру, а вот Исфандияр хохочет, пугая ее и этим сходством с Фэйтом.

– Ты решил забрать у меня все? Даже тряпки? Украшения? Я с такой любовью выбирала их пока собиралась сюда.

– Будут другие.

– Я не хочу быть похожей на всех остальных женщин твоего мира.

– Ты уже не похожа на них.

Вэл готова разрыдаться, долго и совсем по-девчачьи плакать, оплакивая свое бессилие, глупость, разбитые и сбывшиеся мечты. Она с содроганием вспоминала свое заточение в Хорругарисе, но это ничто по сравнению с тем, какой будет ее жизнь отныне и что хуже – перед тем, что ей предстоит сделать завтра.

– Хорошо.

Он ставит ее на пол. Вэл только вздыхает в ответ. Ей нужно отдохнуть, но только она не хочет делать этого. У нее совсем мало времени.

– Мулик!!!

Йо-Йо появляется из ниоткуда, падает на колени, слушает повелителя, с собачьей преданностью заглядывает в его глаза и часто-часто кивает при этом.

– Позаботься о своей госпоже и выполняй все, что она не попросит.

– Все?

Вэл готова пнуть его за это уточнение. Чертов прыщ! Исфандияр притягивает ее к себе, несмотря на ее попытку отскочить, а потом и освободиться.

– Да. Только не помогай ей в ее желании покинуть дворец. Пришли ко мне писаря и отправь кого-нибудь к Рамадашену. Да…

Исфандияр задумывается, наконец выпуская ее.

– Пусть он возглавит делегацию сватов к мэолу Бэаквуа.

Вэл не слушает их, а идет обратно, даже не замечая, как оказывается в огромных покоях императора. Ноги сами принесли ее сюда. Она бродит по ним, дотрагиваясь до мебели, вещей, до золотых предметов, шкатулок, лежащих в них украшений, черепаховых гребней, вытесанных из самоцветов безделушек. Она тянет к себе огромный для нее халат, облачаясь в него и все равно не находит покоя. Ей нужно поспать, иначе она испортит все окончательно. Решение близко. Она чувствует это.

– Что прикажете, моя госпожа?

Она сидит в кресле, подобрав под себя ноги и какое-то время молча. Слуга очень хорош.

“Был бы он таким и раньше!”

Он не задает свой вопрос дважды, а просто терпеливо ждет.

“Все было бы иначе!”

Вэлиан думает, как скоро ее слова и просьбы достигнут ушей дракона. Она уверена, что так и будет. Это мелко. Но как бы она поступила на его месте? Ей нетрудно представить это. За это тоже спасибо Тристану. В этой стране все неправильно. Драконы в том числе.

– Принеси мне мои вещи. Все. До последней заколки.

Мулик кланяется так низко, что, наверное, может поцеловать свои тапки.

– Абсолютно все. Иначе…

Она улыбается в недоброй усмешке. Пусть все идет “по плану”, даже если он давно провалился.

– Что делают в этой стране с теми, кого поймали на краже?

Слуга остается невозмутимым, хотя, Вэл кажется, что он оскорбился этому подозрению. Разве берут во дворцы отребье? Он не такой.

– Отрубают руку, а потом и голову.

– Чудесное место. Иди!

Мулик исчезает. Вэл не успевает подумать о том, что вновь промахнулась с едой, питьем и ванной, вплывшие с подносами и кувшинами слуги, говорят о том, то Мулик учел все свои прежние ошибки.

“Или кто-то пытается втереться в доверие, показывая, что заботится о тебе.”

***

– Это все, моя госпожа.

Вэл открывает глаза. Она все же уснула, свернувшись в огромном кресле. Так и не смогла заставить себя лечь в чужую постель.

– До последней булавки, шпильки и носового платка.

Вэл слышит не слишком тщательно скрываемое удовольствие в голосе ага. Он доволен тем, что нарушил ее покой тем, что выполнил ее же указание. Не придерешься. Хитер!

– Вместо того, чтобы злыдничать, Мулик, ты бы лучше выполнял свою работу как следует. Тогда бы твоя госпожа была бы жива.

– Не смей делать вид, что тебе есть дело до ее смерти!

На самом деле есть. Не так много невинных существ гибло по ее вине и к своему несчастью она помнит их имена и лица. Шаадию она точно запомнит, но не потому, что виновата перед ней, а потому что не отдала долг.

– Быстро ты.

Она разглядывает разложенные наряды. Какие-то из них только вынуты из сундуков, тогда как другие уже высятся на небольших деревянных манекенах и кованных бюстах. Впрочем, ей не нужно слишком пристально разглядывать все это шелковое, бархатное, сотворенное за одну ночь великолепие. Аса нет среди тряпок. Он бы уже душу из нее вынул своими криками. Саламандра недовольно ворочается в ней. Ее огню нужно время, чтобы запастись новыми искрами.

– Ты ничего не сделаешь мне!

Мудик вновь напоминает ей, прыгающей на веревке мячик. Он старается вести себя чинно, но все равно как-то мелко трясется.

– Император… Кстати, а кто занимается поиском слуг?

Вэл подтягивает к себе подушку, прячась под тонким покрывалом. Ночь закончилась и еще не разыгравшееся утро принесло прохладу садов. Где-то под крышей стал урчать голубь, предупреждая об очередном жарком дне. Из покоев Исфандияра не должно быть слышно ничего личного, но ее уши улавливают звуки и запахи кухни, далекую перебранку поваров, шум котлов, мяуканье голодных котов и… Она признает, что здесь хорошо.

– Я не знаю… Не знаю! Ты ничего не сделаешь мне!

Ее вопрос смутил выродившегося дракона.

– Я убью тебя, – просто говорит Вэлиан. – Не собираюсь устраивать чехарду с интригами, хитросплетениями и уж тем более жаловаться Исфандияру.

Она поднимается, ощущая каждую мышцу толком не отдохнувшего тела.

– Я найду нового слугу, – она обходит его по кругу. – Если понадобится, то сам Антве будет прислуживать мне.

Мулик фыркает.

– Он брат императора.

– Он задумывал убить его, вместе с твоей госпожой, которую ты так любил и боготворил.

Вэл не долго размышляет над тем вопросом: за что конкретно любил Шаадию это заносчивый прыщ. Она была красива, умна и делилась с ним своими мыслями, что, несомненно, льстило ему. А еще, она обладала даром гипнотического воздействия и скорее всего держала порядок в бабском коллективе.

– Я бы не стала разбираться в том, что ты знал, а что нет, хотя, я знаю, что обычно государи придерживаются иного мнения.

– Знаешь ли ты, как скоро окажешься…

Вэл приподнимает брови, приближая свое лицо к нему.

– Где? Ну, где?! Ты еще скажи, что рядом с тобой?!

– Знаешь ли ты сколько там женщин?! А сколько уже мечтает убить тебя?!

Вэл пожимает плечами. Ей все равно. Пусть идут. Да, хоть табунами! Она и свечи зажжет, и дверь откроет, вручит бокал с вином и скажет несколько слов благодарности.

– А ты знаешь…

Она замирает, улыбаясь самой себе. Однако, саламандра сердится на нее и шипит.

“Теперь тебе придется постараться затащить его в постель!”

Это не самое трудное дело. Куда больше ее беспокоят планы Исфандияра на этот день. Она должна избежать всего и встречи со Сфайратом в том числе.

“Ни за что в жизни я не стану позорить его!”

– …сколько способов убийства знаю я? Сколько точек на твоем теле отнимут твои руки и ноги? Остановят сердце или отнимут голос. Знаешь ли ты что такое боль, без возможности выплеснуть страдание?

Мулик бледнее, когда она кладет руку ему на шею. Он вне всяких сомнений понимает, о чем она толкует ему. Он совсем ничего не знает о ней, кроме того, что темная эльфийка, чужачка и гостья на его земле добилась желаемого в максимально короткие сроки – она без пяти минут жена императора, страшно произнести это слово – императрица.

– Здесь не хватает моей броши. Она похожа на шпильку и чем-то напоминает крохотную шпагу. Найди мне ее.

Мулик бледнеет, но вряд ли от того, что представляет какой кропотливый труд ему предстоит: перетрясти все вещи в ее бывшей комнате, а если понадобится и залезть в мусор только бы найти такую крохотную вещь. Его трясет от злости. Ведь спросят с него.

– Госпожа, у вас будут новые украшения. Куда лучше этой.

– Я сказала: найди мне ее и срочно.

Мулик вынужден удалиться. Хотя, он, наверное, надеялся на другое. Он ведь душечка-подушечка и наверняка пташки Исфандияра ждут новостей, сплетен о той, что обошла их в этой едва начавшейся гонке

– Я должен…

Вэл закрывает за ним огромную дверь, а там и прикрывает металлические створки.

– Мне нужно снотворное!

Ей не приготовить ничего подобного из того, что осталось на столе. Остается только одно средство, которое поможет ей уснуть и забыть невероятно долгим сном – алкоголь. Вэл заставляет себя пить легкое вино, игнорируя вскоре появившуюся горечь. Ее мутит. Она пьянеет, но недостаточно быстро, чтобы вырубиться и избежать позорной для нее встречи.

– Я хочу принять ванну! – выкрикивает она в коридор, заплетающимся языком. – Горячую! Пекло вас всех подери!

О, да! Не о такой владычице грезили эти покои. Впрочем, она и сама не мечтала обо всем этом.