Глава 8

Я откладываю книгу в сторону. Глаза болят. Сознание отказывается фокусироваться на написанном и на представленных иллюстрациях. Пока все, что я могу сказать о родственниках Фэйт по линии матери, что они великие и ужасные, хитропопые и могущественные. Все, как один великие маги, владеющие чуть ли не всеми знаниями мира.

– Можно?

Минаре стучится в дверь, а потом заглядывает во внутрь спальни.

– Конечно.

Я выпрямляюсь, а потом и вовсе усаживаюсь на кровати, встречая не спящую драконицу.

– Не спится?

Мы задаем один тот же вопрос одновременно, смущенно и одновременно весело улыбаемся друг другу. Я разглядываю женщину, что идет к моей кровати с развевающимися полами темно-синего халата из-под которого проглядывает ткань молочно-белой сорочки. Как можно быть такой идеальной? Она как будто не ко сну собралась, а встречать кого-то. Хотя… Кайшер ведь так и не вернулся. Разобиделся! Не иначе. Он ведь для меня старался.

– Хочу попробовать убедить тебя остаться дома.

Интересно. Я откладываю книжку в сторону, приготовившись слушать.

– Мой дед коварен, хитер и изобретателен.

– Тут так и сказано, – я похлопываю ладонью по семейному чтиву.

Минаре приподнимает губы в некоем подобии улыбки. Она разглаживает край халата, а затем вновь принимается теребить его.

– Он обманет и тебя, и Фэйта, воспользуется вашими слабостями и все это очень плохо закончится.

– Думаете, что я соглашусь существованию в гареме или откажусь от Фэйта?

Она качает головой.

– Антве – хитрый и могущественный, а ты слабая и правильная.

– Это сейчас как-то не очень круто прозвучало, как недостаток.

Минаре вздыхает, наконец складывая ладони у себя на коленях.

– А еще ты импульсивная, вот как сейчас. Ты не дала мне договорить.

– Извините.

Мне тревожно от предстоящей поездки и только Фэйт, который рядом вселяет в меня уверенность, что все будет хорошо. Это очень несерьезно, доверяться лишь этому чувству.

– Твои достоинства – это твои недостатки. Про слабости я и вовсе молчу. Маленькая ящерка не победит огромного дракона, как бы тебе не казалось, что ты такая маленькая и юркая. Ты держишься за слова и обещания, хотя, иногда стоит забывать о них. Все меняется в этом мире, даже горы уже не те, что были десять лет тому назад.

Я царапаю срез листов семейного бестиария, в котором рано или поздно появлюсь я сама и некоторое время ничего не говорю ей.

– Считаете, что без меня Фэйт будет сильнее? Что я только испорчу все?

– Нет и да.

Я раздумываю над сказанным, как бы неприятно оно не звучало.

– Он другой рядом с тобой. Когда он вернулся в Хорругарис я ожидала встретить совсем другого Фэйта. Гордыня и величие – они знаешь ли очень сильны в драконах моей семьи. Однажды, он решил, что справится с наказанием и заступился за друга. Так и произошло. Я ждала каким он вернется и опасалась, что…

Она замолкает.

– Превратится в раннюю копию моего деда.

– Почему не в отца?

– Потому что отец был другим и всегда слушался его. Фэйт больше похож на Антве, чем кто-либо еще.

– А на Кайшера?

Меня радует, что у меня и Минаре сложились вот такие доверительные отношения. Она и не думает делать непонимающий вид и отрицать что-либо.

– В том-то и дело, что и на него тоже.

– Это ли не плюс?

– Антве искушен в подковёрных играх, а Фэйт… Это ведь не игра, а жизнь и ты.

Минаре смотрит в сторону двери, кивая чему-то. В комнату вплывают два подноса с едой, кружками и блестящий чайник с кипятком.

– Ты не возражаешь? Я когда расстраиваюсь жутко хочу есть.

Я не возражаю, потому что тоже не на позитиве. Я удерживаю себя каким-то невероятным, непостижимым образом на месте, отчасти задетая замечанием Минаре о собственной импульсивности.

– Почему Антве не заделать наследника самому?

Минаре смеется, перебираясь на другую сторону кровати.

– Фэйт сказал точно также. Сразу видно, как много времени вы проводите вместе.

– Я борюсь с этой намечающейся тенденцией.

Чайник разливает воду по кружкам, но запах любимых пирожков с лимоном совсем не радует меня. Я все больше хочу быть рядом с Фэйтом сейчас. Прекрасно знаю, что он не дома. Все эти слова о таране двери и «древних способах» были навешанной мне на уши лапшой. Дракон прекрасно знает, как одурманивающе действуют на меня его поцелуи, но вот только он забывает, что я все же прихожу в себя и в состоянии подумать над всем сказанным после.

– Потому что надо любить своего избранника и быть предназначенным ему, а у него на поиски такой нет ни времени, ни сил, ни желания.

Я помню Фэйт говорил мне об этом. Боги! Как же это было давно! Рэндалл тогда рылся в моем шкафу и вел себя как полный придурок.

– Может быть веры?

Минаре лакомится пирожками, не обронив в блюдце ни единой крошки, тогда как я превратила вкусное угощение в сэндвич с лимонной прослойкой.

– Может быть и этого.

Вся эта тема с предназначенными друг другу путает и в тоже время остается простой, как жизнь и огромный мир.

– Я всегда считала, что быть предназначенным другому – это раз и навсегда.

– Антве тоже так думает, но жизнь показывает, что бывает и иначе. Он не верит в andsfaelle[1], потому что он так и не встретил ту единственную, которая была с ним когда-то.

Стоп! Стоп! Стоп! Я чего-то не понимаю!

– Минаре, тут что совсем не сходится! Совсем! Что за история с гаремами?

Я вижу, как краснеет драконица. Это так мило и, честно говоря, по-девчоночьи! Она лепит из крошек от моего пирожка какую-то фигурку.

– Все склоны ошибаться и принимать одно за другое.

– Но разве дети…

Я закрываю рот и закрываю глаза. Мне и смешно, и досадно, и стыдно.

– Я все поняла. Правда! Не объясняйте и извините меня за бестактность!

Они ведь сначала женятся, а уж потом делают детей. У аристократии именно так. Вот почему Антве так настаивает и не берет в расчет его помолвку со мной! Крокодил с ушами!

– Почему вы сбежали оттуда?

Я отставляю чашку в сторону, дожидаясь, когда чайник подольет мне новую порцию. Способность драконицы беседовать со мной, заниматься своими делами и контролировать дом просто восхищает меня. Я так не смогу. Боевая магия – это одно, а вот не травануть домочадцев – это другое.

– Я хотела выбирать свою судьбу, а выходило иначе.

– Отец выбрал для вас другую партию?

Минаре Изумрудная только хмыкает на это.

– Именно. Это было сделано давно, но я узнала об этом в числе последних.

– Он был богаче, влиятельнее, сильнее….

Мы все собраны из противоречий. Почему отец Фэйта оказался предпочтительнее Кайшера? Они ведь драконы одной страны.

– Нет, он просто оказался хитрее. Вероломнее.

Подносы уплывают обратно в коридор. Я отпускаю пустую чашку, что так и рвется из моих рук.

– Прежде, чем я стану просить вас рассказать свою историю.

Я поднимаюсь с кровати, подходя к шкафу с одеждой. Резная ширма прячет меня от глаз Минаре.

– Не откажите мне в милости, отправьте меня к Сфайрату.

– Ночь на дворе. Ты можешь сказать ему обо всем завтра, не обязательно будить его.

– Минаре, пожалуйста, только не вы! – я выныриваю из-за ширмы, заправляя в брюки края рубашки. – Не играйте со мной в эти игры.

Драконица ждет, когда я застегну последнюю пуговицу куртки, но она не права, если считает, что это тот образ, в котором я пойду смотреть на беседу двух драконов семейства Ашен-Нефэйт.

– Он заметит тебя.

– Он уверен, что я дома и вы кормите меня пирожками только бы, я не заподозрила ничего.

– А как обратно?

Она испускает тяжелый вздох, но пытается поймать искры после моего оборота. Ей не удается. Они очень быстро рассеиваются в воздухе. Я пока не научилась контролировать этот момент и до этой секунды была уверена в правильности этого рассуждения.

– Я на минуточку, – говорю я про себя, взбираясь на полку над камином. – Пару поленьев я думаю, что будет вполне достаточно.

Я смотрю на нее. Она такая большая по сравнению со мной. Но я ведь саламандра, не просто ящерица из соседней канавы. Я могу перемещаться из одного очага в другой, если только в нем есть пламя, на крайний случай угли. Правда, у меня мало практики в этом деле, но Минаре об этом знать не обязательно.

– Хорошо. Принесу вязанку.

***

– Иду на это на свой страх и риск!

– Признайтесь, что вам тоже... ммм… весело?!

Минаре отпускает ее, вероятнее всего желая показать или доказать что-либо.

– Ну... Так и будет потом, когда ты вернешься.

Минаре делает пас рукой, открывая миниатюрное зеркало зеленого вихря.

– Джамп будет слишком заметен. Всплеск силы привлечет внимание. Если что беги в кальянную.

Портал, что создала для меня Минаре, ориентируясь на местоположение Фэйта до неприличия мал. Если бы в нашем мире было что-то вроде книги рекордов, то я бы… нет. Я бы не попала суда. Есть несколько видов насекомых, что пользуются такого рода магией мигрируя из северной в южную точку планеты по весне и осени.

«Берегись кошек!.. – успела шепнуть мне Минаре напоследок. – Старайся не попасться им на глаза! Ты слышишь меня?!»

Конечно, я слышу, но не придаю совету должного внимания. Меня окутывает теплый и даже горячий воздух другой страны. Это приятно и заставляет обеспокоится. Очень надеюсь, что я найду в этом огромном пространстве кухню. Кальянная на мой взгляд не очень хороша для побега, угли ведь спрятаны в фольгу, и чтобы развернуть ее мне придется встать с лап на ноги.

Это в мои планы не входит. Не хочу, чтобы кто-то видел меня, ловил и самое малое делал неправильные выводы. Не хватало еще приобрести статус «лазутчица». Неудобно получится.

– Мы не виделись много лет… Я рад видеть…

– Можно считать, что никогда.

Я замираю от близости голосов. Мне кажется, что лапки и коготки стучат по холодной плитке преувеличенно громко. Я стараюсь привести в порядок дыхание, только бы не слышать его. Голоса звучат словно так словно Фэйт и Антве говорят в большую трубу.

– Ты пришел выказывать претензии…

– Я пришел просить оставить в покое меня и мою семью. Столько лет тебя не волновала судьба внучки…

Им обоим не хватает терпения и понимания. Каждый видит что-то свое, но все же Сфайрат не просто так пришел сюда. Зачем? Только из-за желания отказать Антве при личной встрече?

– Кто сказал тебе это? Время? Оно ничего не значит. Ничего. Минаре стала главой дома. Разве мог я приказывать ей что-то? Советовать? Или объяснять? Много времени прошло. К тому же, она всегда была себе на уме и, если бы хотела сама наладила общение.

Я уже чувствую скользкость этого типа. Бегу-бегу-бегу. Ужас, как сильно хочется посмотреть на того, с кем так похож Фэйт и замираю. Кошка! Точнее кот! Огромный, белый и пушистый! Его зеленые глаза, словно подведенные черной сурьмой не выпускают меня из виду, пушистый хвост ходит туда-сюда. Он прыгает в мою сторону.

– Оставь это все… Объяви во всеуслышание…

Я перебегаю от одного предмета к другому, прячась от заинтересовавшегося мной создания. Так происходит до тех пор, пока мне это не надоедает. Я швыряю в нее несколько искр, отчего животное обиженно воет и фырчит, сбегая в соседнюю комнату.

– Куда же вы делись?

Голосов практически неслышно. Я выбегаю за ним в сад и понимаю, что в доме было очень даже неплохо. Город драконов отличается от тех улиц, по которым меня водил Рэндалл. Здесь куда теплее, чем там. Не пойму откуда здесь взяться снегу, но точно знаю, что здесь есть такой. У той драконицы, что позволила мне осмотреть дом, в саду и во дворе лежал самый настоящий снег.

– Мое предложение в силе. Приезжай. Привози свою невесту. Познакомь нас. Погости немного. Не приглянется тебе никто…

Слышен тихий смех.

– Хорошо-хорошо! Молодость, пекло ее дери! Останешься ты тверд в своем решении, то отправишься через две недели домой, а нет. Она ведь любит тебя и хочет тебе добра.

Я уже ненавижу этого дракона. Я пролезаю через корни кустов, щекочу пузо травой с уже выпавшей росой, стараюсь не поджечь мелких, раздражающих меня насекомых и уж тем более не отвлечься на них в первобытном инстинкте поймать что-нибудь летающее.

– Ничего не изменится.

Меня тревожит теперешнее молчание Фэйта.

– Ведь она достойна дракона.

Я фыркаю. Ох, уж эти игры на гордости!

– Это унизительно. Для любого существа.

– Сфайрат, женщины мирятся со многими унижениями. Их продают неведомым для них мужчинам, которых в последствии они зовут своими супругами.

Вот ведь гад. Ящерицы не умеют улыбаться, но именно этим я и занимаюсь в глубине души.

– Первая брачная ночь на глазах у посторонних им существ, роды, когда вокруг опять же незнакомые ей люди, а она корчится в агонии и накладывает…

– Хватит.

– Ну-да, что-то я увлекся.

Я чуть было не выбегаю на освещенные участок сада, вовремя останавливаюсь и смотрю на мужские ноги, обутые в легкие сапоги. В саду пахнет ночными цветами, мятой и древесными углями.

– Айс! Иди сюда!

Я вижу пушистые лапы кота. Вот ведь пушистый засранец. Наверняка, он крался за мной!

– Может быть ты сомневаешься в себе, а не в ней?

Хороший вопрос, на который и Антве, и я получаем немедленный ответ.

– Нет.

– Значит. Ты просто уедешь домой.

– Зачем мне вообще приезжать сюда?

Мужчина, который гораздо старше Сфайрат не сразу отвечает ему. Я тоже хочу знать причину, превратившись в один сплошной слух. Он гладит кота, а потом выпускает его.

– Потому что я смогу повлиять на совет Хорругариса? Они ведь не дураки и поняли ради кого и чего ты взял вину на себя. Благородный поступок, но глупый. Ты теперь никто и ничто. Тебе сказали прийти ко мне, и ты пришел. Они могут приказать тебе остаться здесь и, если ты хочешь места среди себе подобных, то вынужден будешь согласиться с этим.

Я выдыхаю, услышав, что Сфайрат пришел сюда не по своей воле. В противном случае выходило бы, что дракон здесь только потому, что хочет дать уговорить себя. Но я и напрягаюсь по этому поводу. Что в действительности хочет Совет драконов Хорругариса, кроме прочного союза?

– Захочешь ли ты сделать это? Влиять на Совет? Зачем тебе это?

– Меня не устраивает, что мой внук, единственный мужчина в семье пресмыкается перед закостенелыми мозгами старцами и побирается у людей. В моем роду нет простых драконов.

Сфайрат заплатил за меня огромную сумму. Где он взял это золото и на что копил до этого? Осталось ли у него хоть что-то? Я так и не настояла на том, чтобы попасть в его сокровищницу. Еще эта стройка в Дубае. Во что выльется этот несчастный случай, какими штрафами грозит ближайшем будущем?

– Раньше тебя это не волновало, – произносит Сфайрат с ледяным спокойствием.

Его тон говорит о том, что он всерьез обдумывает его предложение.

– Был жив Варнаван. Ты прав. Он мог заделать наследников, но увы! У меня лишь дочери и внучки. Мне нужен тот, кто будет править землями и защищать их железной рукой, не отвлекая меня от государственных дел. Это утомительно и заставляет меня растрачиваться по пустякам.

Они очень похожи. Я могу лицезреть каким станет Сфайрат через тысячу или через пятьсот лет спустя.

– Останься и осмотрись. Не увлекут тебя выбранные невесты, останешься ты верен своему решению, то…

Антве ведет подбородком, но я-то вижу, как светятся его глаза. Дракон играет на гордости, упрямстве, самолюбии, идеалах и на представлении о долге Сфайрата.

– Возвращайся на свой уступ. Нет?

Пусть возвращается! Пусть! У нас будет самый красивый и огромный дом… И… Дракон. На побегушках.

– Тогда живи здесь, дай своим женщинам то, чего они так заслуживают.

Я не слышу, что отвечает Сфайрат. Не правда. Фэйт говорит: «я подумаю».

Это у меня в висках стучит, и я борюсь с желанием обернуться и сказать хитро сделанному крокодилу, чтобы он шел на пенсию и покупал пачками виагру!

Это будет до отвратительного плохо. Я опозорю своего мужчину, заставлю принять его не обдуманное решение только из-за факта своего присутствия.

Совсем не важно, что я хочу этого всеми фибрами души. Он будет жалеть об этом. Мне становится очень страшно. На мгновение даже холодно.

– Почему ты уверен, что он с-согласитс-ся?

Фэйт ушел, а я так и сижу в злосчастном саду и как бы он не хватился меня. Я смотрю на женщину в золотистом платье, что заняла кресло Сфайрата.

– Будь он алчен, то прис-слал бы вес-сть о с-скором прибытии, – она подхватывает гибкую трубку, снимая с нее наконечник и заменяет его другим, выуженным из кармашка необычного платья. – Глуп, то тогда бы не пришел с-сюда.

– Мне нужно было посеять в его душе надежду на другое будущее.

– Я так и не ус-слышала ответа.

В воздухе разливается запах холодной свежести невероятно ароматного виноградного щербета.

– Я видел его в воздухе. Хэллашен прежний. Уверен, что пару раз слышал ворчание его дракона. Его невеста пока не сделала самого главного. Он сомневается в ней – вот, что вижу я.

___

[1] Andsfaelle – перерождение души