Глава 9

Если бы я не была уверена в том, что мое присутствие в этом доме инкогнито, то я всерьез бы решила, что эти слова предназначаются для моих ушей. Все, чтобы только покачнуть уже мою уверенность в себе.

– Все может изменитьс-ся.

– Не думаю.

Я запуталась в корнях деревьев, услышав это. Выходит, что сложившаяся ситуация результат однажды проявленных мной вредности и упрямства. Конечно, в ту минуту, будучи в расстроенных чувствах я бы еще больше настаивала на этом, но сейчас, прошлое поведение кажется на редкость детским и эксцентричным.

– Тебе ли говорить об этом, Антве.

Теперь я сожалею об этом, но как говорится сделанного не воротишь и… Я сержусь на то, что все складывается именно таким образом. Сначала одна причина, а теперь и вторая из-за которых я могу отменить все прежние договоренности. Злит меня это все. Пора домой, обдумать все, как следует, в том числе поразмыслить о словах Минаре. Чутье подсказывает мне, что Сфайрат ответит старому крокодилу «да».

– Ты хочешь, чтобы все переменилось?

Я возвращаюсь обратно. Мой хвост дрожит, и я пока еще не знаю, что это значит. Нервы? Расстройство? Ожидание грозы?

– А ты? – смеется женщина и мне кажется, что шипит при этом.

Они удаляются в дом, а еще бегу за ними, придерживаясь края газона. Эти шипящие звуки не дают мне покоя, и я сама не знаю, что надеюсь увидеть путем этого преследования.

– Айс?! Что ты увидел там?

– Охота! Разве ты не видишь?

Я забыла про кота. Не привыкла, что мне надо бояться этих пушистых созданий. Я отпрыгиваю в сторону. Ко приземляется на лапы и выпускает когти как раз в том месте, где должна была быть я.

– Айс! Иди сюда!

– Иди отсюда!

Кот делает вид, что не понимает меня, сверкая в мою сторону блестящим взглядом. Я бегу, как не бегала никогда. Перепрыгиваю через корни, цепляюсь за веточки, шмыгаю в кусты, но домашний любимец настигает меня везде, стряхивает, пытается ударить лапой. Я пускаю в него искры, но кот не промах – отскакивает в сторону, шипит и рычит, но все же продолжает преследовать меня.

– Это геккон.

Драконы так никуда и не делись ждут любимца с добычей в зубах или просто наблюдают за нашей пляской. Я думаю, что с искрами надо бы быть осторожнее. Не дай Боги поймут кто я (ведь огненных саламандр официально больше не существует) и тогда не миновать беды, в ход пойдут куда большие силы нежели шерстяной клубок с усами.

– Ос-ставь его, Айс-с, и пойдем с-спать!

– Нет. Это… У них всего четыре лапки.

– Ну и что!

Кот воет еще раз. Он чуть было не оторвал мне хвост. Не знаю какими увечьями это грозило бы мне в обычном состоянии. Ой! С телом совладать не так легко, как кажется, против некоторых инстинктов не попрешь.

– Саламандра! Огненная!

– Держи ее!

От этого возгласа шумит в ушах и дрожит посуда в огромной искрящийся золотом и серебром комнате, я проскальзываю под диван, принюхиваюсь, пытаясь обнаружить дым. Возвращаться в сад и прыгать на стол с кальяном – плохая идея. Надо искать кухню или курильню.

– Антве!

– Говорю же: держи ее!

Внезапно мое укрытие перестает быть таковым, кот шарит под ним лапой, крыша над моей головой пропадает, раздается грохот отброшенного в сторону дивана. Я бегу в другую сторону, прыгаю и качусь кувырком под огромный пуф.

– Видела?! Гекконы разве так умеют?

– Не знаю. Я по ним не с-спес-циалисст.

Женщина не отстает от мужчины. Слышен стремительный стук каблуков и шелест ткани.

– Лазутчик? Айс! Давай же! Лови ее!

– Несаим!

– Что?

– Может ты поможешь мне?!

Как хорошо, что с потерей сил я не перестала видеть творящуюся волшбу в меня летит ледяной вихрь, наверное, призванный заморозить меня.

– Ты с-серьезно? Как?

Он по ходу или не знает, как бороться с такими как я или запамятовал, как делать это. Вот уж умора! Старый дракон на глазах любовницы, наложницы или подруги (нужное подчеркнуть) бегает по дому за малой ящерицей! Тут уж в пору покрутить у виска и отправить птеродактиля на заслуженную пенсию.

– Она сеть прожгла!

Это я от смеха! Холодные нитки приносят дискомфорт лишь на короткое мгновение. Ой, не тем они берут, не тем!

– Огненную бери!

– Пекло! Слуг зови!

Я выбегаю в коридор, вперед под ярко вспыхивающие лампы, бросаясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь уклониться и спрятаться под напольными горшками, но ничего не выходит. Меня то и дело засыпает землей. Выбежавшие на подмогу, слуги пытаются схватить пальцами, прижать ногами и разноцветными туфлями.

– Ну как?

Я попалась, прыгнула на стол, помелькала среди свертков и утвари, затаилась, а потом бросилась вперед… Мне не хватило скорости перескочить на печь с открытыми кольцами в ней. Теперь они так далеко – за стеклянной перегородкой, накрывшей меня вазы для фруктов, за телом дракона, что тут же заслонил мой обзор, вперившись в меня знакомым взглядом серых глаз. Невероятное сходство!

– Не получилос-сь?

Я не знаю к кому обращается эта красивая женщина, ко мне или к дракону. Я смотрю в его серые с несколькими карими крапинками глаза, изредка моргаю и не предпринимаю ничего. У меня остался последний козырь, чтобы выбраться отсюда. Я стараюсь быть обычной зверушкой, что охотится на бабочек и гусениц в это время суток.

– Еще никто не уходил от меня!

Я опускаюсь на прохладную поверхность каменного стола, с удовольствием прижимаясь к ней животом. Тяжело быть огненной и саламандрой одновременно. Мне хочется холода и вспыхнуть одновременно. Вдобавок ко всему еще и темным эльфом. Меня так и тянет фыркнуть на оброненное, полное пафоса восклицание, но я лежу и ожидаю своего часа. Ничто не заставит меня перекинуться и пустить в ход искры. В этом есть несомненный плюс любого оборотничества.

– Обычная.

Темноволосая женщина присаживается на уровне стола и стучит ногтем по стенке вазы. По голове бы себе постучала! Звук просто громоподобный.

– С-сс чего ты взял, что это именно она?

– Ты видела, как она бежала?

Она рассматривает меня, а я медленно закрываю глаза. С женщинами всегда нужно быть осторожнее. Они могут увидеть то, на что мужчины не обратят внимание.

– Я видела, как бежала та яс-щерис-ца.

Терпеливо объясняет незнакомка, слепя меня блеском украшений, усеивающих чуть ли не всю ее голову.

– Какая-нибудь другая. Дверь в с-сад открыта. Таких могло набес-жать не меньше дес-сятка. Эта же с-сидит с-смирно и…

Сквозь прикрытые веки я вижу, как она крупно вздрагивает. Я ей не нравлюсь. Не стану винить ее в этом. Мне вот змеи не по душе и при взгляде на них у меня такая же реакция.

– Ну еще бы она делала что-то! Притворяется! Есть другое доказательство того, что она не просто рептилия! Посмотри на Айса! Он лишился почти что всех своих усов, а местами и шерсти.

– Антве, не убивай меня с-своими доказательс-ствами.

Дракон исчезает из поля зрения, а я продолжаю лежать, ожидая удобного часа. Я терпеливо выношу потыкивания в бок деревянной ложкой, старательно копируя поведение из воспоминаний детства. У нас не было саламандр, но были другие животные реакцию которых хотелось увидеть и всенепременно.

– Хочешь сказать один-один?

– Ну и что это значит?

Край пиалы захлопывается, оставляя меня наедине со столом. Я смотрю на руку мужчины, что прижимает пятерней крышу моей ловушки и на то, как они выясняют отношения. Это оно. Я не могу спутать этот момент ни с чем другим.

– Мой господин!

Я кошу взглядом на вошедшего слугу и выдыхаю. Еще не пора. Это не чародейка и не маг.

– Буди Саттара. Пусть захватит клетку и возьмет «Лунной пыли».

Слуга кланяется, бухтит «как прикажете, мой господин» и уходит, а я вновь прислушиваюсь к разговору. Стараюсь не думать об опасном яде, что приказал принести этот Антве.

– Ты могла поймать ее в мгновение ока. Только не говори, что это унижает твое достоинство. Я видел, как ты скользила по песку…

Эти двое не брат и сестра, но и не муж и жена. Рисунок на руках женщины должен быть золотым, а у этой серебряный. Что это значит?

– Охо-хо-хо!

Как интересно она смеется. Грубое «охо», нежный голос и издевательская интонация. Насмешливой ее не назовешь.

– Тогда этого требовала моя душа, а с-сейчас ты, мой гос-сподин.

Она все-таки наложница. Любимая и уважаемая? Иначе, стал бы он прислушиваться к ней, объяснять что-то и вести себя, как с равной?

– Это не одно и тоже.

Разве могут быть любимые игрушками для постельных утех? Ничего не понимаю! Старый козел!

– Вот именно, Дия!

Ой! Я чуть была не пропустила этот момент. Дракон взял женщину за плечи и по ходу больно сжал их.

– Ты не забыла кто твой господин?

– Не ты. Ты с-свой шанс упус-стил. Убери руки.

Она продолжила улыбаться, вот только пальцы сжала в кулаки. Антве ее просьбе не внял. Женщина застонала. Смотреть в чем причина этих стонов мне не хотелось. Все может быть или мерзко, или неловко.

– Бац!

Эти минуты покоя не были простой передышкой. Я копила заряд, как раз для момента подобного этому. Большая удача, что она вывела его из себя и Антве убрал руку.

– Пекло!

Что в его голосе заставило меня обернуться? Самый крупный осколок стекла попал дракону прямо в бедро. Нет, в ягодицу.

– Сама то как?

Прыснув от смеха, ведь от ранения в гузно еще никто не умирал, я проскальзываю между ногами не то слуги, не то мага, путаюсь в полах его халата, но не долго, выныриваю и бросаюсь в темноту, продолжая бежать, стремясь оказаться как можно дальше от этого странного и опасного дома. В след мне несутся брошенные заклинания, освещая пространство аллеи кратковременными вспышками. Хвост обдает волной холода. Я слышу далекий рык собак, но не останавливаюсь, привлеченная самым вкусным запахом в мире.

***

– Сбежала! Что я говорил тебе?

Шаадия отошла от раненного дракона, прикоснувшись к ноющим губам пальцами. Раньше эти поцелуи были ей в радость, а сейчас… Она совсем запуталась и не знает, чего хочет на самом деле, кроме одного – освободиться и вернуться домой. Край драконов оказался совсем не таким, как она представляла себе когда-то и даже та власть что есть у нее сейчас не радует ее так как раньше. Что толку в ней, если она не может идти куда захочет, быть там и с тем, кем она захочет? Если она не нужна ему?

– Мне пора, Антве. Ис-сфандияр хватитс-ся меня.

– Не ты ли сказала, что брат будет спать, как младенец после выпитого им макового молока?

Шаадия поддернула плечами, а потом и зябко потерла их. Ее дар подвел ее и теперь она открывает его лишь тому чьей собственностью является Повелителю божественного огня, Собирателю корон, Усмирителю кочевников – Исфандияру Хозяину пустынных звезд.

– Отправь магов на ее поимку. Они с-справятся с ней.

Дракон выругался. Дия нахмурилась – давно она не видела его таким. Страстным и горячим, таким эмоциональным. Она успела соскучиться по такому Антве, но и перебороть это чувство. Это время настало – теперь его мысли будут, о чем угодно, но только не о ней.

***

– Антве, кого мы ищем?

Саттар трет подбородок с едва намечающейся бородкой. Совсем молодой маг скоро отрастит ее, чтобы соответствовать мудрым старцам и только бы они считались с его мнением. Его предшественник был уволен без выходного пособия, его прах давно смешался с песками пустыни.

– Ночь на дворе.

– Это проблема для тебя? – ответил дракон так, что кажется на стеклах появился иней, отбрасывая осколок стекла в сторону, – Скажешь, что я ошибся, назначив тебя главным магом?

Саттар запоздало, но уловил агрессию в голосе первого советника, коротко поклонился и поспешил убраться с злополучной кухни. Через несколько минут молодые маги шарили по всем кустам, поднимали в воздух кадки с деревьями и цветами, статуи, лавки. Над их головами кружит огромная куча файеров по лицам многих катятся капли пота, но все как один молчат, зная, что пискнуть, когда советник не в духе будет себе же дороже.

– Она вернется.

Антве смотрит за всем происходящим с балкона второго этажа. Дракон разговаривает сам с собой, решая, что это знак. Саламандра не могла появиться случайно. Ему вспомнилось давнее пророчество поющей.

Но Шаадия ушла. Наверняка, она почувствовала, что Антве пожелает вновь услышать старые слова предсказания. Они давно не говорили об этом, но одно время он бредил этим. Желал этого момента, грезил внуками и сыновьями, но Варнаван оказался не тем, кого искало пророчество.

– Адис! – выкрикнул он назад, позвав самого близкого и преданного слугу.

Антве вспомнил лицо практически не изменившейся женщины, что стала его проклятием и наваждением. Кажется, она повеселела.

– Глашатая и писцов ко мне! Напиши посыльного к рару Тариэлю, проси его быть у меня.

Он не вспоминал о пророчестве очень долго, но прежде, чем успокоиться уничтожил популяцию всех саламандр в Ирхэн-Маа. То были обычные ящерицы. Их привозили со всех сторон света, но вот той единственной он так и не нашел.

Теперь же, когда он решился на то, чтобы соединить семьи пророчество стало сбываться.