Глава 3

Мистер Вейден ломался недолго. Под напором обаяния папеньки он быстро сдался. Или просто опасался возражать? Тоже возможно. 

Главное, что историк безропотно поплелся за нами на окраину. 

Идти всего ничего, десяток домов миновать — и вот мы пришли. Родная веранда встречала россыпью тыкв у порога и массивной лампой с десятком свечей внутри. 

— Это тоже какое-то поверье? — наклонившись ко мне, негромко уточнил гость. 

— Смотря что. Свечи — для поминания предков, они будут гореть ближайшие три дня и три ночи, пока грань между мирами тонка, — серьезно повторила я сто раз слышанные с детства правила. — Они отгоняют злых духов и указывают путь своим. А тыкв просто много уродилось. 

— Да, прут и прут, — покачал головой отец, ненавязчиво оттесняя мужчину подальше от меня. 

Мистер Вейден чуть не отлетел от тычка и понятливо подвинулся. 

— На ужин суп из тыквы! — радостно сообщила ба, которую вместе с креслом заносили на руках братья. Близнецам уже по двенадцать, здоровые лбы. 

За спиной раздался многоголосый стон. Похоже, от меню уже все устали, но что делать? Погреб не резиновый. Часть урожая придется употребить в свежем виде. А судя по горке у ступеней — есть нам все с гарниром из тыквы ближайшие недели две. 

— Зато с беконом! — шепнул папенька утешительно. 

Тошнота после путешествия отступала неохотно, так что кивнула я довольно вяло. 

Не знаю, что подумал мистер Вейден. Его уволокла матушка — показывать гостевую комнату. 

У нас их несколько, на всякий случай. Там поддерживается порядок: где-то раз в месяц проводится генеральная уборка. Мало ли какие родственники приедут! У нас их много, по разным городам. Даже в соседней стране, Тилземе, есть!

— А вы откуда? Вид у вас неместный. — Такту моего младшего брата можно позавидовать. Точнее, его отсутствию. 

— Из Дайнава, — ответил гость. 

Надо же, столичный. И не побрезговал в такую глушь забраться! По нему видно, что из богатых — один портфель чего стоит. Да еще саквояж, который ему сняли с крыши дилижанса. Тоже новенький, чистенький и явно дорогой. 

Повезло ему, что мы встретили. Точно бы недосчитался чего в другой семье. А мы, слава богам, и не нуждаемся ни в чем. У отца ферма, несколько полей под овощи и различные культуры, сад большой. Пожалуй, наша семья живет здесь дольше всех. Почитай, основатели Рухьенте. 

К ужину мистер Вейден переоделся, да так что и не узнать. Куда делся пропыленный щеголь? На нем красовалась великоватая рубашка — папенька поделился тем, что безнадежно мало — и новехонькие рабочие штаны. Наверное, одного из близнецов, на вырост. 

— Ну что, похож я на местного? — спросил он, заметив мой изучающий взгляд. 

Я покачала головой. 

— Не очень. Загара нет, руки нежные, без мозолей. Со спины, может, еще перепутает кто. 

Историк насупился и спрятал за спину предательские ладони. Не пойму, с чего он обиделся. Это же хорошо, что кожа гладкая. Значит, богатый. За него любая из наших деревенских девок пойдет и сомневаться не станет. 

Отчего-то мысль эта неприятно кольнула, и я ее поспешно отогнала. 

За стол сели всей семьей. Матушка зажгла неизменные свечи, вдобавок к привычным керосинкам. Камин уютно потрескивал, даря тепло и покой. 

Тыквенный суп оказался божественен. Или я так оголодала в дороге? Добавку просила не только я. На второе ба торжественно разделала печеного гуся — готовили двое суток в печи, к моему приезду старались. В качестве гарнира шли жареные грибы с луком. 

Гость их неуверенно поковырял, пытаясь различить сорт. 

— Это разновидность древесных вешенок. Растут только у нас, — любезно пояснила я, глядя, как он с подозрением изучает выуженную из соуса шляпку. — Не переживайте, не ядовитые. 

— Вы-то привычные, — пробормотал мистер Вейден и ограничился мясом. 

Десерт явно делала матушка, своими руками. Огромный плетеный пирог с яблоками источал упоительный аромат корицы и сдобы. Специи привозили в нашу глушь редко, стоили они непомерно дорого, и я очередной раз себя похвалила за то, что нашла место в чемодане под несколько мешочков с самым необходимым, что не растет в нашем климате. Гвоздика, перец, коричные палочки. Может, повезет и ба сделает горячее вино, как только она умеет. 

Как мы ни выспрашивали рецепт, она только улыбается. Говорит, любовь — главная приправа. 

После ужина расходиться не спешили. Сидели, делились новостями. Гость помалкивал, пока в беседе не возникла долгая пауза. Тогда он и попросил:

— А расскажите, Катрина, чем закончилась та история про вашего деда? Очень уж интересно. 

Матушка метнула на меня острый взгляд. Ба вздохнула:

— Давайте лучше я расскажу, как-никак сама видела все. Супруг мой так убивался из-за гибели брата, но мертвецы, они по-своему все видят.