Глава 12

С самого утра в нашей квартире царил хаос: я вызвала на дом всех мастеров сразу, и теперь они вертелись вокруг меня. Брови, волосы, ногти — все подлежало обновлению.

Я нервничала. Дерзкое предложение Бисарова заставило меня готовиться к вечеру с удвоенным рвением. Я терпела пытки мастеров и перебирала в голове комплекты красивого белья. Белое, розовое, кремовое? Какой цвет Ян предпочитает видеть на своих женщинах? И сколько у него их в каждом городе? Хочу ли я «познакомиться поближе»?

«О, да, я хочу! В жизни ничего так не хотела, как оказаться в его объятиях на шелковых простынях!» — рассеянно размышляла я.

«Черное! Нужен черный комплект! Ему точно понравится…Я блондинка, а черный цвет будет выгодно контрастировать с цветом волос и светлой кожей!» — внезапно пришло озарение, и я немного успокоилась.

Танюша вдохновилась. Она умыкнула косметичку у Сони из спальни и теперь таскала по комнатам своих кукол и тоже что-то им обновляла. Тени и помада моей сестры безжалостно уничтожались ловкими маленькими пальчиками. Лица дорогущих кукол, которых благодаря Соне и ее магазину у Тани было в избытке, уже было не исправить, но ругать дочку было бессмысленно: предложить альтернативу ее занятию я не могла. Меня взяли в оборот сразу три мастера.

— Стены не тронь! Таня, ты слышишь? Иначе Соня нас выставит из квартиры! — с отчаянием следя за тем, как дочка с упоением раскручивает алый блеск для губ с кисточкой, покрикивала я.

— Один цветочек! Красный! Можно? — мелькнула передо мной Танюша. Ее маленькие пальчики были перепачканы помадой, а карие глазки пылали восторгом.

— Никаких цветочков! Стены портить запрещено! Рисуй на куклах, или я все у тебя заберу!

Танюша смешно сморщила носик и насупилась.

— Ладно… — с сожалением произнесла она и убежала добивать кукол.

Как-то неожиданно раздался видеозвонок от Сони. Я даже вздрогнула. Нажала прием, и на экране телефона появилась сестра.

— Приветик!.. О, ты занята? У тебя что, намечается какой-то важный прием? — Она удивленно посмотрела на меня.

— Привет! День рождения «Эксперта»! — рассмеялась я. — Пришлось вызывать мастеров на дом для экономии времени.

— О-о, понимаю… А где моя маленькая прелесть?

— Красит кукол твоей косметикой. Сейчас позову. Танюша! Танечка, иди сюда! Тетя Соня звонит!

В дверях появилась любопытная мордашка дочки.

— Мама Соня! Мама Соня, когда ты приедешь? — заволновалась Танюша.

— Надеюсь, к утру будем уже дома. Я тебе кукол купила!

— Где они? Где? — У меня в чемодане. Завтра проснешься, а они будут тебя ждать.

Таня сложила домиком перепачканные в коричневые тени ладошки и воодушевленно произнесла: «А-ах!», что означало высшую степень восторга.

Соня довольно хихикнула и перевела взгляд на меня.

— Нин, надеюсь, к утру будем дома. У тебя как расписание?

Я стушевалась. Как объяснить сестре, что я связалась с Бисаровым и планирую сбежать с банкета совсем не для того, чтобы выпить с ним по чашечке кофе?

— Сонь, няня останется у нас на ночь. Не знаю, насколько все затянется, так что лучше не буду рисковать.

— Понятно. Нин, а Славик тебе ни разу не звонил? Мы с Савой переживаем.

Я напряженно сглотнула. Я и думать забыла о мировом судье!

— Нет, не звонил.

— Так, надо будет это исправить! Вернусь и возьму устройство твоей личной жизни в свои руки!

— Не стоит, Сонь. Если бы хотел, давно бы позвонил, — уклончиво ответила я.

— Не поняла… Что за настрой, сестренка?

— Сонь, пожалуйста! Дай мне пережить банкет у Карпова! — взмолилась я.

— Ладно, ладно. Но, когда приеду, не отвертишься! Я жутко по вам соскучилась!

Мое сердце сжалось.

— Мы тоже. Прилетайте скорее.

К обеду мастера красоты закончили меня терзать, и я отправилась в ванную комнату, отмывать Танюшу после экспериментов с косметикой.

Потом я усадила дочку за стол, разлила в тарелки ароматную лапшу, которую успела сварить накануне вечером, и мы принялись за обед.

— Мам, а Ян еще придет? — болтая ложкой в тарелке, поинтересовалась дочка.

В сердце что-то остро кольнуло. Из-за Яна и его предложения я была, как на иголках, и его имя из уст дочери только добавило переживаний.

— Я не знаю, милая. Кушай, а то лапша остынет.

Таня озадаченно посмотрела на суп и принялась за еду.

Я вздохнула. На душе скребли кошки. Стоит ли говорить Яну о том, что Таня тоже Бисарова? Не отвернется ли он от меня после этого? Мне предательски не хотелось признаваться ему в том, что когда-то я была игрушкой в постели его брата. Воспоминание, в котором Ян застукал нас с Сергеем в родительском доме, до сих пор обжигало стыдом. На тот момент я работала в «Эксперте» всего пару месяцев и, конечно, была очарована Сергеем. Да что там очарована — у меня и мужчин-то до Сергея не было! Тихая девочка Нина жила с отчимом и мамой, отчим полностью нас обеспечивал, и меня все устраивало. У меня не было амбиций и стремлений Сони. Они и сейчас не появились. Карьеристка — это точно не про меня. Все, что у меня было — это умение дарить уют и тепло тем, кто рядом. Наверное, из меня бы получилась хорошая жена.

После обеда пришла няня, и я без зазрения совести оплатила ей ночные часы. Няню для Тани подыскивала Соня со свойственным ей перфекционизмом. Антонина Николаевна, мать одной из ее сотрудниц, вышла на пенсию и профессионально занималась воспитанием детей, так что в ее порядочности я была уверена.

— Антонина Николаевна, сегодня ответственное мероприятие, я могу задержаться, так что будет лучше, если вы у нас останетесь.

— Не волнуйтесь, Нина, мы с Таней хорошо проведем время! Вечером я покормлю ее, искупаю и уложу спать, — убедила меня она. Потом взглянула на кукол из коллекции и охнула.

— Мать честная, а что с куклами?!

— Салон красоты! — громко пояснила Танюша и очаровательно улыбнулась.

— Кажется, пришла пора салон красоты сменить на прачечную. — Няня строго взглянула на нас с Таней.

— Если хотите, то уже без меня, — отмахнулась я и заторопилась к гардеробу, в котором висело купленное отчимом платье для мероприятия.

«Мы — семья, Нина! Семья должна быть вместе, особенно на таких важных мероприятиях, как юбилей «Эксперта»!» — звучали в голове его слова. Почему-то мне не очень хотелось идти на юбилей. Не хотелось надевать платье, которое он мне купил. Мне вообще не нравился навязчивый интерес отчима к моей персоне.

«Может, после Нового года мне удастся найти другое место? В городе полно юридических консультаций! Надо будет спросить у Саввы, когда они с Ниной вернутся из отпуска, — размышляла я по дороге в «Золотой Дворик». — Ведь никакая мы с Карповым не семья! Считай он меня своей семьей, не отвернулся бы, узнав, что я беременна. А он три года держал меня в черном списке и только сейчас, когда приехал Бисаров, внезапно активировался со своей внеземной семейной любовью!»

Такси привезло меня в ресторан за час до начала мероприятия, как и требовал Карпов. Тамара уже была на месте. Ее было невозможно не заметить: яркое вечернее платье цвета марсала и собранные в высокую прическу темные волосы выступали резким контрастом на фоне одетых в униформу ресторана официантов.

— Нина, как хорошо, что ты приехала пораньше! — заметив меня, обрадовалась она.

— Да, да, как и обещала, — скинув подаренную Карповым шубку, я вручила ее подоспевшему красавцу официанту и устремилась к его помощнице.

— Боже, как ты красива в этом платье! — Она с восхищением посмотрела на меня. — Оно так идет к цвету твоих глаз! Все же Герман Алексеевич не ошибся, когда выбрал для тебя этот наряд.

Я вздохнула. Внутри снова шевельнулась нехорошая: мне не хотелось принимать подарки от отчима. Я надела купленное им платье и приняла шубу исключительно ради мира в наших с ним отношениях. Работать рядом с человеком, который будет давить своей властью в случае неподчинения, станет невыносимо, а мне надо хоть немного встать на ноги, прежде чем я наберусь смелости и положу ему на стол заявление об уходе.

С банкетным залом поработал декоратор. Украшенный живыми цветами и воздушными шарами богатых золотистых оттенков, он выглядел безупречно, в стиле Карпова.

Сервированные белоснежными скатертями и дорогой посудой столики были рассчитаны на несколько человек, и были рассредоточены по всему залу.

У панорамного окна сосредоточенно настраивали аппаратуру музыканты, а рядом был сооружен подиум для руководства. Именно здесь, где красовалась золотистая цифра «десять», планировалось вручать грамоты сотрудникам.

— Красиво, да? — Тамара встала рядом со мной.

— Я бы сказала — великолепно!

Удовлетворенно кивнув, она поманила меня за собой.

— Пойдем со мной, заберем из машины грамоты. Кстати, ты сидишь с нами, не потеряйся.

И она указала мне на самый лучший столик, рассчитанный на десять человек.

— Но там же будет сидеть руководящий состав… — растерялась я.

— Карпов приказал, чтобы тебя посадили рядом с ним. Так что придерживайся меня. Все, идем за грамотами!

Я нахмурилась. Быть прикованной к отчиму весь вечер — что может быть хуже? Намного проще было жить, когда я работала в юротделе. Там меня никто не замечал.

Вскоре прибыл Карпов с тремя журналистами. Журналисты фыркали, отряхивались, вытирали аппаратуру: на улице пошел сильный дождь.

Карпов же выглядел, как настоящий аристократ, хоть и не являлся им по своей натуре. Сногсшибательный костюм-тройка насыщенного цвета маренго в крупную клетку подчеркивал достоинства его мощной фигуры. На крепком запястье красовались золотые часы, а в голубых глазах сверкал триумф: прибыл сам король вечеринки!

— Нина, как хорошо, что ты уже здесь! — загремел он на весь огромный зал. — Ну, иди я на тебя посмотрю…

Его взгляд придирчиво исследовал меня с головы до ног: уложенные стилистом длинные светлые волосы, ногти, струящееся вниз платье из темно-серого шелка, туфли-лодочки на высокой шпильке.

— Идеально! — наконец вынес он свой вердикт и поднес мою руку к губам. Потом повернулся к устанавливающим камеру журналистам.

— Ребята, нужно несколько кадров с Ниной. Пожалуйста, отснимите нас для завтрашнего выпуска новостей!

— Можно не брать меня в кадр? — взмолилась я.

— Нельзя, Нина! Мы ведь семья! Вы с Тамарой вместе со мной будете вручать грамоты врачам на сцене! Ты — неотъемлемая часть этого праздника, так что выбрось из головы свои комплексы! — строго отчитал меня Карпов, после чего приобнял за талию. — Снимайте крупным планом! Интервью я дам позже, у себя в кабинете!

Вспышки камер ослепляли. Мне что-то говорили, вертели в разные стороны, чтобы выбрать правильный ракурс, и целый час не давали покоя.

Зал потихоньку заполнялся — на банкет прибывали те, кто имел непосредственное отношение к «Эксперту». Гости праздника не поскупились на наряды — всем хотелось быть в центре ажиотажа, который Карпов устроил вокруг торжества.

Когда зал оказался забитым до отказа, Карпов поднялся на небольшой подиум и взял в руки микрофон. Он долго, с присущим им пафосом благодарил коллег за их работу.

— Мы процветаем только благодаря нашему коллективу! В нашем медицинском центре работают самые лучшие врачи — люди, которые сгорают на работе, спасая жизни! И я с почтением склоняю голову перед их героизмом!

Зал взорвался аплодисментами. Герман Алексеевич передал микрофон ведущему вечера, бодро сбежал по ступеням и вернулся за столик.

Заведующие отделениями с интересом изучали мою персону, но, когда отчим сел рядом со мной, любопытство сошло на нет. Все боялись впасть к нему в немилость.

Герман Алексеевич был в ударе. В его глазах сверкало торжество момента. Он подливал мне в бокал дорогое шампанское и под всеобщее ликование сыпал веселыми шутками на медицинские темы.

Потом мы с Карповым и Тамарой стояли на сцене и под аплодисменты вручали гостям тисненые золотом почетные грамоты.

Награждаемых было много, около пятидесяти человек, и к концу мероприятия от натянутой на лицо приветливой улыбки у меня сводило скулы.

После торжественной части началось настоящее веселье. Дорогие спиртные напитки лились рекой, столы ломились от роскошных закусок. Перезвон бокалов не смолкал — пили на празднике много, благо, у каждого гостя был свой личный тост.

Я давилась неизвестным по счету бокалом шампанского и не находила себе места. Мои мысли были далеко отсюда. Они были о Бисарове. Я с отчаянием смотрела по сторонам и понимала, что улизнуть с банкета, когда тебя усадили по правую сторону от короля вечеринки, практически невозможно. Как бы ни был уверен в себе Ян, он, кажется, всё же переоценил свои возможности. Этим вечером победил Карпов. Посадив меня рядом с собой, он сделал «ход конем».

Заиграла медленная музыка, и гости вернулись к столам — перевести дух после разбитных танцев и промочить горло очередной порцией спиртного под красивый тост.

Тяжелая рука Карпова легла на мое колено под столом, и я вздрогнула.

— Нина, нам с тобой надо поговорить, — сверкнул уверенным взглядом отчим.

— О чем же? — пытаясь высвободиться от его вольного жеста, натянуто улыбнулась я.

— Пойдем, потанцуем, и я тебе все расскажу. У меня есть план, Нина. Этот план необходимо воплотить в жизнь.

Я поняла, что он захмелел: в отличие от меня, мужчины за столом пили дорогой виски до дна после каждого тоста, а тостов было произнесено немало.

Карпов поднялся из-за стола и протянул мне свою тяжелую руку.

Я покорно вышла за ним следом в середину зала. Он привлек меня к себе, и мы плавно задвигались в такт красивой музыке.

— Ты красивая женщина, Нина. Тебе нужен достойный мужчина. Защитник и каменная стена. Мужчина, который сможет обеспечить твои потребности.

— Герман Алексеевич, к чему вы клоните? Я вас не понимаю…

— А что здесь непонятного? Я знаю тебя лучше всех. Ты ведь из тех женщин, которые счастливы лишь тогда, когда о них заботятся. Нет в тебе боевой натуры, Нина. А с ребенком кому ты нужна? Редкий мужчина возьмет на себя ответственность воспитывать чужого! Нам нужны свои, кровные наследники. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— К чему вы клоните, Герман Алексеевич? Если вы хотите поговорить о моей дочери, то хочу вас уведомить, что у Тани может быть только один опекун: моя сестра Соня. Больше никто и никогда не будет иметь право влиять на жизнь моего ребенка.

— Никогда не говори «никогда», Нина. — Карпов насмешливо фыркнул, дохнул на меня ароматом виски и крепче прижал к себе. Его взгляд вспыхнул вожделением. — Я хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Его рука скользнула по моей талии вниз, уверенно легла на бедра, и я напряглась. Попробовала выскользнуть из его объятий, но он с силой привлек меня к себе, заставив положить руки ему на плечи.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Нина. Я обеспечу тебя и дочку всем необходимым. Я дам девочке свою фамилию и признаю ее. За это ты подаришь мне себя.

Я замерла и не двигалась. Смотрела на него ошеломленным взглядом, а он все не выпускал меня из своих объятий.

— Ф-фиктивно? — выдавила из себя, заикаясь. Разум отказывался понимать его предложение.

— Что ты, Нина! Никакой фиктивности! Я предлагаю тебе полноценный брак.

— Вы пьяны, Герман Алексеевич! — впившись в его плечи ногтями, прошипела я.

— Для своего предложения я достаточно трезв.

— Мне кажется, завтра вы пожалеете об этом предложении!

— Я никогда не делаю предложений, заранее их не обдумав!

Мы продолжали двигаться в танце. Крепкие руки отчима сжимали меня, будто в тисках, и мне не хватало воздуха.

— Подумай до понедельника. Но помни: я не принимаю отказов. При желании я могу превратить в ад твою жизнь и жизнь твоей любимой Сони! Разорить ее магазин и бросить в тюрьму за махинации — это раз плюнуть!

— Именно так вы поступили со своим братом? — вырвалось у меня. — Так он оказался в тюрьме, а вы — с его деньгами?

Карпов обомлел и на мгновение даже выпустил меня из объятий.

— Его деньги были в том проклятом самолете! — спустя мгновение зло рыкнул он. — За деньги головой отвечал Сергей Бисаров!

Я испуганно икнула. Не стоило мне говорить это, ох не стоило! Медленная песня закончилась, и загрохотало веселье.

С силой оттолкнув Карпова, я бросилась сквозь хмельную от спиртного и диких танцев толпу к своему месту. Спиной чувствовала — отчим уверенно идет за мною следом.

Обернулась на миг — его остановил кто-то из заведующих. Он кивнул, что-то сказал, блуждая собственническим взглядом по залу. Я знала: он ищет меня.

Подхватив свою сумочку, я обогнула стол с другой стороны и бросилась к двойным дверям банкетного зала. Понимала: если хочу убежать, забрать верхнюю одежду не получится. Низ спины все еще горел от прикосновения тяжелой ладони отчима, и мне казалось — еще мгновение, и меня стошнит от отвращения.

«Черт с ней, с этой одеждой, там не мороз, поймаю такси!» — мелькали мысли.