Глава 18

Время давно перевалило за полночь, а мне не спалось. Напряжение сковало все тело и никак не отпускало. В больнице не было никакой охраны, и мне все казалось, что те люди, которые гнались за нами с Яном по приказу Карпова, вот-вот ворвутся сюда с оружием в руках, и мы уже не сможем спастись: Ян ранен, а я всего лишь слабая женщина.

Да, кажется, к моим привычным ночным кошмарам, связанным с катастрофой, прибавился еще один. После того как я услышала приказ: «Убить обоих», я до смерти боялась своего отчима. В Германе Алексеевиче Карпове не осталось ничего человеческого, если он отдал такой приказ.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я пялилась в местные новости, но об инциденте у «Эксперта» больше ничего не сообщали.

Потом я пыталась застирать пятна крови на своем сером пальто с помощью найденного в санузле для персонала куска хозяйственного мыла, но кровь въелась в плотную ткань и никак не хотела отстирываться. В итоге я бросила эту затею и вернулась в ординаторскую. Долго прислушивалась к шорохам за окнами, все боялась закрыть глаза. Корила себя за то, что не высплюсь и не смогу сесть за руль. Я не знала, как быть дальше. Не знала, куда нам с Яном ехать. Да и как ехать, если он еще плохо себя чувствует? Машину Сони надо было вернуть в гараж, но возвращаться в город было еще страшнее, чем ночевать в этой больнице.

Предложение Яна грело мое сердце, давало надежду, но оно было совершенно не к месту. Хотела ли я стать его женой? Да, я хотела. Почему-то ни мгновения не сомневалась в своем желании. Это было очень странно и не к месту — так сильно влюбиться в мужчину за несколько дней, но я ничего не могла с собой поделать.

В начале четвертого я забылась тревожным сном на узком диванчике в комнате медперсонала.

Ранним утром больница гудела. Из Москвы прибыли какие-то люди в форме. Они громко разговаривали, интересовались состоянием Яна и даже привезли с собой хирурга.

Спросонья я жутко напугалась. И так задремать на узком диванчике удалось только под утро, а тут такая шумиха! В первый момент мне показалось, что это люди Карпова, а может, и он сам, наконец, напал на след и пожаловал за нами.

— Кто это? — кутаясь в казенное шерстяное одеяло и пытаясь унять дрожь в теле, испуганно спросила у нашего доктора.

Тот, тоже бледный от волнения, тихо пояснил:

— Следственный комитет. Из Москвы прибыли.

— Зачем?!

— Проще спросить, за кем, — тихо произнес в ответ он.

Но договорить не успел: в коридоре появился высокий мужчина в дубленке, статный, уверенный в себе, с сединой на висках, не свойственной его возрасту. Одного взгляда хватило, чтобы понять: он тут за главного.

В руках мужчина держал объемный темный пакет.

— Нина — это вы? — с интересом взглянув на меня, поинтересовался он. Жестко, четко, так, что мне стало не по себе.

— Я… — выдавила из себя едва слышно.

— Отлично! Я — Владимир Игоревич Рожков, на ближайшие сутки — ваш личный ангел-хранитель.

И он сунул мне под нос какое-то удостоверение с кучей печатей.

— Вот, возьмите ваше новое пальто. Теплое. У нас в Москве холодно. Вчера метель была.

— Но я не заказывала пальто… — Я испуганно смотрела на мужчину. — И… и в Москву не собиралась…

— Ян Русланович попросил, чтобы мы доставили вас к его родителям в целости и сохранности. Так что быстро собирайтесь.

Я запаниковала.

— Почему к родителям?! А где Ян?!

— Яна Руслановича вы сейчас не увидите. Его уже забрали наши врачи, машина на пути в Москву. Да вы не волнуйтесь, Нина, вас мы доставим в целости и сохранности. Своих не бросаем, а невест боевых товарищей — тем более.

Он подмигнул мне, и его суровое лицо на миг посветлело.

— Но здесь мой автомобиль! — отшатнулась от него я.

— Автомобиль доставим вместе с вами. Давайте быстрее, мы не можем ждать. У вас пять минут.

Как в бредовом сне, я достала из пакета красивое светлое пальто с капюшоном и широкими рукавами, отороченными норкой, и быстро его надела. Подвязала входящим в комплект светлым поясом и забрала свою сумочку.

Наскоро попрощавшись с оперировавшим Яна доктором, я вышла на порог, где меня ждал все тот же мужчина в дубленке.

— Как размер? Не великовато?.. — Он внимательно осмотрел меня в новом пальто и одобряюще кивнул. — Вам идет, не зря мы вчера ночью центральный универмаг на ноги подняли.

Рожков открыл мне заднюю дверцу черного автомобиля и знаком пригласил сесть.

— Но машина моей сестры… — запаниковала я.

— Давайте ключи. Ее поведет один из моих людей. Будет лучше, если мы повезем вас в бронированном автомобиле. Так будет безопаснее.

— Но опасность разве не миновала?..

— Нина, в вас стреляли! О какой безопасности идет речь?! Садитесь в машину и доверьте ваше авто моим людям. Мы доставим машину в Москву в целости и сохранности.

Я вручила ему ключи, а потом устроилась на заднем сиденье служебного автомобиля и с опаской взглянула на водителя. Тот сохранял невозмутимость. Вскоре Владимир Игоревич Рожков присоединился к нашей компании, и машина тронулась в путь.

— Ну что, Нина, как дорогу коротать будем? — лукаво взглянул на меня он.

— А как надо? — растерялась я.

— Можем в крестики-нолики сыграть. — Рожков развеселился. — Умеете?

— А почему бы и нет?

Он хмыкнул и отвернулся к окну.

— Тепло у вас здесь, на юге, — покачал головой. — У нас снег уже лежит.

Я пожала плечами.

— У нас всегда погоду кидает из стороны в сторону, что в ноябре, что в декабре…

Мы помолчали.

— Скажите, Владимир Игоревич, а вы с Яном по службе знакомы? — не удержалась я. Хоть и суровый, но он начинал мне нравиться.

— Не просто по службе. Мы с ним еще со школы дружили. Потом долго не пересекались, да служба свела. Бисаров — один из лучших правозащитников. Таких адвокатов — один на миллион. Он очень серьезные дела ведет, Нина, но, чтобы в него стреляли, ни разу такого не было! А тут — на тебе! Поехал выяснить, что творится в медцентре, часть которого принадлежит его семье, и получил! Но мы теперь с зачинщика беспредела все спросим! Как только очнется, сразу начнет показания давать! Следственный комитет с него не слезет!

Я тихо вздохнула. Хотелось верить, что все закончится благополучно. Расспрашивать Рожкова о том странном инциденте с машиной Карпова я не стала. Пусть Следственный Комитет разбирается.

До Москвы было далеко, и я лишь надеялась, что к ночи нам удастся преодолеть это расстояние. А еще я все время думала о Яне. Как он там? Думала о Соне и Танюше, но звонить им не решалась: вдруг меня могут отследить? Ведь во всей ситуации осталось так много невыясненных вопросов!

— Скажите, Владимир Игоревич, а у вас есть телефон? — наконец решилась спросить у Рожкова.

— Есть, конечно. Вам надо позвонить?

— Да, сестре. Они ждали меня, а я не прилетела. Надо сообщить, что со мной все в порядке.

— А номер знаете?

— Да, я его наизусть помню.

Рожков полез во внутренний карман дубленки и достал свой мобильный.

Дрожащими пальцами я набирала номер сестры. Долгие гудки. Нет ответа.

«Может, еще не проснулись? — занервничала я. — Который час сейчас на их стороне? И не сориентируешься в часовых поясах…»

Наконец, на другом конце провода раздался сонный голос Сони.

— Алло, я вас слушаю.

— Сонь, это Нина.

— Нина?! Что случилось? Где ты? В аэропорту?

— Нет, Сонь… Обстоятельства немного изменились. Я прилечу через несколько дней. Пожалуйста, позаботься о Танюше.

— Что значит — изменились?! Мы ведь договорились: без глупостей! Кладешь заявление Карпову на стол, и в этот же день вылетаешь к нам!

— Знаю, Сонь, знаю… Я все тебе объясню при встрече. Просто хочу, чтобы ты знала: со мной все хорошо. Как только освобожусь, прилечу.

— Нина, мне не нравится твой тон! Во что ты вляпалась?!

Я напряженно сглотнула.

— Сонь, все в порядке. Просто скажи: с Танюшей все нормально?

— Нина, где ты? Чей это номер?

— Просто скажи: Таня в порядке?

— Таня лучше всех! Садика больше нет, она счастлива до безумия! Нина, мы ждем тебя! Пожалуйста, прилетай!

— Все, целую вас. Позвоню еще.

Я нажала отбой и протянула мобильный Рожкову.

— Спасибо вам.

— Не за что. — Он спрятал его обратно во внутренний карман дубленки и внимательно посмотрел на меня. — А до сестры далеко лететь?

— Очень. Мы договаривались, что я прилечу, как только подпишу заявление об уходе из «Эксперта». А потом началось… До сих пор удивляюсь, как нам с Яном удалось уехать оттуда живыми.

Рожков поморщился.

— И почему во всех махинациях оказываются замешанными женщины? — покачал головой он.

Дорогу мы преодолели без особых приключений. Когда оказались в Москве, уже наступила ночь.

— Ян попросил отвезти вас к его родителям. Они в курсе, ждут вас с нетерпением, — сообщил мне Рожков, когда бронированная черная машина остановилась у одного из московских подъездов. — Да вы не волнуйтесь, я вас провожу до квартиры. Я с родителями Яна очень хорошо знаком. Чудесные люди! Мать и отец — оба хирурги. И вас они, оказывается, помнят.

Мое сердце сжалось в страхе. Ян приказал отправить меня к родителям, но я была не готова к встрече!

— А сам Ян где?! — Я схватила Рожкова за крепкую руку.

— Как — где, Нина?! В военном госпитале! Мы его теперь не отпустим, пока не поправится!

Он выбрался из машины в не очищенный на тротуарах снег и открыл мне дверцу.

Я вышла и тут же ощутила холод. Посмотрела по сторонам, на освещенные уличными фонарями заснеженные дорожки и подъезды, и поежилась.

В Москве я была всего пару раз, и то с мамой, поэтому не очень хорошо понимала, где мы находимся.

Родителей Сергея и Яна я тоже хорошо помнила: в отличие от Карпова мама с ними тесно общалась. А теперь я оказалась на пороге у этих людей. Как они воспримут новость о том, что у Сергея есть дочка? Как вообще теперь сложатся наши жизни дальше?! Моя, Тани, Сони?! Предложение Яна, которое он сделал, едва отойдя от наркоза, казалось мне очень далеким и больше похожим на сказку. Но идти мне больше некуда, только к Бисаровым.

Выдохнув для смелости, я последовала за Рожковым к стальной двери подъезда.