Глава 8
Соня и Савелий уехали в аэропорт в пять часов утра на такси, и мы с Таней остались одни на неделю.
Танюшу я на целый день с боем отправляла в садик, а в «Эксперте» меня перевели к Карпову на третий этаж.
Теперь каждое утро в восемь тридцать я восседала с Тамарой на мягком кожаном диванчике в роскошной приемной. Мы пили самый лучший кофе из всех, что можно было добыть в нашем городе, и занимались подготовкой к празднику: рассматривали проспекты, которые прислал «Золотой Дворик» и вносили правки в сценарий по требованию Карпова.
В свободные минуты я ловила себя на мысли, что хочу увидеть Яна. Но Бисаров в «Эксперте» больше не появлялся. А вот я по нему скучала. Тосковала по терпкому аромату его мужского парфюма, по взгляду карих глаз, по его харизме. Но Бисаров как в воду канул.
«Что ж, видимо, не судьба», — пыталась успокоить рвущееся из груди сердце я.
Отчим обхаживал меня, как павлин, и ни разу не повысил голос. Он закармливал меня миндальными пирожными, расхваливал «Эксперт», себя, любимого, и я никак не могла понять произошедшую в нем перемену. К разговору о маме и Сереже мы не возвращались, темы родного отца моей малышки тоже не касались. С чего Карпов вдруг сменил гнев на милость спустя три года после появления на свет Танюши, оставалось загадкой, и от этого мне было не по себе. Казалось, что в отношениях с ним я словно хожу по минному полю с закрытыми глазами: все красиво, все цветет, но не знаешь, где подорвешься.
В четверг Карпов объявил, что я еду с ним в «Золотой Дворик» пообедать, а заодно и окончательно утрясти все моменты, связанные с праздником.
В полдень я сидела в его новом роскошном авто на переднем сиденье и с напряжением посматривала на дорогу: природа решила устроить новый сюрприз, и теперь с неба срывался колючий снег с дождем. Мерзкая погода заставляла ежиться от холодного ветра и неприятных осадков.
— Как раздражают эти перепады температуры! — выезжая с подземной парковки, ругался отчим. — Где это видано, чтобы вечером было плюс семь, а утром минус три?!
Я пожала плечами. Мне на это было нечего ответить. Перед глазами стояло неудачное утро. Дочка так отчаянно отказывалась идти в садик, что я уже заподозрила неладное. Измерила ей температуру, посмотрела горлышко — вроде, все в порядке. Но нервы она мне успела вымотать. А тут еще моя машина вздумала капризничать и не завелась с первого раза. Потом, правда, завелась, но мне не понравился стук в двигателе. Ехать в мастерскую было некогда, и я отложила это скучное мероприятие на потом.
В садик мы опоздали. Танюшку я тащила на себе в группу, она рыдала, вцеплялась мне в руки, и нянечке едва удалось увести ее за дверь. Мне даже пришлось закурить, чтобы успокоить нервы. Я сидела в своей машине, дымила Сонькиной дамской сигаретой (пачку Соня забыла в моей сумке после нашего похода в бар) и пыталась унять дрожь в руках. Мне говорили, что период адаптации у детей бывает сложным, но что он будет именно таким, никто не предупреждал. А теперь, когда Соня улетела вместе с Савелием в отпуск, я совсем отчаялась. Мне так не хватало моральной поддержки! Но вместо поддержки от Сони летели лишь яркие фото из средневекового замка с ее восторженными комментариями. Радовало лишь то, что на ночь помогал чай из успокаивающих трав, и мне не снились кошмары.
— Нина, почему ты до сих пор в пальто? — вырвал меня из размышлений голос отчима. — Давай в Центральный универмаг заедем, купим тебе хорошую шубу?
Я испуганно взглянула на него.
— Нет, нет! У меня есть шуба, в ней неудобно… Я предпочитаю пальто или куртку. На машине пока и так сойдет.
— Нина, Нина, ну где это видано, чтобы дочь отказывалась от подарков отца?! У тебя шуба не того качества, вот тебе и неудобно! Поехали, я настаиваю! Мы — семья, Нина! И дочка твоя в чем ходит? Надеюсь, не в пальто?
Я нервно сглотнула. Далась ему моя дочка!
— У нас с Соней достаточно средств. Мне удобно в пальто, и у малышки все есть. — Я отчаянно покачала головой. — Не стоит беспокоиться. Вы только зря потратите на шубу деньги, я все равно буду продолжать ездить в пальто.
— Какая же ты упрямая! Но я упрямее. Мы едем в Центральный универмаг, и точка!
Он резко притормозил и повернул на перекрестке.
— Как Соня, кстати? Не вышла еще замуж? Так и вертит мужиками?
— Не вышла.
Отчим усмехнулся.
— Надо же, не меняется! Вот и ты теперь одна, с ребенком. У девочки нет отца, верно? Как ты собираешься ее воспитывать одна? Ей нужен хороший опекун, мужчина, который сможет дать малышке все, что нужно.
По спине пополз холодок.
— У нее есть отец! — не моргнув, солгала я. — Просто у нас не сложилось. Но он о ней заботится…
— Тебе уже так много лет, а врать так и не научилась, — беззлобно хмыкнул Карпов и сосредоточился на дороге.
Вскоре мы стояли в самом дорогом отделе центрального универмага — в салоне, где проводились выставки меха и продавали самые роскошные шубы со всего мира.
Две девушки заискивающе улыбались Карпову и обхаживали меня по-королевски: подносили к моему лицу и норку, и песца, и чернобурку.
Растерявшись, я раскраснелась и просто смотрела на свое отражение в большом зеркале до самого пола.
— Вот, эта серебристая норка с капюшоном очень подходит к цвету твоих глаз, — удовлетворенно кивнул отчим. — Примерь ее, Нина.
Я надела красивый мех и обомлела: с моим светлыми волосами и серыми глазами оттенок шубы сочетался настолько идеально, что я вмиг превратилась в роскошную королеву.
— Она стоит полмиллиона! — шикнула возмущенно. — Я не могу ее принять!
— Все ты можешь! — фыркнул Карпов. — Вон, смотри, как сразу расцвела! Красавица, не то слово! Заверните, девушки!
— В кредит или в рассрочку брать будете? — пропищала одна из консультантов.
Карпов взглянул на нее с презрением, как будто его оскорбили.
— Нет, я просто куплю у вас шубу, — процедил зло.
Управляющая салоном оттолкнула неопытную девицу и обольстительно заулыбалась.
— Конечно, конечно! Проходите на кассу, мы все оформим!
Карпов возвел глаза к потолку и пошел расплачиваться.
Из универмага я выходила в роскошных мехах с серебристыми переливами, а мое пальто было уложено в сумку для шуб.
— Ну, вот теперь сразу видно, что ты моя дочь! Королева же! — восхитился отчим и открыл мне дверцу своего новенького авто.
Я растерянно взглянула на него и села в машину. Щеки пылали от его щедрого подарка, и я не знала, как дальше себя вести. Вроде, все в порядке, он верно говорит: дочь, даже не родная, должна носить хорошую вещь, которую он ей подарил. Но отчего же тогда три года он так сильно меня ненавидел, а теперь вдруг снова полюбил?
Впереди показался ресторан «Золотой Дворик». Отчим свернул к парковочному карману и повернулся ко мне. Взгляд его потемнел.
— Послушай меня, Нина. Тебе и девочке будет лучше вернуться домой. Под моей защитой вы обе будете в полной безопасности. Подумай над этим. Я не настаиваю, но все же, пока Соня в отъезде, вам с малышкой будет лучше в моем доме.
— А мы в опасности? — пытаясь увернуться от его тяжелого взгляда, поинтересовалась я.
Отчим посерьезнел.
— Все зависит от того, кто ее отец на самом деле, — уверенно произнес он и отстегнул ремень безопасности. — Ну, что ты зависла? Выходи, нас ждут. Заодно и пообедаем.
Мне не надо было предлагать выйти из машины второй раз. Я быстро отстегнула свой ремень и мгновенно покинула роскошный автомобиль.
В голове мелькали мысли: где найти подходящую кандидатуру на роль отца для моей Танюшки, чтобы у отчима не возникло никаких подозрений, что это ложь?
«Эх, вот была бы здесь Соня, она бы сразу придумала что-нибудь фееричное! А так…»
Сони не было всего три дня, и впереди было еще четыре таких же длинных дня.
Нас с Карповым встретила управляющая «Золотым Двориком».
Для пышного празднования десятилетия «Эксперта» руководство сняло весь ресторан. Просторный банкетный зал, уютный бар, где можно посидеть и пропустить по бокалу чего-нибудь крепкого, приятная музыка — «Золотой Дворик» действительно оказался заведением, достойным внимания Германа Карпова.
Нас накормили домашней лапшой и вкусными отбивными в кляре. За обедом мы с Карповым не обсуждали семейные вопросы, больше сосредоточились на предстоящем праздновании. О, как его понесло! Он с гордостью рассказывал мне, где будут стоять ведущие и музыканты, как рассадят за столики сотрудников. В конце вечера всех ожидал салют. Количество залпов должно быть равно десяти: ровно столько лет исполнялось «Эксперту». Я по большей части молча кивала, но идея с праздничным салютом мне понравилась, и Карпов просиял.
Когда мы вернулись в «Эксперт», Тамара встретила нас напряженным взглядом. На софе из мягкой кожи восседал незнакомый мне мужчина. Возрастом он был чуть старше Карпова, одет был очень прилично, а вот взгляд матерого хищника мне очень не понравился.
— Явился, значит… — без приветствия сухо произнес мой отчим и инстинктивно закрыл меня собой: в новой шубке я выглядела слишком привлекательно.
Мужчина нетерпеливо отстукивал дробь по подлокотнику дивана. Татуировка на пальцах правой ручищи намекала на то, что этот человек находился в местах лишения свободы.
— Что-то я не вижу радости в твоих глазах, дорогой братец! Мог бы и встретить меня, как подобает, — приподняв бровь, медленно процедил он. — А шлюшку ты себе ничего так отхватил! Пока брат срок мотал, ты, я смотрю, развернулся и жену сменил?
Во взгляде Карпова сверкнул недобрый огонь.
— Может, позвать охрану? Как давно тебя не вышвыривали вон, а, Петя?
— Хм… вышвыривать ты умеешь, не сомневаюсь. Где мои деньги, брат? Я хочу получить их обратно. И да, мне плевать, что самолет, на борту которого везли мои средства, разбился.
При упоминании разбившегося самолета у меня замерло сердце, но Карпов уже указывал на дверь своего кабинета.
— Не стоит обсуждать дела в холле.
Гость усмехнулся и тяжело поднялся.
— Девочки, спуститесь вниз, выпейте кофе. — Карпов сверкнул в нашу сторону взглядом, требующим немедленно выполнить его приказ.
Пара мгновений — и дверь захлопнулась.
— У Германа Алексеевича есть брат?! — Я изумленно взглянула на Тамару.
Она пожала плечами и поманила меня за собой.
— Он мне не докладывал, Нин. Лучше пойдем покурим, и расскажешь мне, как там, в «Золотом дворике»!
— Пойдем, — кивнула я.
Тамара курила похлеще, чем моя сестра Сонька, и я вдруг обнаружила, что в пачке, заброшенной мне в сумку Соней, осталась всего одна сигарета.
— Какая у тебя шубка! Откуда? — Тамара восхищенно рассматривала мою обновку.
— Герман Алексеевич подарил. Как любимой дочке, — пояснила я и извлекла из пачки последнюю Сонину сигарету.
— Вау! В Центральном универмаге, наверное, купил… Мне бы такого папу! — завистливо вздохнула она.
— Поверь, здесь нечему завидовать.
— Это точно. Два года с ним работаю, а каждый раз вздрагиваю, стоит ему появиться на пороге. Гадаю в духе он, не в духе, — согласилась Тамара. — Так, ладно, выкладывай, что там в ресторане.
И я принялась рассказывать ей о вдохновенных речах Карпова насчет предстоящего праздника, а Тамара делала пометки в своем деловом блокноте и вносила коррективы.
Через полчаса мы вернулись в его личную резиденцию, но странного посетителя и след простыл.
Меня раздирало любопытство. Как же так, у моего отчима есть родной брат, а я о нем ничего не знаю?!
Вопросы вертелись на языке, но Герман Алексеевич быстро вышел из своего кабинета, на ходу застегнул дубленку и громко хлопнул дверью. Его благодушное настроение улетучилось вместе с визитом странного гостя по имени Петр.