Глава 16. Егор

С полчаса я сидел на кухне с дремлющим Лисом на коленях и пытался объяснить себе, что только что произошло и зачем я вообще это сделал.

Как только все случилось, и Яна убежала, я едва сдержал порыв помчаться за ней следом. Но во-первых, на мне было одно только полотенце, а во-вторых, что я мог ей сказать? «Яна, прости, я так сильно по тебе соскучился, что захотел поцеловать?» А заодно и проверить, что почувствую сам во время этого самого поцелуя? Но она же не подопытный кролик, да и я… Проверил на свою голову. Я был в доле секунды от того, чтобы поцеловать ее по-настоящему. И в микродоле от желания сделать это.

И уже вот этому у меня не было объяснения даже для себя самого.

Стоило сегодня увидеть Яну, как я понял, что последние три дня словно были прожиты впустую. Что на самом деле, несмотря на то, что проводил время с родителями и занимался документами, я постоянно возвращался мыслями к Макаровой.

Пытался удержать в голове тот факт, что мы друзья, все эти годы были друзьями, и одно лишь ее признание не могло все перевернуть.

Она решит, что я издеваюсь. Она же видела все мои любовные похождения и чем они заканчивались. Она отлично знает меня.

Знает и боится взглянуть на меня.

Знает и замирает, когда я приближаюсь к ней.

Знает и задерживает дыхание, когда я целую ее…

И видя все это, я был на грани от того, чтобы потерять контроль.

Мне так хотелось прижать ее к себе. Так хотелось заставить ее дрожать в моих руках. Так хотелось…

Дьявол!

Я схватился за голову и спугнул Лиса, который недовольно мякнул, спрыгнул с моих коленей и вальяжной походкой двинулся прочь из кухни.

Мне тоже хотелось просто взять и уйти от проблем, которые я не пытался решить, а создавал новые.

Что теперь обо мне будет думать Яна? Что она уже думает? Как она сейчас? Стоило бы зайти к ней и убедиться, что она в порядке. Но я уверен, что после моей выходки она теперь будет бегать от меня как от огня.

Я не придумал ничего лучше, чем одеться, спуститься вниз, сесть на мотоцикл и уехать.

Бросив быстрый взгляд на припаркованную рядом с Боссом Пулю, я подумал о том, что друг сейчас дома вместе с сестрой и неизвестно, что она могла ему сказать по поводу моего поведения. Впрочем, если бы она призналась ему во всем и назвала меня мудаком – это было бы более, чем справедливо.

Я завел двигатель и вырулил со двора. Стоило только выехать из города на трассу, как моя голова вмиг опустела. Когда мне необходимо побыть одному, у меня всегда один путь, и я знал его так хорошо, что двигался уже не задумываясь.

Моим «местом силы» была парковка у строительного гипермаркета в паре километров от города. Я отъезжал в самый ее край, откуда открывался вид на огромный пустырь, трассу вдалеке и невероятной красоты закаты на их фоне. Сейчас около обеда, и до заката еще далеко, но это не мешало мне припарковаться, слезть с Босса, опереться о него и снять шлем, задумчиво его разглядывая.

Я пытался разложить по полочкам то, что со мной происходило последние дни. Меня швыряло из стороны в сторону. Сначала я спокоен и убеждаю себя в том, что мы с Яной все обсудим и постепенно вернемся к тому, что между нами было раньше. В следующую минуту мне хочется плюнуть на все и поцеловать ее, узнать, каково это – быть рядом с человеком, который тебя по-настоящему любит. А потом я вспоминаю о том, что не могу дать Мелкой то, чего она заслуживает.

Яна не игрушка. Она умная, добрая и заботливая девушка, достойная такого же к себе отношения.

Оторвав взгляд от шлема, я посмотрел вдаль, на проезжающие по трассе машины, казавшиеся с такого расстояния маленькими жуками, и с трудом сглотнул, испытывая к самому себе жгучую ненависть за то, что хотел, безумно хотел быть окруженным Яниными вниманием и заботой.

Но какое я имел право этого желать, когда никак не мог разобраться в том, что испытывал к ней сам? Испорченный, самонадеянный, сраный эгоист.

Вернулся домой я где-то через час. И как раз застал выходившего из подъезда Вадима. Сначала я напрягся, приготовившись принять на себя весь гнев лучшего друга, но тот как ни в чем не бывало махнул мне, и я понял, что Яна ему так ничего и не сказала, но так и не понял, почему. Тем не менее, уважая ее решение, сделал вид, что все в порядке.

Мы с Макаровым пожали друг другу руки.

— Ты домой? – спросил он, устраиваясь на Пуле.

— А что, есть какие-то предложения? – Если честно, подниматься в квартиру, где все еще витали воспоминания о произошедшем там инциденте, я желанием не горел.

— Мне сейчас надо в сервис к отцу заскочить, а потом мы с Юлькой в клубешник хотели завалиться. Погнали с нами, тусанем, поболтаем. Расскажешь, чего у тебя там с военкоматом.

А ведь я совершенно забыл, зачем ездил домой.

— А погнали, – долго не раздумывая, согласился я. Развеяться и правда не помешает.

Пару часов мы провели в автосервисе, помогая дяде Косте – сменщику дяди Миши, разобраться с документацией и отчетами, а затем отправились в клуб, где нас уже ждала Юля.

Поздоровавшись со Светловой и отдав ей на попечение Макарова, я тут же отправился в бар. Еще у дома я предупредил Вадима, что буду пить и, скорее всего, много, поэтому он привез меня на своем мотоцикле.

До встречи с Сизовой почти каждая моя поездка в клуб заканчивалась случайным перепихоном у меня дома, в гостинице или в самом клубе. Сегодня я планировал вспомнить старые добрые времена и забыться с какой-нибудь симпатичной легкодоступной девчонкой. Вот бы сюда сейчас Лизу, с которой я познакомился на дне рождения Мелкой…

Мимолетно вспомнив о Яне, я испытал укол совести, но тут же запил его шотом текилы.

Когда сознание начало затуманиваться, а мышцы – расслабляться, я осмотрелся по сторонам. В нескольких стульях от меня за баром сидела миловидная девушка, с меланхоличным видом потягивавшая коктейль. Бегло оценив ее, я отметил, что она была достаточно миниатюрной, но фигуристой. Допив последний шот, я соскользнул со стула и двинулся к незнакомке.

Заняв свободный стул рядом, повернулся к девушке полубоком. Она подняла на меня взгляд.

— Одна? – сразу же спросил я, не намереваясь вляпываться в неприятности.

Девушка быстро осмотрела меня, очевидно, прикидывая, что я могу ей предложить. Я картинно расправил плечи и обворожительно улыбнулся, чтобы произвести на нее большее впечатление.

Остановив взгляд на моем лице и явно оставшись довольной увиденным, девушка коснулась нижней губы кончиком языка и с вызовом дернула бровями:

— Одна.

Я улыбнулся шире и кивнул на ее почти опустевший стакан:

— Что пьешь?

— Виски с колой.

Я махнул бармену и попросил повторить ее заказ и принести мне еще текилы.

В ожидании алкоголя повернулся к девушке всем корпусом и, продолжая рассматривать ее и улыбаться, поинтересовался:

— Как тебя зовут?

— Ульяна, – почти по-кошачьи мурлыкнула она.

Я протянул ладонь:

— Очень приятно, Ульяна. Меня зовут Егор.

Она деликатно вложила свою руку в мою и осторожно пожала.

— Так ли важны имена, Егор, если сегодня мы напьемся так, что завтра уже друг друга и не вспомним? – Девушка игриво стрельнула на меня глазами.

Я не удержался от удивленного смешка.

— Думаешь, сможешь так быстро меня забыть?

Она подалась ко мне и понизила голос:

— Мне нравится, как ты выглядишь, и нравится твоя самоуверенность. Но они отнюдь не являются гарантией того, что ты сможешь удовлетворить меня в постели.

Я оценил то, что Ульяна сразу считала мои намерения. Тоже наклонился к ней, осторожно убрал за ухо прядь волос и прошептал:

— Я сумею тебя удивить.

Когда я отстранился, девушка смотрела на меня, предвкушающе закусив губу.

Нам принесли заказ, и я предложил Ульяне перебраться в сторону столиков с диванами у стены – там было достаточно укромно и удобнее продолжать общение. По пути я заметил Вадима с Юлей и махнул другу рукой, показывая, что все в порядке. Тот помахал мне в ответ.

С Ульяной было комфортно. Мы оба знали, с какой целью приехали в этот клуб и что нас ждет дальше, поэтому просто ловили кайф от алкоголя, бесед ни о чем и ожидания приятной ночи.

Отставив полупустой стакан с очередным коктейлем, Ульяна чуть пересела и, отклонившись на спинку, повернулась ко мне. Ее лицо оказалось совсем близко к моему. От девушки приятно пахло фруктово-освежающим парфюмом. У нее были длинные темные волосы и красивые светло-карие глаза. Мои последние пять-шесть партнерш были блондинками, и оттого этот выбор казался необычным, но меня влекло к этой девушке. О том, что Ульяна не только частью имени, но и внешне отдаленно напоминала Яну, я старался не думать.

Но в какой-то момент яркость освещения в нашей зоне уменьшилась и обстановка стала интимнее, и я своим расфокусированным из-за алкоголя зрением подумал, что рядом со мной сидит Макарова.

Я опустил взгляд на губы девушки. Не такие пухлые и соблазнительные, как у Мелкой, но если закрыть глаза…

Потерявшись в реальности и не вполне соображая, что делаю, я положил ладонь на шею сидевшей рядом девушки и привлек ее, целуя. Она подалась ко мне всем телом и, отвечая, тихо застонала. Я прикрыл глаза, опустил руку ей на талию и прижал еще сильнее.

Я запутался в ощущениях, не понимая, кто передо мной и кого я целую. Вроде бы обнимал Ульяну, но мысленно…

Темные волосы. Ласковая улыбка. Чайные глаза. Теплый смех.

Все было не так. Все совсем не так…

Я резко прервал поцелуй и отстранился.

На миг зажмурился, прогоняя из головы непрошеный образ.

— Что случилось?

Распахнув глаза, я недоуменно уставился на девушку напротив, не с первой секунды осознавая, что это не тот человек, которого я рассчитывал увидеть.

Еще мгновение у меня ушло на то, чтобы выдавить:

— Ничего. Просто… – Я шумно вздохнул, собираясь с мыслями. – Прости, я, наверное… Наверное, не сейчас. – Я отодвинулся от Ульяны, потянулся к столику, на котором стояла моя рюмка, и выпил остатки текилы.

— Что значит «не сейчас»?

Я покосился на девушку, выглядевшую теперь крайне недовольной и какой-то… уже не привлекательной.

— Значит, что я не в настроении, – сказал я и откинулся на спинку дивана. – Можешь пойти и поискать другого партнера на ночь.

— Вот это да, – возмущенно протянула Ульяна. – Обещал меня удивить? Удивил. – Она резко поднялась. – Спасибо, что хоть накачал бесплатно. Теперь я точно тебя надолго запомню, Егор, – процедила она мое имя и, пошатываясь, двинулась прочь.

Оставшись один, я снова закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. В глубине черепной коробки зарождалась головная боль.

Я злился на себя за то, что не справлялся со своими мыслями и фантазиями. Какого хрена, целуя Ульяну, я думал о Макаровой? Какого, мать его, хрена?