Глава 7. 31 декабря.

Миша

– Бабуль, ну я поехал, – я поднялся из-за стола и начал натягивать куртку. – Ты уверена, что…

– Миша, конечно уверена, – мягко перебила бабушка. – Мы с Тамарой прекрасно встретим Новый год вдвоём. А ты давай не задерживайся и успей к друзьям, хорошо?

– Ба, ты точно не обидишься, что я не приеду?

– Я обижусь, если ты приедешь, – хитро прищурившись, сказала она. – Не порть нам с Томой планы. У нас голубой огонёк, пироги, домашняя настойка, – она улыбалась своей озорной улыбкой.

– Ба, какая ещё настойка? Тебе после операции вообще ничего такого нельзя!

– Ну мы по чуть-чуть, – засмеялась она, легко махнув рукой. – Ты меня учить вздумал, а?

– Я просто за тебя переживаю.

Но долго переживать она мне не позволила – буквально выставила за дверь, как только убедилась, что на мне застёгнута куртка.

Она настояла, чтобы я не отменял Новый год с друзьями. Утверждала, что замечательно проведёт вечер со своей верной подругой Тамарой, что жила по соседству. Я долго упирался, ведь знал, как ей важно моё присутствие, но она повторяла, что я должен строить свою жизнь, а не растворяться в её одиночестве.

Не с первого раза, но я всё же согласился. Решил: с утра и до позднего вечера покатаюсь в такси, заработаю немного денег, а потом отправлюсь к парням, как и планировал. Возможно, мне действительно нужен этот выдох – один день отдыха, когда можно ненадолго отпустить назойливые мысли, которые не замолкали в моей голове уже несколько месяцев.

Я, как всегда, завёл машину и вышел на улицу, чтобы подождать, пока салон прогреется. Присел на заснеженный капот, закурил. Сигарета слегка дрожала в пальцах от холода, и именно в этот момент в кармане зазвонил телефон.

Сначала мне показалось, что у меня уже двоится в глазах, или что после месяца без выходных начинаются галлюцинации. Но нет…

– Привет, Миш, – раздался в трубке тихий, до боли знакомый голос моей бывшей.

– Привет, – выдохнул я, затягиваясь.

Удивлён? Конечно. Но я не подал виду. Что ей понадобилось? Почему спустя полгода вдруг вспомнила обо мне? Всё как по сценарию, о котором мне так уверенно говорили парни.

«Да она ещё вернётся, Миш. Прибежит, вот увидишь. Её богатенький кошелёчек долго с ней не протянет. Только нужна ли она тебе будет после такого предательства?» – в голосах пацанов тогда звучала грубая уверенность, и, к моему сожалению, в их словах оказалось слишком много правды.

– Как твои дела? – её приторноласковый, проскальзывающий в уши голос был неприятен.

– Алин, ты что-то хотела? – спросил прямо. Вряд ли её искренне интересовало, как у меня дела.

– Я хотела поговорить.

– Нам не о чем говорить. Ты так не думаешь? – я чуть усмехнулся её наивной попытке.

– Миш, я хотела…

– Алин, а я – нет. Давай, мне пора, – я оборвал её и сбросил звонок.

В груди что-то неприятно ёкнуло, но я резко затянулся сигаретой так глубоко, что в лёгких болезненно запекло.

Нам правда не о чем было говорить. Я отпустил её тогда, когда она сама этого потребовала – не удерживал, не просил остаться. И сейчас, спустя месяцы, её «я хотела поговорить» звучало пусто и нелепо. О чём? Мы теперь абсолютно чужие друг другу люди. Между нами стоит жирная, непереходимая точка.

Я бросил окурок в снег и забрался за руль.

***

На часах было около девяти. Парни уже несколько раз звонили, и это явно означало, что пора выдвигаться за город. Удача улыбнулась – я поймал заказ как раз в ту сторону, до базы отдыха, где ребята арендовали дом. Приятное с полезным, как говорится.

Я подъехал к указанному адресу. У угла торгового центра стояла девушка – в короткой дублёнке и ещё более коротком платье. Любят же девчонки себе всё на свете отморозить. Ее плечи подрагивали, колени били дрожью. Как только я остановился, девушка почти бегом кинулась к машине.

В руках у неё была целая куча разноцветных пакетов, и вместе с ними она плюхнулась на пассажирское сиденье, по пути умудрившись ударить меня одним из пакетов по голове.

– Пожалуйста, простите… я сейчас всё уберу назад… просто у вас тут впереди точно теплее, а я уже почти в ледяную сосульку превратилась, – затараторила девушка тонким, дрожащим от холода голосом. – Миша… – и в следующую секунду я узнал этот голос.

Пакеты опустились на пол, и наконец её лицо оказалось открытым передо мной.

Это была он и наша неожиданная, почти нереальная третья встреча.

– Полина… – выдохнул я, и воздух будто мгновенно закончился.

На несколько секунд дыхание просто отключилось, как старый мотор.

Она была такой… красивой?

Нет. Это слово звучало убого и безжизненно рядом с тем, что я видел.

Её длинные, волнистые, чуть растрёпанные ветром волосы мягко спадали на плечи, усыпанные белыми, медленно тающими снежинками – такими же, какие блестели на её лице. На губах – влажная, чуть смазанная розовая помада, от мороза оттенок стал ещё ярче. И мне, чёрт побери, захотелось к ним прикоснуться. Захотелось почувствовать их вкус, тепло, дыхание…

Стоп, Астахов. Тормози. Разогнался так, что хрен остановишь.

– Привет, – Полина улыбнулась так мягко, что у меня под ложечкой неприятно заныло.

– Привет, – выдавил я, и голос сорвался в хрип.

Дышать я, кажется, так и не научился заново.

– А почему ты работаешь? Новый год же, – она торопливо запахнула короткую куртку, пытаясь поймать хоть немного тепла. И я вспомнил её слова про «сосульку», когда она плюхнулась на сиденье.

Я включил печку на максимум и тронулся с места.

Я уже заканчиваю смену. Просто взял заказ по пути к друзьям. Они сняли дом где-то за городом. А ты, я так понимаю, едешь куда-то…

– Да, я еду к своим девочкам, на ту же базу, куда ты нас отвозил в первый раз, – быстро заговорила Полина, торопливо потирая озябшие руки друг о друга.

– Ну значит, мне куда-то в том же направлении, – я попытался отвести от неё взгляд, но получалось это мучительно тяжело.

– Согрелась? – смотря прямо на дорогу, я из последних сил боролся с желанием снова взглянуть на Полину.

– Да… – отозвалась она дрожащим голосом.

Но по тому, как её плечи мелко тряслись, было ясно – врёт она беспомощно и отчаянно.

– Я заеду на заправку. Подождёшь?

Полина закивала, как маленький болванчик, даже не произнося ни звука, всё так же продолжая тереть ладони уже о бёдра.

Я свернул на первую попавшуюся заправку и, пока машина жадно втягивала топливо, направился в магазин.

– Один горячий чай с лесными ягодами и шоколадное пирожное, пожалуйста.

Молодая девушка кассир ловко оформила заказ, и уже через пару минут я возвращался к машине, чувствуя, как стакан обжигает ладонь приятным теплом.

Когда я открыл дверь, Полина говорила по телефону – быстро, раздражённо, срывающимся шёпотом.

– Да еду я, Кать, еду. Начинайте без меня, я скоро буду… Какие парни, Кать? Мы же договаривались, что только мы! Что?.. Не слышу, говори громче, тут связь ужасная, ты пропадаешь… Всё, давай, я скоро буду.

Закончив разговор, Полина бросила телефон себе на колени. Её взгляд, недовольный, тут же скользнул на меня.

– Держи, – я протянул ей бумажный стакан с горячим, пахнущим ягодами чаем, и лицо Полины сразу изменилось.

Она смотрела на стакан так, словно не верила собственным глазам.

– Это… мне? – с тихим неверием спросила, прикусывая дрожащую губу.

– В машине есть кто-то ещё? – я поднял бровь, наблюдая, как растерянность сменяется на её лице тёплым смущением.

– Спасибо, Миш… это приятно, – Полина осторожно улыбнулась.

– А ещё горячо. Так что пей, – я тронулся с места и только тогда заметил коробочку у себя на коленях.

Чёрт. Пирожное.

– Держи, – я передал ей маленькую коробку, и Полина сразу взяла её осторожными, всё ещё озябшими пальцами.

– Это тоже мне? – она прижимала стакан двумя руками, и дрожь наконец исчезала с её хрупкого тела.

– Не знаю, любишь сладкое или нет, но взял. Если не хочешь…

– Хочу, – перебила меня, быстро открывая коробку.

– Моё любимое… шоколадное, – она медленно провела кончиком языка по нижней губе, и я непроизвольно крепче сжал руль.

Лучше смотреть на дорогу. Опасно смотреть на неё.

– Ты прям волшебник, – Полина откусила кусочек, и, пытаясь говорить с набитым ртом, невнятно пробормотала: – Я сегодня ничего не ела… с самого утра. Весь день бегала, девочкам подарки выбирала, и ни до чего руки не дошли…

В этот момент она казалась такой искренне милой. И вдруг внутри чтото болезненно кольнуло – неприятная, глухая мысль о том, что я даже не имею права попытаться ухаживать за ней.

Почему же именно она должна была мне понравиться?

Почему так болезненно тянет именно к ней?

– Хочешь? – она протянула мне пирожное, глядя на меня своими усталыми, но всё ещё сияющими глазами.

Я лишь отрицательно качнул головой. Да, я тоже был голодным, но не собирался отнимать у неё последний кусок еды.

– Прости… не подумала, – Полина тихо выдохнула, сжала губы и отвернулась к холодному окну, будто обиделась.

Она что, решила, что я брезгую после неё? Глупость какая.

Я мягко взял её тонкую руку с пирожным, притянул ближе и уверенно откусил половину. Хоть так докажу, что не в этом дело.

Она облегчённо улыбнулась и быстро забрала оставшийся кусочек себе.

– Спасибо, Миш… это было очень вкусно. И я правда согрелась, – Полина расслабленно откинулась на спинку сиденья, глядя куда-то в тёмную, новогоднюю ночь за окном.

– Обязательно было в такой мороз одеваться… вот так? – я непроизвольно бросил взгляд на её бёдра, скрытые сетчатыми колготками… или чулками. Не знал, но фантазия дорисовывала лишнее.

– А как иначе? Красиво же, – Полина насмешливо приподняла бровь. – Новый год все таки. Праздник. Не в спортивном костюме же отмечать.

Я только качнул головой. Красота, обморожение и отсутствие здравого смысла – девушки, как всегда, выбирают всё и сразу.

Мы съехали с городской трассы. Дороги были пустыми, размытые огни остались позади. Люди уже давно сидят по домам, объедаются салатами и, скорее всего, наполовину спят или наполовину пьяны.

Я проверил телефон – связи не было. Уверен, парни уже звонили мне десятки раз. Но нам оставалось минут двадцать до нужного адреса. Ещё немного – и мы…

– Что это… – Полина вдруг резко вскрикнула.

Машину повело в сторону. Я мгновенно среагировал, выровнял курс, но почувствовал, как нас тянет, словно что-то под днищем выдохнуло последний раз.

Я осторожно затормозил и съехал на обочину.

– Испугалась? – повернулся к Полине.

Её глаза были расширенными и наполненными паникой.

– Я… да… – она пыталась перевести дыхание, будто только что бежала несколько километров по морозу.

– Скорее всего колесо, – я потянулся к ручке двери, но вдруг почувствовал её ладонь на своём плече.

– Миш… ты куда? – она вцепилась в меня крепче, чем ожидалось.

– Я? Колесо посмотреть, – кажется, это и так было очевидно. Но Полина была слишком напугана.

– Поль… Полин, всё хорошо. Правда. Ничего страшного не произошло, – я попытался успокоить её.

Она выдохнула, дрогнувшими губами выдавила слабую улыбку и отпустила меня.

Как и думал, переднее колесо с моей стороны было пробито.

Честно говоря, перспектива менять его в одиннадцать вечера, тридцать первого декабря, по снегу и ледяному ветру, радости не добавляла. Но выхода не было – нам нужно добраться до места.

Перед тем как идти за запаской, я снова заглянул в салон.

– Сейчас поменяю колесо и поедем. Нужно буквально немного подождать, – сказал я, чуть наклонившись к приоткрытой двери.

Полина кивнула и подарила мне мягкую, благодарную улыбку.

Я пошёл к багажнику, открыл его и…

Твою мать. Запаска… ее нет.

Конечно, её здесь не будет – еще три дня назад я унес запаску в квартиру, стараясь освободить как можно больше места в багажнике перед поездкой за строительными материалами. В магазин я, конечно, съездил, всё привез, перетащил в квартиру… а вот про запаску благополучно забыл. Чёрт.

С раздражением закрываю багажник и медленно возвращаюсь в машину.

– Ты уже поменял? Так быстро? – Поля встречает меня радостным голосом, ещё не подозревая, что сейчас услышит.

– В общем, у нас проблема, – выдыхаю я.

– Какая? – улыбка постепенно сползает с лица Полины.

– Запасного колеса нет. Я оставил его дома пару дней назад… и забыл вернуть.

– И что теперь делать? – её глаза широко раскрываются, снова наполняясь тревогой.

Первая мысль – позвонить парням и попросить кого-нибудь привезти запаску. Но стоит телефону оказаться в моей руке, я сразу понимаю: позвонить я никому не смогу. Связи нет.

– У тебя как со связью? – спрашиваю я, кивая на её телефон.

Поля поспешно вытаскивает телефон из кармана. Но надежда рушится в ту же секунду, когда она видит экран – её телефон тоже бесполезен. Никаких полосок сети.

– Чёрт, – скриплю зубами, чувствуя, как злость горячей волной поднимается к горлу. – Блять… ну и идиот же.

– Кто идиот? – Полина смотрит на меня растерянно, всё ещё пытаясь понять, что вообще происходит.

– Кто-кто… я. Как я мог забыть, – ругаю себя с такой яростью, что кулаки сами сжимаются, будто вот-вот врежу по рулю.

– Сначала я думал вызвонить кого-то из своих ребят… потом решил, что хотя бы мог заказать тебе другое такси, чтобы ты спокойно доехала до базы…

– А тебя я, значит, должна была здесь одного оставить? – Полина смотрит на меня так обвиняюще, что я на секунду теряюсь.

– А ты собираешься встречать Новый год в машине с таксистом? – усмехаюсь её наивной, трогательной логике.

– С тобой, Миш, – тихо говорит она, и на её тёплом лице появляются мягкие ямочки от улыбки. – Да и вариантов у нас, по-моему, нет… До двенадцати всего полчаса.

Я бросаю взгляд на тускло светящуюся приборную панель. Полина права: время – половина двенадцатого. Связи нет. Дорога пустая, тёмная, будто вымершая. За последние пятнадцать минут – ни одной машины.

– Может, кто-то всё-таки будет проезжать… Подвезли бы тебя, тут ехать минут двадцать, – бормочу, вглядываясь в пустое шоссе.

– Без тебя я точно никуда не поеду. Да и вряд ли здесь кто-то появится, Миш, – её голос удивительно спокойный.

Я ожидал, что она начнёт паниковать, расстроится, вспыхнет истерикой… Но нет.

– Подожди секунду…

Полина тянется назад, в темноту заднего сиденья, и через секунду возвращается с шуршащими пакетами в руках. Глаза у неё светятся озорным, почти детским огоньком.

– У нас с тобой будет полноценный праздник, – усмехается она, доставая из яркого пакета холодную бутылку шампанского и коробку каких-то сладостей.

– Ну я, в любом случае, с тобой пить не буду, – поднимаю бровь, намекая на шампанское.

– Ещё как будешь, – протягивает она, лукаво улыбаясь. – Оно безалкогольное, – подмигивает Полина, легко касаясь пальчиком этикетки на бутылке. – Я больше не приближаюсь к алкоголю после того… – она запинается. – Ты помнишь тот вечер. Я не хочу возвращаться к этому.

– Ну почему же, – усмехаюсь, мгновенно вспоминая. – Думаю, не только я помню твои красные, кружевные…

Договорить мне не дают – её кулачок врезается мне в плечо.

– Замолчи, – смеётся Поля, и её смех получается таким заразительным, что я не могу удержаться.

Мы смеёмся вместе – громко, искренне, облегчённо. А потом смех резко обрывается. Мы просто смотрим друг на друга… слишком долго. Слишком внимательно. Я не знаю, что сейчас творится у неё в голове, но свои мысли я предпочёл бы не слышать. В груди чтото тихо щёлкает, разрываясь на болезненноприятные кусочки.

Меня тянет к ней. Сильнее, чем я хочу признать. Она – словно магнит, притягивающий меня всей своей живой, опасно близкой энергией. Но противоположности не притягиваются… по крайней мере, не в нашей истории. И от этого внутри становится больно.

– У нас пятнадцать минут, шампанское есть, и я хочу… – начинает она.

– Полин, – перебиваю я, даже не понимая, зачем.

В горле поднимается чтото тяжёлое, требующее сказать ей…

– Нет, не перебивай, – она смеётся и медленно снимает куртку с плеч. И на секунду во мне рождается самая неприличная мысль о том, чего именно она «хочет»… но Полина тут же рушит мои фантазии. – Я хочу, чтобы мы с тобой познакомились.

– А мы не знакомы? – я искренне не понимаю, к чему она ведёт.

– Я Полина, – говорит она и протягивает ко мне ладонь, маленькую, тёплую. И я ничего не могу с собой поделать – только усмехаюсь.

– Ты вроде бы сказала, что не пьёшь… а ведёшь себя странно.

– Я просто хочу начать всё сначала, – тихо отвечает она, слегка пожимая плечами.

И тут я замечаю её платье. Точнее – его эффектное “отсутствие”.

Её обнажённые плечи и грудь мягко поблёскивают в свете панели, а то, что называется платьем, точнее куском ткани заканчивается намного выше колен. Ее кожа усыпана крошечными веснушками – такими же нежными, как на её носу и щеках. Она слишком красивая…

– Что начать? – спрашиваю хрипловато, с трудом отрывая от неё взгляд.

– Ты мне нравишься, Миш, – произносит она прямо, ударяя словами точно в лоб. Я не был готов к такому. – И, помоему, я тебе тоже. Ну, не хочу говорить за всю тебя, но… моя грудь точно, – усмехается она, подмигивая и явно наслаждаясь тем, как ловко поймала меня с поличным.

– Извини… – я нервно провожу рукой по растрёпанным волосам, потому что не знаю, что ответить, не понимаю, как теперь с ней себя вести.

– Не хочешь ничего сказать? – Полина медленно приближается, чуть наклоняясь ко мне и опираясь ладонью о подлокотник.

– Полин… я не хочу портить тебе настроение за десять минут до Нового года, но нам лучше просто забыть всё. Сделать вид, что мы друг друга не знаем и никогда не встречались.

– Миш, это глупо, – её мягкая, тёплая улыбка не исчезает, но я не могу лгать ей или придумывать оправдания.

– Хорошо. Тогда честно… – я останавливаюсь на секунду, а потом… – Я работаю охранником в ночном клубе, а по выходным подрабатываю в такси. У меня нет денег на романтические свидания и шикарные подарки. Эта машина не моя она арендованная. Я живу с бабушкой, потому что в моей квартире голые стены, и сейчас я работаю без выходных, чтобы хоть както накопить на ремонт. У меня нет образования – после школы я сразу пошёл работать, потому что мне просто было не на что жить. – Слова вырываются сами, быстро, честно.

Я не стыжусь своей жизни. Да, сейчас трудный, выматывающий период, но врать и делать вид, что я кто-то другой, – не про меня.

После моих признаний улыбка Полины никуда не исчезает. Она лишь плавно откидывается на спинку сиденья, не сводя с меня внимательного и удивительно тёплого взгляда.

– А у меня всё не так уж идеально, как ты думаешь, – тихо начинает она. – Я учусь на юридическом, но вовсе не факт, что сдам сессию. И неизвестно, смогу ли накопить на следующий учебный год. Раньше учёбу оплачивал отчим, а теперь я сама по себе. Я работаю администратором в салоне красоты, и моей зарплаты хватает лишь на то, чтобы снимать квартиру с подругой пополам и покупать продукты. Но я не жалуюсь. Я просто учусь жить самостоятельно. И мне это, на самом деле, нравится. – Она глубоко выдыхает. – И знаешь… я поняла, зачем ты всё это сказал. Ты думал, что я девочка из богатой семьи? – Она поворачивает ко мне голову, её глаза цепко ловятмой взгляд. – Да, мой отчим бизнесмен. Но я больше не имею никакого отношения к его семье. Я отказалась выходить замуж за сына его друга – ради выгоды. Так что, Миш… ты ошибся.

– И ты правда думаешь, что не убежишь обратно, когда станет слишком туго?

– А сейчас ты можешь меня обидеть, – тем же уверенным тоном отвечает Полина. – Но я больше не хочу это обсуждать, потому что до Нового года осталось две минуты, Миш! – она вдруг вскрикивает, подпрыгивая на сиденье, едва заметив время.

Я глупо улыбаюсь, качая головой. Я не помню, когда в последний раз так много улыбался. Но с Полиной это выходит легко, будто само собой.

– Скорее открывай шампанское! – она суёт мне в руки холодную бутылку, а сама начинает что-то судорожно искать под сиденьем.

– Да где же он… – ворчит сквозь смех. – А! Вот же! – наконец вытаскивает помятый пластиковый стакан из под чая, который я покупал на заправке.

– Мне сюда, – она подносит стакан почти к моим пальцам, пока я пытаюсь справиться с упрямой пробкой. – А тебе придётся пить из горла, – игриво подмигивает она.

– Ну, так уж и быть, – усмехаюсь, подначивая её.

– А радио вообще будет работать? – Полина переводит взгляд на панель аудиосистемы, блестящую в тусклом свете приборов.

– Вряд ли, но попробуй, – отвечаю, стягивая с пробки тугую металлическую проволоку.

Полина осторожно проводит своими тёплыми, тонкими пальцами по сенсорному экрану, и вдруг в салоне раздаётся незнакомая мелодия.

– Ура, мы ещё и с музыкой, ну считай полный джингл-белс, – она выглядит такой искренне счастливой, несмотря на то что мы сидим в машине с пробитым колесом, на тёмной безлюдной трассе, вместо того чтобы отмечать этот тёплый уютный праздник дома, с вкусной едой и близкими друзьями.

– Миш, одна минута, открывай, – Полина радуется, как взволнованный ребёнок, и я ничего не могу с собой поделать – улыбаюсь, как влюблённый пацан.

Что? Какой… да и не время сейчас разбираться. Я подумал ровно то, что почувствовал.

Я срываю с бутылки шампанского пробку, и оглушительный хлопок разносится по салону.

– Ура! – Полина подпрыгивает на сиденье.

Я наливаю в её пластиковый стаканчик бурлящую, игристую жидкость, и всё это время она не отрывает от меня своих сияющих глаз, не перестаёт улыбаться обезоруживающей улыбкой.

– Загадывай, Миш, – шепчет она, поднося стаканчик к губам. Она закрывает глаза, но не пьёт.

Новый год через десять секунд… Загадывать? Да, желание.

Но разве может быть что-то лучше, чем то, что происходит сейчас? Девушка, которая мне нравится, сидит в моей машине, искренне радуется этому странному моменту… и признаётся, что я ей тоже нравлюсь.

Наверное, я не буду наглеть в этом году. Дедушка Мороз, просто подари мне счастье.

– Загадал? – Полина медленно открывает глаза, и они светятся тёплыми огоньками.

– А ты? – спрашиваю я, ловя её взгляд.

Она кивает и едва слышно, дрогнувшими губами, шепчет:

– С Новым годом, Миш…

– С Новым годом, – отвечаю, не в силах оторвать от неё взгляд, будто приклеенный.

Она делает маленький глоток из своего пластикового стаканчика, а я пью прямо из бутылки. На языке – приторно сладкая дрянь, забитая пузырьками газа. Я морщусь, делаю последний глоток и ставлю бутылку в сторону.

– А сейчас у меня ритуал, буквально на несколько минуток, хорошо? – шепчет Полина, откидываясь на сиденье. Она закрывает глаза и осторожно обнимает себя руками.

– А можно поинтересоваться, что ты собираешься делать? – спрашиваю я, наблюдая за ней с нарастающим любопытством.

Она добавляет громкости в салоне и приоткрывает один глаз, лукаво сверкая им:

– Каждый год, в первые минуты нового года, я представляю себе, каким должен стать наступивший год, – быстро, почти сбивчиво тараторит Полина. – Всё, не отвлекай. Это важно.

Я поднимаю руки вверх, чуть усмехнувшись, давая понять, что даже не подумаю ей мешать.

Пока она выполняет свои загадочные ритуалы, мне остаётся только наблюдать.

Полина – необыкновенная девушка. Это без преувеличений и не ради красивого слова. Таких, как она, я ещё не встречал.

Я не могу оторвать взгляд от её мягкого, сосредоточенного лица. Единственное, чего мне сейчас отчаянно хочется – притянуть её к себе на колени, прижать к груди и целовать несколько часов подряд. Но я лишь сильнее сжимаю руку на коробке передач и стараюсь отогнать эти упрямые, пульсирующие мысли, переключаясь вниманием на песню.

Обволакивающий, спокойный голос мягко разливается по тёплому салону:

«Пусть дни летят, пускай меняются ветра,

И жизнь не обещает вечного добра.

Но если счастье вдруг придёт ко мне – с нуля,

Поцелуй меня в феврале».

– Люблю эту песню, – внезапно произносит Полина, её голос звучит мягко и почти задумчиво.

Она поворачивает голову в мою сторону, и следующие несколько минут, пока мелодия медленно заполняет салон, я слушаю, как Полина тихо, нежно подпевает.

– Но если счастье… вдруг придёт ко мне… поцелуй меня в феврале… – слова плавно, едва слышно слетают с её губ, тёплых и манящих.

Я не удерживаюсь и тянусь к ней, движимый внезапным порывом.

– С кем встретишь Новый год, с тем его и… – Полина шепчем и наклоняется ко мне навстречу… но внезапно она резко отстраняется.

– Миш, там машина, смотри! – она тонко взвизгивает.