Глава 6.

Полина

– Поль… будильник. Уже третий. Ты вообще его слышишь? – дверь в спальню распахивается, и Ульяна в который раз за утро пытается вытащить меня из вязкого, тягучего сна.

– Дааа… – выдыхаю хриплым, ещё сонным голосом и медленно приподнимаюсь на помятой тёплой кровати.

– На пары идёшь? – Ульяна устало прислоняется спиной к дверному косяку и лениво отпивает из кружки с горячим кофе.

– Нет. Сегодня отменили, – моргаю тяжёлыми, слипшимися веками, пытаясь сфокусироваться на реальности. Выходит плохо…

– Все? – недоверчиво уточняет она.

– Все. Кроме физкультуры… но с ней я как-нибудь потом разберусь, – наконец растягиваюсь в последней ленивой потяжке и, проходя мимо, забираю у неё кружку.

Растворимый кофе обжигает губы, но в этой крепкой, простой, чуть горьковатой жидкости есть что-то утешающее. Это вам не бархатный латте из кофейни, конечно, но если влить побольше сливок и сахара – более чем сносно.

– Но на работу я иду. Взяла дополнительную смену, хочу завтра освободить себе весь день, – говорю уже бодрее, делая новый глоток и направляясь в ванную.

Да, теперь я работаю.

И это лишь одно из множества изменений, обрушившихся на мою жизнь за последний месяц.

После той самой ночи… той, что стёрлась бы из памяти, если бы я могла приказать себе забыть. После моего пьяного, жалкого состояния, когда я едва стояла на ногах, я осталась у Ульяны. А утром поехала в дом отчима. Рука не поднимается назвать это место своим домом – больше нет.

Мама встретила меня криками. Она уже знала о моём разговоре с Андреем. Но и пусть. Я всё равно рада, что всё случилось именно так, а не тянулось ещё месяцы.

Я собиралась упаковать вещи сама. Хотя какие они мои? Каждая рубашка, каждая мелочь была куплена на деньги отчима. Но Влад, в своём привычном барском стиле, уже велел всё сложить за меня – его домработница прилежно выполнила приказ.

– Ну не выставлять же тебя на улицу голой, – ухмыльнулся отчим, скаля ровные зубы. – Ты же мне как дочь, Полина. Надеюсь, твоего геройства хватит ненадолго. Через пару дней сама приползёшь ко мне на задних лапках.

Он наслаждался этим. Его искренне забавляла ситуация. Даже мамины всхлипывания за моей спиной не трогали его самодовольную душу.

Но важно другое – он меня не выгнал.

Это я ушла. Сама. Вырываясь из чужой жизни, как из тугой удавки.

– Полина, передумай, прошу тебя… – мать театрально всхлипывала в измятую салфетку, пытаясь разжалобить. – Андрюша ведь такой хороший мальчик… вы были бы прекрасной парой.

– Мам, я не люблю твоего Андрюшу и никогда не полюблю. А жить с нелюбимым… ну, такое под силу только тебе, – я спокойно, почти ледяным голосом намекнула ей, что вся её «любовь» к Владу держится исключительно на его туго набитом кошельке, а не на чувствах.

– Что ты такое говоришь? – она ахнула, будто я ударила её по лицу.

– Правду.

Я вытащила за собой три громоздких чемодана – единственное, что осталось от той прошлой жизни – и вызвала такс.

Теперь я живу с Ульяной. Мы делим аренду напополам и удивительным образом уживаемся. Ульяна поддержала меня в моём решении без единого сомнения. Тася тоже. А вот Катя никак не могла понять, как я смогла отказаться от «такого идеального Андрея». Но у Кати вечно были розовые очки – рано или поздно жизнь их снимет, не спросив, готова ли она.

В душе я попыталась смыть с себя накопившуюся за вчерашний долгий день усталость. Теперь я совмещала учёбу и работу администратором в салоне красоты. Работа, казалось бы, несложная, но постоянное общение с людьми выматывает так, будто разгружаешь вагоны.

После душа я быстро оделась, на ходу попрощалась с Ульяной и выбежала за дверь – опаздывать мне сейчас точно было нельзя.

Сначала хотелось вызвать такси, но вспомнила, что теперь считаю каждую копейку, и побежала к автобусной остановке.

На улицах кипела жизнь. Люди спешили, толкались, смеялись, ругались. В автобусе – полная посадка, будто весь город решил выехать в одно и то же время. Все готовились к самой долгожданной ночи в году.

Завтра – тридцать первое. А я всё ещё не понимаю, как пролетел целый месяц моей новой, самостоятельной жизни.

Мама больше не звонила. Не умоляла вернуться. Видимо, поняла: я настроена серьёзно. Да и, по правде говоря, мне было всё равно. У меня просто не было времени думать об этом. На носу сессия, сразу после праздников. Скоро платить за аренду квартиры. И ещё нужно успеть купить девочкам подарки.

Мы решили отмечать Новый год на той же базе, где праздновали Катин день рождения несколько месяцев назад. Нам даже сделали скидку – «постоянным клиенткам». Радовало хоть что-то: аренда по карману, хотя в следующем месяце придётся немного ужаться в расходах.

Но я не жаловалась.

Я сама захотела, наконец, почувствовать себя собой. Я никогда не была ребёнком богатых родителей. Во мне не было этой жадной тяги к дорогим шмоткам и блестящим безделушкам. Я – дочь обычного строителя.

Да, мой отец никогда не был таким богатым, как Влад, но мать полюбила его не за деньги. Когда-то её чувства были живыми и настоящими. Она любила его ровно до того момента, пока он приносил домой заработанные тяжелым трудом деньги, пока каждое лето отправлял нас с ней на море, сам оставаясь на стройке и работая без единого выходного.

А потом случилось то, что навсегда перевернуло наши жизни.

На стройке на отца обрушилась массивная бетонная стена. У него были множественные тяжёлые повреждения конечностей. Несколько мучительных месяцев он провёл в больнице, борясь за жизнь. Одну ногу пришлось ампутировать, но из-за его хронического заболевания заживление шло мучительно долго, болезненно, и в конце концов коварная инфекция оказалась сильнее, чем его отчаянное желание жить.

Позже я узнала, что именно тогда, когда отец находился на больничной койке, мать познакомилась с Владом.

– Да, дорогая моя, – призналась она, – я изменяла твоему отцу. А что мне оставалось делать? Он стал инвалидом, он больше не мог обеспечивать нас. Мне нужно было чем-то кормить тебя… да и сама я не собиралась жить в нищете.

Когда папа умер, тихо и одиноко, мать даже не стала заниматься его похоронами, безразлично заявив, что денег на это нет. Несколько лет я даже не знала, где похоронили моего отца. Матери эта информация была не нужна. Её не интересовала судьба человека, с которым она прожила столько лет.

Я сказала, что она его любила? Нет. Я ошибалась!

Если бы она любила его по-настоящему, она бы не бросила своего родного человека в такой момент. Она бы искала выход, боролась вместе с ним, придумала бы любое решение – любое, кроме предательства.

Кто-то, возможно, не поймёт меня и моих поступков. Да, я ушла оттуда, где могла бы жить беззаботно и обеспеченно. Но это – не моё. Я не дочь своей матери в её понимании. Я – не про деньги, не про покупную роскошь.

Я не скажу, что деньги не важны – это была бы ложь. Без них не будет крыши над головой, еды в холодильнике, элементарной безопасности. Но я способна прожить без богатств своего отчима. Я хочу сама построить свою жизнь, пусть даже путь будет тернистым, трудным, изматывающим.

Я хочу идти вперёд сама – шаг за шагом, ошибаясь, поднимаясь, снова падая и вновь вставая.

И я верю: мой отец бы гордился мной.