Глава 5. Прошел месяц. Декабрь.

Миша

Ненавижу зиму. Ненавижу декабрь. Этот пронизывающий холод и снег уже сидят в печёнках. Город стоит в бесконечных пробках, улицы забиты шумными, суетящимися толпами. В воздухе висит предновогодняя лихорадка.

У всех вокруг праздник в душе, на лицах сияют улыбки, дома украшают огоньками. А я хожу злой, как загнанный волк, просто от накапливающейся усталости. Целый месяц работал без выходных, надеясь наконец подкопить денег и начать ремонт в квартире. На дизайнерский проект я, конечно, не наскребу, но обои поклеить и ламинат положить – на это у меня рук и мозгов хватит. А потом такой же ремонт ждёт и дом бабушки. Только после этого я смогу со спокойной душой перебраться в квартиру. Так и до работы ближе, и к бабушке буду приезжать каждую неделю.

Хотя она уже и сама меня гонит, чуть ли не палками.

– Мишенька, тебе нужно жить в городе. Там всё для молодёжи. И девочку себе быстрее найдёшь, – только сегодня утром бабушка снова включила свою вечную пластинку.

Я стараюсь не злиться. Она ведь говорит всё это из заботы ко мне. Но мне сейчас точно не до любовных романов и девочек.

Останавливаюсь на заправке. Пока мужчина в возрасте медленно заправляет машину, я отхожу в сторону подышать воздухом. Хотел было закурить, но вспомнил, что здесь нельзя. Мороз давит, кусает кожу, руки мгновенно превращаются в ледышки. Даже когда в кармане трещит телефон, первая мысль – сбросить. Но всё-таки достаю.

– Мих, до тебя как до президента, – ворчит Илья. И тут я понимаю: вчера так и не перезвонил ему.

После работы я просто рухнул, как подкошенный, даже не помню, как добрался домой, не говоря уже о том, чтобы вспомнить о его звонке.

– Прости, Илюх, замотался, – выдыхаю в своё жалкое оправдание, чувствуя, как усталость уже тянет вниз плечи.

– Да ты у нас вечно занятой, – ворчит он, но уже добродушно. – Ладно, прощаю. Вообщем, напоминаю, что завтра мы тебя ждём с пацанами. Уже всё заказали, оплатили. С тебя осталось только доехать до нас и…

– Ты о чём? – перебиваю, даже не дослушав.

Куда приехать? Что оплатили? Голова совершенно не соображает.

– Мих, ты там в здравом уме? Вроде же нельзя пить за рулём? – смеётся Илья, но я всё равно не въезжаю. – Какое сегодня число, Астахов?

Я отрываю телефон от уха, медленно захожу в календарь, будто боюсь увидеть что-то страшное.

– Ну… тридцатое, – отвечаю, всё ещё ничего не понимая.

– Миш, завтра Новый год. Очнись…

И правда. Тридцатое декабря.

Я почему-то даже не удивляюсь – настолько забылся в бесконечных сменах и ночных поездках, что перестал чувствовать время.

– Илюх, ты это…

– Не-не, Мих, даже не начинай. Отказы не принимаются. Я знаю, что в клубе у тебя завтра нет смены, – тараторит он быстро, будто боится, что я сорвусь с крючка.

– Да, в клубе выходной… но я планировал крутить баранку всю ночь. Мне деньги нужны.

– Всех денег не заработаешь. Когда-то надо отдыхать. Ты так загнёшься, братан.

– Да я уже почти, – усмехаюсь без радости, ощущая, как тело ноет, а спина тянет, будто меня кто-то ломал изнутри.

– Я тебе адрес сообщением пришлю. Мы дом арендовали, продукты уже купили. Пацаны обидятся – мы тебя сто лет не видели, – начинает давить Илья.

– Я постараюсь заскочить после двенадцати. Но обещать не буду. Давай без обид.

– Да я всё понимаю, старик, какие обиды, – в голосе у Ильи спокойствие и поддержка. – Но ты там хотя бы спи… иногда, – смеётся он напоследок.

Я убираю телефон в карман и иду оплачивать бензин.

Новый год… уже завтра. Ну да, Миш, ты уже даже в днях недели путаешься. Может, стоит хоть немного отдохнуть? Но мысль эта не укладывается в голове. Отдохну, когда заработаю на ремонт. А во время ремонта… ну, может быть, тогда и отдохну. Но это не точно.

Отгоняю тяжёлые мысли, завожу машину.

По пути на следующий заказ звонит Злата. Уже третий раз за сегодня.

До этого просто не было ни сил, ни возможности ответить.

– У меня всего несколько минут, – выдыхаю резко, без приветствий и лишних слов, сразу переходя к сути.

– Приедешь? – голос Златы звучит тонко, чуть дрогнувшим, обиженным оттенком, но я глушу в себе любое сочувствие.

– Не смогу, – отрезаю, даже не позволяя себе подумать о другом варианте. Да и что тут думать?

На пустые удовольствия у меня ни сил, ни желания. Работа уже так глубоко и болезненно имеет меня во всех возможных позах, что добавлять сверху ещё и это – ну уж нет. Мне бы выспаться хотя бы пару драгоценных часов, а не изображать страстного любовника.

– Миш… – её голос становится мягким, тянущим, и я сразу понимаю – начинается чтото неприятное.

– Злат, только без этого, пожалуйста. Я сам позвоню, когда будет время.

Не дожидаясь её ответа, сбрасываю вызов. Да, возможно, я веду себя как последний мудак. Но я никогда ничего ей не обещал, и долгое время её это более чем устраивало. А вот меня… после нашей последней встречи я три дня ходил как выжатый, разбитый, а если честно – это был полный пиздец.

Я трахал Злату, а в голове, в каждой мысли, в каждом движение была другая. Полина. Поля. 

Я кончал, шепча её имя, и какое бы у нас с Златой ни было соглашение без обязательств, но трахать одну, представляя другую, даже для меня кажется границей, которую я переступать больше не могу.

После этого я перестал приезжать к Злате. Загнал себя в работу до изнеможения, помогал бабушке, хватался за любое дело, которое могло забить голову чем-то, кроме Полины.

И это сработало – я перестал думать о ней. Я перестал думать вообще. Даже о том, поел ли я сегодня.

Но теперь… я не думаю о ней. Она просто приходит ко мне сама – во снах. И я цепляюсь из последних сил за здравый смысл, стараясь не съехать окончательно с катушек.