Глава 9.

Миша

Дорога до дома далась мне… мягко говоря, нелегко. Давайте честно – я вроде бы взрослый, крепкий парень, а на коленях у меня сидит девушка, которая сводит меня с ума одним своим присутствием,  да еще и ерзает своей задницей там, где лучше не стоило бы, если она не хотела почувствовать мой стояк и подумать, что я слишком озабоченный.

Но сделайте мне, скидку, у меня не было секса месяц, я вымотан физически и морально, а тут происходит такое…

Полина – хрупкая, нежная, словно веточка, которую боишься сломать. Ее тихий, чуть охрипший шепот сводит с ума, а длинные стройные ноги в чертовски притягивающих чулках, да это были именно чулки,  я заметил сразу, стоило лишь руке случайно скользнуть выше колена. На секунду меня накрыло желание, дикое, необдуманное, и я едва удержался, чтобы в машине, среди людей, не позволить себе лишнего.

Но ты сдержался, Астахов, молодец, хвалю… а вот свой член, нет, даже сейчас выйдя из машины, я ощущаю как он болезненно давит в штанах, так и хочется поправить, но не могу же я сделать это прямо перед Полиной.

– А ты, кажется, что-то недосказал, да? – Полина озирается по сторонам и плотнее запахивает свою короткую куртку.

– Пойдём, ты замёрзнешь, – я пропускаю её вперёд, и иду следом.

– Не знала, что ты живёшь в этом новом районе… – произносит она, всё ещё оглядываясь, по сторонам.

Да я и сам глазел, как сумасшедший, когда впервые получил документы от Даманского и приехал сюда. Квартира оказалась в одном из новейших жилых комплексов города – с закрытым двором, охраной и подземным паркингом.

– Не выдумывай, – я поймал внимательный, цепкий взгляд Полины. – Я не сам купил квартиру. Считай, что это наследство от умершего дядьки.

– У тебя был очень щедрый дядя. И… я тебе сочувствую, – её голос прозвучал мягко.

– Все в порядке, – я отмахнулся, пытаясь скрыть то, что скребло внутри.

Не хотелось ей врать, но пусть будет так – я лишь умолчал часть правды.

Для всех Даманский давно мёртв, и после всего, что он сделал для меня и бабушки, я не мог считать его посторонним. Он был для нас человеком, которого не стыдно назвать родным.

Я приложил магнитный ключ к воротам, и мы вошли во двор. Только успел закрыть калитку, как услышал резкий визг Полины. Хорошо, что поймал её вовремя – на своих ботинках на каблуках она поскользнулась и почти полетела вниз.

– Аккуратнее, – я крепко перехватил её за руку и притянул к себе, чувствуя, как её лёгкое тело дрожит в моих руках.

– Как же я испугалась, – Полина шумно втягивает воздух, и мне кажется, я действительно слышу, как бешено колотится её сердце. – Я уже думала…

Она поднимает на меня свои встревоженные глаза и замирает.

На лице – растерянность, она похожа на маленького замёрзшего котёнка, которого безжалостно выбросили на пустынную улицу.

– Миш… – она прикусывает обветренные морозом губы и медленно проводит по ним тёплым кончиком языка.

Я понимаю без слов. В машине нас остановили – может, оно и к лучшему. Но сейчас… сейчас всё внутри тянет к ней.

– С праздником, молодёж! – внезапный громкий голос проходящего мимо мужика заставляет Полину вздрогнуть.

– И вас с праздником, – она отвечает, поджав губы, и резко отстраняется.

Блять. Вселенная, ты ещё долго будешь так издеваться?

Полина смотрит на меня растерянно, будто не понимает, что происходит, а потом вдруг разражается тихим, нервным смехом.

– Пойдём, а то девочки уже телефон мне обрывают, решили, что со мной чтото случилось, – она цепляется за мою руку, тёплыми пальцами сжимая мою ладонь, и мы вместе направляемся к подъезду.

В лифте встречаем шумную, подвыпившую компанию – они громко орут поздравления, качаются из стороны в сторону, еле держась на ногах. Когда тяжелая дверь лифта закрывается, пространство становится почти тесным, и Полина прижимается ко мне спиной, наступая мне на ногу.

– Извини, я…

– Всё в порядке, – я кладу ладонь на её холодную талию и притягиваю ближе к себе, так близко, чтобы шаткий, не слишком трезвый парень, размахивающий руками рядом, случайно не задел её.

Через несколько минут мы наконец оказываемся у двери моей квартиры, и я завожу нас внутрь.

– Ух ты… – Полина проходит вперёд по ещё пустому коридору. – Какой у тебя вид из окна… – её взгляд сразу цепляется за будущее место гостиной, где огромное окно открывает панораму ночного города, мерцающего огнями.

– Честно? Я даже и не замечал, – я облокачиваюсь на стену и просто смотрю на неё.

Она стоит перед окном – счастливая, искренняя, слегка взволнованная и рассматривает ночной горизонт. Вид действительно потрясающий. Двадцать пятый этаж, почти над облаками.

– О, ты уже всё купил… даже обои, – Полина переводит взгляд на строительные материалы разложенные на полу. – Всегда хотела поклеить обои, – она приседает к рулонам у стены, проводя пальцами по упаковке. – Помню, в детстве родители помогали соседям делать ремонт, а я всё мешалась под ногами, – она усмехается, вспоминая. – Так хотелось им помочь… а мне даже кисточку с клеем в руки не дали, – она надувает губы, изображая обиду.

Потом поднимает на меня глаза.

– Хочешь, помогу тебе? – предлагает она неожиданно, и я даже на секунду теряюсь.

– Если ты хочешь, – я провожу рукой по волосам. Чёрт, всегда так делаю, когда начинаю нервничать.

– Когда ты собирался начать? – Полина оживляется, хлопая в ладоши, как взволнованный ребёнок.

– Вообще завтра… ну то есть уже сегодня.

– Ты собирался клеить обои первого января? – она усмехается, слегка покачивая головой над моими планами.

– У меня три выходных в клубе, – пожимаю плечами, – хотел провести их с пользой…

Не успеваю договорить, как в кармане её куртки раздаётся звонок. Полина застывает, словно решая, браться ли за трубку.

Она достаёт телефон, смотрит на экран, но палец так и не двигается.

– Всё в порядке? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри шевелится тревога из-за её потухшего взгляда.

– Да… – протягивает она, будто через силу. – Это мать. Но… не хочу отвечать. Не хочу портить себе настроение. – Она убирает телефон обратно, натягивая на лицо неискреннюю улыбку.

– Ну так что? – она складывает руки, снова рассматривая обои.

Я вижу, как погасла та светлая искорка, которой она светилась минуту назад. Вижу, как что-то внутри неё болезненно сжалось.

Я отталкиваюсь от стены и медленно приближаюсь. Полина замечает движение и поднимает на меня взгляд. Я притягиваю её за талию, и она мягко поддаётся, не сопротивляясь. Она хочет этого. Хочет моих прикосновений так же отчаянно, как я хочу её.

И конечно, даже этот момент пытается разрушить её телефон – он снова назойливо звонит.

– Не отвечай, – я наклоняюсь к её губам.

– Даже не думала, – она кладёт ладонь мне на шею и резко притягивает ближе, будто боится, что если замешкается – я исчезну.

Её губы мягкие, тёплые, ещё сладкие от шампанского.

– Ты сказал так больше не делать, – она отстраняется на секунду, тяжело дыша. – Но извини… я непослушная.

Она набрасывается на мои губы. Мой язык встречается с её – горячим, жадным – переплетаясь с её тёплым, прерывистым дыханием.

Её тонкие пальцы скользят вниз, опускаясь на мои напряжённые плечи. Всё происходит так стремительно, что я почти не осознаю момента, когда подхватываю Полину, прижимая её к себе сильнее и

одним движением сажаю на широкий подоконник. Она мягко, почти инстинктивно, раздвигает ноги, притягивая меня ближе – так близко, что между нами уже не остаётся ни воздуха, ни сомнений.

Я кладу руки на тёплые, податливые бёдра Полины, и первое что мне хочется содрать ее чулки, чтобы почувствовать её кожу без всяких преград. Похоже, и она испытывает то же самое. Полина стремительно стягивает с себя куртку, и та падает на пол, издавая приглушённый глухой звук. Почти сразу вслед за ней летит моя куртка – она срывает её с меня быстрым, уверенным движением, оставляя меня в одной футболке.

– Боже… какие у тебя руки, – выдыхает она, проводя по ним ладонями, будто голодная, давно не чувствовавшая тепла кошка. Её пальцы скользят от моих плеч до запястий, вызывая дрожь, которую невозможно скрыть.

От её слов внутри медленно разливается горячее, напряжённое тепло. Я невольно улыбаюсь.

Полина притягивает меня ближе и прижимается губами к моей шее. Её мягкие, тёплые поцелуи оставляют на коже влажные, обжигающе-следы, от которых член снова болезненно напрягается.

Я тянусь произнести:

– Поль…

Хочу будто бы притормозить её, но кого я пытаюсь обмануть?

Не хочу её? Конечно хочешь, Астахов. И с какой стати ты должен себе в этом отказывать?

Мы взрослые люди… да и Полина, похоже, думает абсолютно так же, потому что перебивает меня.

– Ты, кажется, слишком много думаешь, – шепчет она, горячими губами скользя от моей шеи к уху, а потом вновь накрывает мои губы требовательным поцелуем.

Но сто́ит нам обоим окончательно утонуть в этом взаимном желании, как Вселенная снова решает над нами злорадно посмеяться. По квартире разносится звонок в дверь.

– Чёрт… – Полина шумно выдыхает, её расширенные зрачки темнеют.

– Кажется, мы делаем что-то неправильное, – намекаю на то, что каждый раз в самый «нужный»момент нам кто-то обязательно мешает.

– Вот именно что тебе кажется, – улыбается она широко, почти дерзко, щёлкает меня пальцем по носу и мягко целует в его кончик. – Давай всё-таки откроем.

Отрываться от неё – мучение. Но я заставляю себя сделать шаг назад, втягиваю в лёгкие воздух и иду к двери.

За ней – сосед.

– Не найдётся у вас лишней бутылочки шампанского, соседи? А то мы, знаете, както не подрассчитали.

Шампанского у нас не было, и он, немного смутившись, отправился обратно с пустыми руками.

А я стою в коридоре и не понимаю: всё это произошло зачем? Чтобы удержать нас от ошибки? Или это просто нелепое, новогоднее совпадение, на которое нельзя всерьёз опираться? Честно… я не знаю.

Полина появляется в дверном проёме почти сразу, как только я закрываю за соседом дверь. Она опирается плечом о стену, скрестив руки на груди. Ее глаза – глубокие, сияющие, чуть влажные от накатившего жара – выдают всё.

– Так вот, – произносит она негромко. – На чем мы остановились?

Меня пробивает волна тягучего, почти звериного желания. От неё исходит тепло, будто от огня, и я чувствую, как оно медленно подбирается ко мне под кожу, заставляя дыхание становиться тяжелее.

Шаг. Второй. Её зрачки расширяются, как у человека, стоящего перед чем-то запретно-желанным.

Она усмехается. Эта её хищная, самоуверенная улыбка – будто приглашение, от которого невозможно отказаться. Полина делает медленный шаг ко мне. Её пальцы ложатся на мой подбородок.

– Поля… – вырывается у меня, уже хрипло, почти срываясь.

– Что? – Она поднимает на меня глаза снизу вверх, обжигая взглядом. – Скажи.

Я ловлю её запястье прежде, чем она успевает сделать следующее движение. Не резко – мягко, но достаточно уверенно, чтобы она почувствовала, что я останавливаю её.

Тёплая кожа под пальцами будто пульсирует, зовёт дальше – но я делаю вдох, и поднимаю глаза на неё.

– Стоп, – выдыхаю тихо.

Она замирает. Её улыбка медленно гаснет. Взгляд – всё ещё горячий, но в нём появляется что-то другое: вопрос, сомнение.

– Не потому что я не хочу, – добавляю сразу, чуть придвигаясь лбом к её виску. – Чёрт… ты даже не представляешь, насколько хочу.

Её дыхание сбивается, и она невольно сжимает мои пальцы.

– Тогда почему?.. – шепчет она, едва слышно.

Я касаюсь её талии, но не тяну ближе – наоборот, удерживаю на грани.

– Потому что если мы пойдём дальше сейчас… я не смогу остановиться. А мне важно, чтобы ты была уверена. Спокойна. Чтобы это было не на адреналине, не на эмоциях после всего.

Она смотрит на меня долго, почти пристально. В её глазах медленно вспыхивает чтото тёплое, мягкое – и от этого мне становится только тяжелее держать себя в руках.