Глава 10. 1 января.

Полина

Просыпаюсь, резко вскакивая на постели, словно меня вырвали из глубокого сна ледяной рукой. Где я? Несколько мгновений смотрю в потолок, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, и наконец осматриваюсь по сторонам.

Точно… база отдыха. Новый год. Долгие ночные посиделки, тосты, смех, музыка… а теперь – гулкая головная боль и спутанные воспоминания, вспыхивающие перед глазами.

Накидываю на себя мягкий, пахнущий свежестью белоснежный махровый халат, который нахожу в небольшой ванной своей спальни, и неторопливо спускаюсь вниз по деревянной лестнице.

Ещё не доходя до гостиной, слышу переплетение голосов. И, оказавшись внизу, вижу почти домашнюю, удивительно гармоничную картину.

Ульяна, Катя и Тася, всё ещё немного сонные, суетятся на кухне, разбирая продукты, оставшиеся после вчерашнего застолья, и готовя завтрак. А трое парней – теперь уже вполне знакомых – сидят в гостиной, лениво играя в карты и подшучивая друг над другом.

Илья, Арсений и Ваня – друзья Миши, которые случайно оказались на той же базе отдыха, что и мы. Они быстро нашли общий язык с девочками и решили встречать Новый год все вместе, пока мы с Мишей застряли на трассе.

Миша… 

Где он?

– Всем привет, – машу ребятам рукой и направляюсь к девочкам на кухню.

– Доброе утро, соня, – Катя, не меняясь в своём хулиганском настроении, кидает в меня виноградину, и я автоматически ловлю её ртом.

– Кто бы говорил, – смеётся Тася, толкая Катю локтем. – Ты сама глаза разлепила минут пять назад.

Девочки лепят аккуратные, ароматные сырники, пока Ульяна тихо заваривает большой чайник горячего чая. Пар поднимается тонкими струйками.

Но Ульяна вдруг бросает на меня взгляд… и я понимаю всё без слов.

– Где он? – одними губами спрашиваю, боясь услышать ответ.

– Уехал несколько часов назад, – шепчет Ульяна, не поднимая глаз.

И внутри у меня что-что обрушивается. Гулко, болезненно.

Как уехал?

Ведь вчера всё было… прекрасно.

Мы ехали в такси до его машины, он спокойно, уверенно разобрался с колесом, мы добрались до ребят, смеялись, пели песни, танцевали, играли в глупые настольные игры. Да, Миша держался чуть в стороне, не слишком увлечённый шумной компанией – как я поняла, он не любит толпы. Но он почти всё время был рядом со мной. Его рука то и дело касалась моей. Его глаза задерживались на моих чуть дольше, чем уместно.

И после всего этого – он просто уехал?

Я ведь думала, что мы встретим это утро вместе. Я даже не успела записать его номер – глупо, наивно, уверенная, что он никуда не исчезнет… а он растворился первым январским утром.

Я растерянно разворачиваюсь, чувствуя, как ком в горле поднимается выше, и собираюсь вернуться в спальню, спрятаться, перевести дыхание. Но Ульяна тихо останавливает меня, положив руку на мою.

– Поль, этому точно есть причина. Ты ему нравишься – правда. Вчера это было невозможно не заметить, – мягко, почти умоляюще говорит Ульяна. – Он глаз с тебя не сводил всю ночь.

Я не нахожу в себе ни сил, ни слов, чтобы ответить подруге, и лишь киваю, натянуто улыбаясь. Ульяна осторожно отпускает мою руку, и я, стараясь не смотреть ей в глаза, ухожу в спальню.

Мне мучительно не хочется портить ребятам праздничное утро своей кислой, разбитой физиономией. Но и заставить себя выглядеть счастливой – я тоже не могу.

Поэтому я начинаю молча собирать вещи, тщательно складывая каждую вещь, словно это может собрать и меня саму – по кусочкам. Мне нужно домой. Туда, где можно спрятаться под одеяло и больше ни с кем не говорить.

Пока все заняты завтраком и уютно переговариваются на кухне, я тихо, почти крадучись, проскальзываю в коридор, надеясь стать невидимой. Но я, конечно, оказываюсь слишком наивной.

– Поль… – голос Ульяны звучит прямо за спиной, и я вздрагиваю.

– Тихо! – почти шиплю я, умоляюще. – Не сдавай меня, пожалуйста. Ну не могу я, Ульян… У меня будто камаз по душе проехал – и даже извиниться не подумал.

Я сжимаю в руках сумку так крепко, что пальцы ноют, отчаянно надеясь, что подруга не заставит меня возвращаться в ту кухню, где всем хорошо – всем, кроме меня.

– Ты влюбилась, Авдеева, – Ульяна складывает руки на груди, хитро наклоняя голову набок, будто видит меня насквозь.

– Нет!

– Да, Поль, да, – удовлетворённо качает она головой, улыбаясь своей всёзнающей улыбкой.

– Ну хорошо… да, – сдаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается, потому что дальше отрицать просто смешно.

– Я уверена, что там всё взаимно, – Ульяна пожимает плечами, словно речь идёт о чёмто простом.

– Именно поэтому он сбежал, да? Потому что влюбился? Не ерунди, Ульян, – в голосе появляется горечь, от которой я сама вздрагиваю.

Я отмахиваюсь от подруги, быстро обнимаю её на прощание и почти бегу к уже ожидающему меня такси.

Дома я не нахожу себе места.

Я вымыла полы, сменила постельное бельё, перестирала всю накопившуюся грязную кучку, протёрла даже подоконники, отдраила ванну и унитаз до блеска.

Но тяжёлые и беспокойные мысли возвращались снова и снова, замыкаясь в один и тот же мучительный круг.

Всё о нём. Всё о Мише.

Проходя мимо гостиной, я замечаю у двери крошечный, едва заметный кусочек отклеившихся обоев. Чёрт… нужно обязательно приклеить, пока не пошло дальше, иначе арендатор потом влепит нам за ремонт.

Ремонт…

Точно. Ремонт.

«Ты собирался клеить обои первого января?»

Вспоминаю наш вчерашний разговор с Мишей и вспыхиваю, как сухая спичка.

Быстро захожу в спальню, наспех натягиваю лосины, тёплую удобную толстовку, стягиваю волосы в высокий, чуть взъерошенный хвост. Хватаю сумку и почти бегом вылетаю из дома.

В телефоне моментально нахожу маршрут, который быстрее всего довезёт меня до его жилого комплекса. И пока иду к остановке, лихорадочно, почти подетски, пытаюсь договориться сама с собой.

Если он сейчас там, если он действительно клеит свои чертовы обои – значит, я поступаю правильно. Значит, вчера была не просто не случайность. А если его нет…

Если его нет, я развернусь, забуду о вчерашней ночи и перестану ездить когда либо на такси, чтобы не сорваться на очередную «случайную встречу».

Да. Вот так. Решено.

Но весь путь я отчаянно надеюсь, что он там… что он ждет меня, хоть немного, хоть краешком мысли. Я ещё никогда не чувствовала себя настолько глупо, беспомощно влюблённой девчонкой.

У меня были единственные отношения – если вообще можно так их называть. Мы начали встречаться в школе, по-детски, а закончили уже на первом курсе универа.

Два года. И всё просто растворилось. Не было драм, измен, предательств – мы просто выросли и поняли, что смотрим на жизнь в разные стороны. После этого я почти год была одна.

Подруги безуспешно пытались познакомить меня с кем-нибудь, но всё проходило мимо… пусто, неинтересно.

А потом появился Миша.

До сих пор помню, как впервые его увидела – высокий, спокойный. Да, он понравился мне ещё тогда.

Потом был клуб… потом Новый год… и вот сейчас я еду к нему и и надеюсь, что всё это не окажется ошибкой, которую буду вспоминать с горечью.

По пути я всё ещё цепляюсь за надежду, что он дома, поэтому захожу в маленькую э пекарню. Не идти же в гости с пустыми руками. А если мой план – все таки рухнет…

Ну что ж. Вернусь домой, заварю чай и буду есть пирожки вместе со своими слезами.

По памяти нахожу нужный дом. Стою у подъезда и терпеливо жду, пока кто-нибудь войдёт или выйдет. Проходит долгих пятнадцать минут, прежде чем дверь наконец открывается, и я, стараясь не выглядеть подозрительно, проскакиваю внутрь. В лифте выбираю двадцать пятый этаж.Спасибо моей памяти на цифры – хоть гдето она пригодилась. Жаль, так же не помогала на школьной алгебре…

Когда лифт доставляет меня на нужный этаж, внутри что-то болезненно сжимается, перехватывая дыхание, будто воздух внезапно стал густым и тяжелым.

Так… какой номер квартиры? А вот этого я уже не помню. Но я точно знаю, что она в самом конце, в углу. Иду по длинному коридору, и да – вот она. Та самая дверь. На ней всё ещё болтается рекламная брошюра, приклеенная ещё вчера… точнее, прошлой ночью.

А значит… если бы Миша приходил, он бы её снял. Правда?

Внутри что-то тяжело, глухо обрывается, будто падает на дно. Его здесь нет.

Но пальцы всё равно, почти бессознательно, тянутся к звонку и нажимают. Проходит несколько мучительных секунд – ничего. Тишина, неподвижность.

Дверь не открывается.

Может… попробовать ещё раз? Вдруг он просто не услышал? Я нажимаю снова – и снова только тишина.Ни шагов, ни дыхания за дверью.

Пустота.

Как же ты наивна, Полина. Я сжимаю крафтовый пакет с тёплой выпечкой так крепко, что он жалобно шуршит, и разворачиваюсь к лифту… И вдруг слышу, как медленно поворачивается замок.

Я резко оборачиваюсь, и из-за медленно открывающейся двери появляется Миша.

– Полина, – на его лице расплывается тёплая улыбка. Он действительно рад меня видеть? Или это всего лишь вежливость?

– Я… – я ведь собиралась что-то сказать, всю дорогу мысленно репетировала каждую фразу, но всё мгновенно вылетает из головы, и язык будто немеет.

Но говорить мне и не нужно. Миша резко распахивает дверь шире и выходит в коридор – в одних тёмных спортивных шортах. На нём нет футболки, а по его обнажённому торсу медленно скатываются крохотные капельки пота. Пока я заворожённо рассматриваю эту невозможную картину, не успеваю понять, как оказываюсь в его крепких объятиях. Он притягивает меня к себе, пряча пальцы в моих растрёпанных волосах.

– Ты пришла, – шепчет почти у моих губ, и в следующую секунду целует так глубоко, так жадно, что у меня подгибаются колени, а дыхание превращается в рваные крохи воздуха. И только когда он чувствует, как я задыхаюсь, мягко отстраняется.

– Ты… ты меня ждал? – после его тихого «ты пришла» внутри вспыхивает такая дрожащая надежда.

– А из моей записки это было не ясно? – Миша хмурится и аккуратно заправляет выбившийся локон мне за ухо.

– Записки? О чём ты, Миш?

– Ничего не понимаю, – он проводит рукой по своим взъерошенным волосам.

В этот момент мы слышим, как открываются двери лифта, и Миша, быстро взяв меня за руку, втягивает в квартиру, скрывая от посторонних глаз.

– Что ты тут делаешь, Поль? – он закрывает замок, облокачивается на дверной косяк и смотрит на меня внимательно, чуть напряжённо, сложив руки на груди.

– Я… ну ты… – да что ж такое, почему я, как самая настоящая ненормальная, не могу связать даже двух слов. – Да ты же сбежал от меня, Миш! – неожиданно даже для самой себя я повышаю голос, почти выкрикивая, чувствуя, как внутри всё кипит. – А я, как последняя дурочка, примчалась сюда!

– Стоп, – Миша спокойно отходит от двери и подходит ко мне. Наклоняется к карману моей куртки, и я едва успеваю понять, что он делает.

– Что ты… – слова застревают, когда замечаю, как он вытаскивает из кармана свернутый вдвое маленький белый листочек.

– Ты читала? – он держит записку двумя пальцами, поднося почти к моему лицу, внимательно всматриваясь в меня.

– Нет, – отвечаю, едва сдерживая раздражение, скрипя зубами. Я резко выхватываю листок из его руки.

Разворачиваю его, и…

«Если всё, что было вчера, для тебя не ошибка, то обои и я будем ждать тебя по уже известному тебе адресу…»

А ниже – адрес его квартиры.

В ту же секунду с меня слетает вся злость. Я не могу сдержать расползающейся по лицу широкой, искренней, почти глупой улыбки. Листок выскальзывает из моих пальцев и падает на пол, а я уже лечу к Мише, бросаясь ему на шею.

– Я решил, что так будет правильнее. Дать шанс тебе, если ты вдруг передумала, – он держит меня за бёдра, кончиками пальцев рисуя по ним узоры, и не отрывает от меня взгляда.

– А ты не думал, что я могла её просто не прочитать… – выдыхаю у его губ.

– Но ты ведь здесь, – отвечает он тихо, почти шёпотом, и его губы мягко касаются моих в нежном, трепетном поцелуе.