Глава 12. Свидание

В «Розовом пони» оказалось многолюдно, но, будь у Лютера выбор, он бы привел Рокси в заведение классом повыше. На темных деревянных столах виднелись липкие отпечатки, столовые приборы были с пошлыми пластиковыми ручками ядрено розового цвета, о скатерти и речи не шло. Быть может, здесь хорошо готовят, но Лютер знал, что не оценит.

Он выбрал столик в углу, за которым будет привлекать меньше внимания.

— В этих очках ты выглядишь как маньяк, — заметила Рокси, листая меню.

— Без них я выгляжу еще хуже, — ответил Лютер.

— Эта Джессика… И правда психолог? — ровным тоном поинтересовалась Рокси.

— Да.

Образование у нее соответствующее. Хотя, на взгляд Лютера, ей и самой не помешал бы психолог. Вроде бы Джессика ходит на обязательные часы психотерапии, но к какой-то старой подруге из бюро, и по сути они там треплются ни о чем.

— Мне показалось, она ревнует, — проницательно заметила Рокси.

— Психологам запрещено иметь отношения с пациентами.

Но запретный плод сладок. Раньше Лютер не думал о себе в таком ключе, но сейчас размышлял, как бы использовать желания Джессики в своих интересах.

Говорить о том, что она — его куратор, он, подумав, не стал. Вдруг они с Рокси снова каким-то образом поговорят. Тогда его прекрасная Цветочница может сболтнуть лишнего, Джессика догадается, что та знает, кто он такой, а это отстранение от дел и неизбежная психологическая работа с самой Рокси. Он же пока решил не привлекать к ней излишнего внимания бюро.

— Я разговаривал с Крисом сегодня, — сказал он.

— Зачем? — ахнула Рокси и перешла на шепот: — Тебе что, заняться больше нечем? Луиза Паркер мертва, а ты вместо того, чтобы искать убийцу, идешь ругаться с моим бывшим?

— Он сам пришел. Выпрыгнул на меня из-за кустов, одержимый желанием оторвать мне голову.

— Крис? — удивилась она.

— Он не виноват, — решил успокоить ее Лютер. — Это вампир, которого мы ищем, натравил его на меня. Но теперь все в порядке. Я его, как бы это выразиться, перезагрузил.

Рокси гипнотизировала его какое-то время своими глазищами, а потом уточнила:

— Ты ведь можешь внушать что-то людям после укуса, да? Сам говорил.

Лютер свел вместе большой палец и указательный.

— Один глоточек.

— У тебя и правда зависимость, — с осуждением сказала она и подняла взгляд к официантке, которая подошла к их столу.

Женщина поставила розы в воду, достала блокнот. Рокси заказала себе салат и равиоли, а Лютер решил не ломать комедию и ограничился пивом. Официантка глянула на него с осуждением, видать, уловив последнюю фразу беседы.

— Почему ты удивилась, что Крис на меня напал? — полюбопытствовал Лютер, когда официантка отошла. — Он подпоил тебя на вечеринке, забыла? А потом хотел сделать такое, что не принято в приличном обществе.

Рокси опустила ресницы, помрачнев.

— Крис изменился, — вздохнула она. — Раньше был спокойным добрым парнем. Веселым. А потом — бах! Как будто запоздавший подростковый протест.

— Но ты все еще любишь его? — спросил Лютер. — Иначе не сажала бы цветы после того, как он изодрал тебя когтями.

Рокси вспыхнула и посмотрела на него своими солнечными глазами так, словно хотела испепелить на месте.

— Я не мог упустить шанс, — пожал плечами Лютер. — Ты укусила его в ответ. Могла бы и не делать из этого секрета.

— Он моя первая любовь, — сурово призналась она. — А мы все испортили.

— Мне жаль, — соврал Лютер. — Быть может, вторая любовь будет лучше?

После тренировки Рокси успела принять душ, и от нее пахло чем-то свежим, почти забивая обычный аромат. Лютер подсел на него как алкоголик на пиво, которое официантка брякнула перед ним.

— А вампиры вообще могут влюбляться? — поинтересовалась Рокси, когда та вновь отошла. — Ты ведь не вполне живой, так? Извини, если это звучит грубо…

— Рядом с тобой я оживаю, — признался он.

— Как это?

— Когда ты поцеловала меня…

— Это все после вечеринки. Я не соображала, что делала. А ты, вообще-то, тоже целовал меня в ответ, и еще как.

— Тебе понравилось?

— Не переводи тему. Ты сказал, что оживаешь. В переносном смысле? Бабочки в животе и все такое?

— Нет, Рокси, я оживаю в прямом смысле. Когда ты поцеловала меня, мое сердце забилось.

По здравом размышлении эту тайну он решил ей открыть. Она любопытна, ей захочется проверить.

— А обычно оно…

Лютер покачал головой.

— Мертвая тишина.

— Это странно, — заметила Рокси.

— Не то слово.

— А зачем тебе становиться живым? — полюбопытствовала она. — Ты ведь вампир, сильное бессмертное создание, со сверхестественными способностями, да?

— Да.

— Вот я бы ни за что не хотела лишиться моего дара. Я чувствую себя по-другому. Я как будто стала кем-то большим. Я могу влиять на мир. Делать его лучше.

— Мне по большому счету плевать на мир, — признался Лютер. — Я доволен им, когда окружение не слишком мне мешает. Но когда мое сердце забилось, я будто снова стал его частью.

Он вспомнил, как плыл по ночному озеру, и звезды дрожали на воде, и сам он был как крохотная песчинка в бесконечном космосе. От этого щемило в груди — там, где предполагалось быть его бессмертной душе.

О некоторых физических функциях, вернувшихся к нему после поцелуя, он решил пока умолчать — слишком откровенно для первого свидания. Хотя Джессика советовала ему гнать во весь опор, отбросив лишние хождения вокруг да около.

— А почему ты укусила Криса? — спросил он. — Часть любовных игр? Самозащита? Или ты испытываешь жажду, которую не можешь заглушить?

— Я что, на допросе? — с вызовом произнесла Рокси.

— Это и правда важно для следствия, — надавил Лютер. — Уж поверь, я точно не стану тебя осуждать.

Она усмехнулась и слегка расслабилась.

— Я не знаю, Лютер. На меня что-то нашло. Мы целовались, играла приятная музыка, и все шло просто идеально. А потом у Криса будто тормоза отказали. Но поцарапал он меня не так уж сильно, кстати. И я тоже сорвалась. Может, это связано с моим даром? Вроде как включились инстинкты самосохранения, как у супергероя.

— Ты ведь говоришь, что он лишь слегка тебя поцарапал, — напомнил Лютер. — От чего же ты защищалась?

— Есть еще одна версия, — пробубнила Рокси, отчего-то глядя мимо него. — Она довольно странная, но все же…

— Я весь внимание. Боюсь, простая версия нам не подходит. Не тот случай.

— Вдруг мой дар зависит от того — девственница ли я, — выпалила на одном духу Рокси, устремив на него пытливый взгляд.

Лютер же только порадовался, что на нем солнечные очки, а способность сохранять невозмутимость отточена до совершенства веком не самой простой жизни.

— Думаешь? — только и смог сказать он.

— Да, — приободрилась Рокси и, подавшись к нему, прошептала. — Женская невинность в мифах и легендах — это почти как ценный артефакт. Вроде волшебного меча. Или там, магического шара. Подсознательно я понимала, что потеряю не только девственность, но и свой дар, и потому отчаянно защищалась.

Рокси отпила апельсиновый сок, который поставила перед ней официантка, и облизнула губы. Лютер вздохнул, побарабанил пальцами по столу.

— У меня тоже есть наблюдение, которым я готов с тобой поделиться. Дерек Тосси сказал, что в последнее время Анна была слишком горяча в постели.

Рокси тут же покраснела.

— Не думаю, что я хочу это слышать…

— Я не придал его словам особого значения, но, быть может, речь шла именно об укусах? — предположил Лютер.

— Моя мама тоже была… как я? — поняла Рокси.

Лютер пожал плечами.

— Я так и не понял, кто ты. Уж прости, но классификации «цветочница» нет в системе бюро. Но если твоя мать была такой же, то девственность ни при чем.

Тем более в его планы вовсе не входит оберегать ее невинность. Нет, он будет тем героем, что достанет волшебный меч из камня, добудет золотое руно, пройдет лабиринт и заберет сокровище.

Официантка принесла равиоли, поставила тарелку перед Рокси и одобрительно глянула на непочатый стакан пива.

— Однако меня настораживает тенденция, — продолжил Лютер, когда женщина отошла. — Изменения в человеке, а потом смерть. Твоя мать, Луиза…

— Я буду следующая? — нахмурилась Рокси.

— Не будешь, — заверил он. — К слову, Крис тоже в зоне риска. Но вампир лишь укусил его, не став убивать. Быть может, это потому, что он — оборотень? У них кровь так себе на вкус, горчит.

Рокси вытаращила глаза, так и замерев с розовой вилкой в руке. А Лютер вдруг вспомнил розовые когти мамаши Криса, которыми та размахивала перед усами шефа о’Коннела. Надо бы присмотреться к ней поближе: она не похожа на оборотня — те пышут жизнью, но вампир — почему бы нет?

— Крис обратился недавно, — продолжил Лютер. — Значит, он не урожденный альтернативный, а новообращенный. Иначе бы оборот произошел еще лет в двенадцать.

По-хорошему, он должен поставить бюро в известность о том, что происходит в Танороке. Но делиться драгоценной Рокси ему не хотелось ни с кем.

— Может, у нас тут аномальная зона? — предложила она. — Какое-нибудь индейское кладбище.

Телефон зазвонил, но Лютер, глянув на экран, отклонил вызов.

— Твой психолог снова названивает, — заметила Рокси.

— Я сказал, что испытываю сильную тягу сорваться. Она за меня переживает.

Рокси недоверчиво хмыкнула.

— Так скажи ей, что ты больше не в завязке. Ты ведь уже сорвался, с Тришей.

— А хотел — с тобой, — признался Лютер.

— Хотел? — переспросила она.

— Теперь все иначе, — ответил он и, потянувшись, погладил ее руку кончиками пальцев — надо ведь наконец напомнить, что они тут на романтическом свидании, а не на совещании по делу Паркер. — На тебя у меня совершенно другие планы, Рокси.

Вместе с чеком официантка тайком сунула ему брошюрку об обществе анонимных алкоголиков и, забрав пиво, к которому он так и не притронулся, одобрительно похлопала по плечу.

Лютер отвез Рокси домой, довел до двери и остановился. Звезды тревожно дрожали, и вокруг было совсем тихо…

Подозрительно тихо — ни сверчков, ни птиц.

Можно попросить Перси разузнать, не менялся ли маршрут миграции перелетных птиц, или не было ли внезапного сокращения популяции диких животных — те всегда чуют, когда рядом селится хищник крупнее, но это уже лишнее. Последние сомнения исчезли, когда Лютер увидел след от зубов на шее Криса.

Вампир был здесь. Затаился перед последним прыжком.

— Что ж, спасибо за интересный вечер, агент Фосберг, — сказала Рокси, повернувшись к нему, и опустила букет, словно убирая между ними преграду.

— Думаю, нам все же не стоит сегодня целоваться, — задумчиво произнес Лютер, прислушиваясь к тишине, ватным колпаком накрывшей город.

— В смысле? — нахмурилась Рокси.

— Нападение Криса, — пояснил Лютер. — Вампир бросился защищать свои охотничьи угодья. Следующей жертвой можешь стать ты. А живым я слабее, чем в обычном состоянии. Хотя смотря что считать слабостью. В философском смысле осознание конечности жизни придает очень сильную мотивацию выжить. Иногда это важнее чем преимущество в скорости или силе.

— Я удивилась, что ты считаешь поцелуй обязательной частью программы, — сердито пояснила Рокси. — Это вовсе не обязанность.

— А ты целовалась еще с кем-нибудь? — поинтересовался он. — Кроме Криса. У меня есть версия, что наш вампир каким-то образом запустил свое сердце, поэтому я его не чую.

— И ты думаешь, я его прячу в шкафу, как любовника, и целую за твоей спиной? — сварливо спросила она.

— А ведь это идея, — протянул Лютер. — Рокси, нам придется кое-что проверить.

— Что?

— Поцелуй — это по сути что? Обмен жидкостями.

— Вот теперь я точно не поцелую тебя, Лютер, — покачала она головой и уткнулась в букет роз, вдыхая их сладкий аромат.

— Если так действует твоя слюна, то кровь — тем более. Вдруг вампир присосался к тебе как клещ, а ты и не знаешь? Он может стирать тебе память после каждого укуса.

— И ты думаешь, я не заметила бы следов?

— Он может раз за разом кусать в одно и то же место, — ответил Лютер. — Я бы хотел тщательно рассмотреть тебя, если не возражаешь.

— Возражаю, — категорично заявила Рокси. — А я могу как-нибудь отозвать разрешение заходить в дом?

— Рокси, это часть расследования!

— Спокойной ночи, агент Фосберг, — выпалила она. — Если вы вообще спите.

— Нет, — ответил он. — Но ты можешь спать спокойно. Я прослежу.

Она глянула на него и ушла в дом, сердито хлопнув дверью, а Лютер вернулся в машину и достал телефон, мигающий значком непрочитанных сообщений. Джессика сердилась, что он сбрасывает ее звонки, а Триша прислала еще одно ню, куда откровеннее прежнего.

— Я не мог принять звонок, — сказал он, дождавшись ответа. — Был занят расследованием.

— Как там дела? — без особого интереса спросила Джессика. — Что-то выяснил?

— Нашел альтернативного. Оборотня.

— Правда? — искренне удивилась она.

— Ему уже больше двадцати, но первый оборот произошел совсем недавно. Это новообращенный.

— Уверен? — разумно засомневалась Джессика. — Он ведь мог и наврать тебе.

Вопрос с подвохом.

— Конечно, такую вероятность исключать нельзя, — сказал Лютер. Не признаваться же, что он укусил Криса, и потому тот был честен с ним как на исповеди. — Но он оцарапал Рокси при обороте. Был бы опыт — держал бы себя в руках.

— Ту самую Рокси? — вредно уточнила Джессика.

— Да, — подтвердил Лютер и, подумав, добавил: — У них с оборотнем любовь.

— Вот как, — ее голос явно повеселел. — А у нас? Что у нас, Лютер? Вчерашний разговор выбил меня из колеи. Я знала, конечно, что между нами давно нечто большее, чем просто рабочие отношения, но я человек, а ты вампир. Я старею, ты остаешься все таким же молодым и красивым. Наши отношения обречены.

Лютер тактично молчал.

— Но я подумала, — она прерывисто вздохнула. — А что если тебе меня обратить?

— Что? — не сдержал он удивления.

— Сбежим куда-нибудь вдвоем, только ты и я, — быстро продолжила Джессика. — Куда-нибудь в полярную ночь.

— Ты ведь знаешь, это опасно, — напомнил Лютер. — Тесты прекратили давным-давно. Вампирская кровь ведет себя нестабильно, и результат гарантировать нельзя. Я не хочу… так рисковать тобой, Джессика.

Вот только этого ему еще не хватало. Она всхлипнула и, кажется, начала плакать.

—  Я знаю, знаю… Но жизнь так несправедлива! Мы только обрели друг друга. Но пройдет еще лет десять, и я стану выглядеть как твоя мать.

По мнению Лютера, она давно перешагнула эту черту.

— Вдруг я попаду в число тех, в ком твоя бессмертная кровь сыграет как надо? — пылко предположила Джессика. — Я читала исследования. Важно подобрать дозу, иначе вариативность сильно повышается, а я не хочу загавкать как твой оборотень.

— Замяукать, — машинально исправил он. — Крис — оборотень-кот.

— Включи видеосвязь, Лютер, я хочу тебя видеть, — попросила Джессика.

— Не могу. Я в засаде, — он глянул на загоревшееся окно в спальне Рокси. — Мне лучше отключиться.

Лютер нажал отбой и откинул голову назад. Когда-то давно он стал удачным результатом эксперимента. Идеальный солдат: сильный, быстрый и практически бессмертный. Оборотни тоже считались неплохим вариантом. Они с когтистым Крисом — жертвы одного вируса, но мутации пошли по-разному. Джессика очень кстати об этом напомнила.

Опыты давно прекратили. Не из-за человеколюбия, конечно, которого в людях как раз явный дефицит. Просто результаты слишком нестабильны. Но что если здесь, в Танороке, кто-то продолжает эксперименты?

***

Джессика отбросила телефон прочь, как ядовитую змею.

Отчет ушел, маховик бюрократической машины запущен, а Лютер только что отказался от спасения. Но он прав. Нельзя так рисковать. Это был глупый порыв, на который Джессика не имела права. Она — мать, в конце концов. И пусть Робби уже большой мальчик, она все еще несет за него ответственность. К тому же, даже если бы она получила бессмертие, то потеряла бы кучу приятных вещей.

Поднявшись, Джессика пошла на кухню и, открыв холодильник, достала эклеры, купленные по пути с работы.

***

Рокси выключила свет и выглянула в окно. Машины Лютера не было на месте. Разочарование оказалось острым как укол ножа. Вот как так? Он ведь обещал, что присмотрит за ней.

Рокси осадила саму себя и отошла в глубь комнаты. За ней не надо присматривать. Она давно не маленькая девочка.