Глава 22

Можно почувствовать, как он отрицательно мотает головой.

Карелин только расходится пыткой посерьезнее: сгибает под собой одну тонкую ногу, тем самым раскрывая ее до невозможности широко.

Узел внизу живота только пружинит и раскачивается достаточно для того, чтобы… но нет. Эйфория утончается и опять замирает, готовясь к прыжку. Мучительно долго готовясь.

— Рома, — плачет она, и умудряется стиснуть ткань простыни в ладонях, — я умоляю тебя, я… пожалуйста, все, что угодно… умоляю тебя…

Он целует ее загривок и продолжает расчетливый, хладнокровный ритм.

— Потом будет хорошо. Не плачь, я дам тебе все, что хочешь. Потерпи.

Она метается, старается хоть голову поднять, тянет простынь в противоположные стороны, глотает слезы, глохнет от шлепков и хлюпов, и умоляет его, умоляет его, умоляет его…

Его милость не ощущается освобождением.

Переворачивает девушку резко и сам усаживается на колени. И насаживает на мокрый член яростным рывком, в лицо ей прямо рыкая.

Кира рыскает по собственной грудине ладонью, унимая сердце, что кажется вот-вот лопнет.

Она бесстыдно кричит, ведь Рома наконец-то двигается и быстро, и мощно. Каждый глоток воздуха ощущается глотком воды после голодных дней в пустыне. Кое-как удается убрать растрепанные волосы с лица.

Взгляд его моторошный и потерянный. Со свистом выпускает вздохи при каждом насаживании. Руки, управляющие ее бедрами, ощущаются титановыми.

Он матерится, но разобрать речь удается с трудом.

Ее разрывает от сожаления, когда она не успевает схватиться за колонну его шеи перед тем, как разбиться оргазмом на тысячи невидимых осколков.

Судорога экстаза напоминает боль — потрясением необратимости, невозможности унять муку растерянного тела.

Она ненавидит, ненавидит его — ведь он переписывает прошивку внутри нее, и как она сможет повторить эти ощущения, как, как, как…

Кира встречает черноту в глазах, заваливаясь прямо на Романа.

Пробуждение удивляет солнцем, высоким в небе и беспощадно ярким. Девушка приподнимается на локтях, сразу же отмечая необходимость тянуться всем телом и не раз, и не два. Ее ломит приятной усталостью.

Карелин сидит неподвижно на стуле, пугая своим пристальными взглядом. Все-таки у него удивительная способность задавать градус напряжения в помещении. Он мрачен в природном драматизме, и залитая солнечным светом комната ощущается такой же.

Ее поводит неуместным трепетом — он полностью одет, будто подготовился к выходу, а она полностью обнаженная и грязная под простынью.

— Как ты? — спрашивает ровно и даже несколько холодно. Но Кира уже начиналась его читать. Сейчас он пытается справиться с угрюмостью.

— Нормально, — практически садится в кровати, все еще прикрываясь простыней, — а ты как?

Рома неопределенно поводит головой. Будто ответ на такой вопрос совсем не важен.

— Я переборщил вчера. Сегодня ночью.

Кира поражена, что мужчина смотрит не на нее, а в сторону. Избегает.

— Я… мне стоило остановиться, — проводит ладонью он по рту. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Несмотря на легкую остаточную боль в стратегически важных местах, она чувствует себя великолепно.

— Рома, — заговаривает она и отпивает воды из стакана на тумбочке. — Это было охуенно.

Его глаза слегка расширяются, так как девушка очень редко употребляет маты.

— Есть дискомфорт, но ничего существенного, — продолжает Кира и лукаво улыбается: — Правда, подожди, сейчас я попытаюсь встать.

Никаких неожиданных открытий не случается. Ее только чуть пошатывает при первом шаге, и Рома недовольно поджимает губы.

Кира плюхается ему прямо на колени. Его часы цепляют распущенные волосы, когда он поглаживает пряди и осторожно касается лица девушки.

— Ты отрубилась ночью, как при обмороке.

— Да? Даже не знаю, не помню, честно говоря. Почему не разбудил меня раньше? Сколько сейчас, наверно, уже… Рома, уже полпервого!

Он лишь поглаживает ее по бедру.

— Куда-то идешь? — она указывает на кредитку в кожаном чехле на столе.

— С Фрезем на ланч.

— Веди себя хорошо и не обижай его.

— Организовали тут преступную группировку, — бурчит он. — Колю даже Гитлер не смог бы обидеть. Он знает с кем имеет дело. И не защищай его.

— Я тебя защищаю в конечном итоге, дурачина, — Кира стучит по его лбу костяшками пальцев, и он ловко перехватывает их, покусывая понарошку.

— // —

Все оставшееся свободное время Кира и Роман проводят либо на яхте, зарезервированной «Тимео», либо на прогулках в примыкающих к побережью садах.

Культурную программу решено отложить на следующую поездку, даже сентябрь слишком жаркий для поездок по Сицилии.

За несколько часов до вылета у них совместный ланч с Николаем, на который тот, по словам Карелина, нагло напросился, но Кира рада снова встретиться с финансистом.

Они заказывают клаб-сэндвичи и пиццу на террасе отельного кафе, скрытого во внутреннем дворике помпезного здания «Тимео». Фрезь также обеспечивает себя бутылкой красного, один взгляд на которую вызывает у девушки чувство тошноты при такой духоте.

Он увлекательно рассказывает о новых ресортах на Мальдивах, уговаривая их забронировать там празднование Нового Года.

— Мне плевать насколько там будет длинная очередь на резервацию, за четыре месяца я не собираюсь ничего планировать.

Николай решает, что Киру соблазнить лазурными водами и крошечными островами посреди Индийского океана будет легче, поэтому теперь поворачивается к девушке.

— Там самая лучшая погода в начале января. И самое главное, максимум человек восемьдесят на острове. Вот тебе точно понравится. Практически никто не будет видеть с каким олухом ты встречаешься.

— Там еще должно быть по три фигуры персонала на каждого «человека» из восьмидесяти, — не скрывает ехидства Кира. — Это если говорить о максимуме «людей».

Он исправляет свою оплошность самым элегантным образом и Кира не может не улыбаться.

— Ну, так то сверхлюди, а не просто люди. Они вынуждены наблюдать, как все жалкие богачи дорвались до чего-то, напоминающее кусочек счастья, и делать вид, что это поведение нормальное. Блин, если поедем, я тебя познакомлю с Фернандо. Офигенный чувак, он был моим дворецким на вилле, а сейчас баллотируется в президенты Мальдив.

— Мы на Мальдивы в первый раз точно полетим без твоей эпилептической персоны, — ломает рекламную кампанию друга Роман, и тот тут же переключается на другую тему.

Когда Кира выбирает себе фруктовый коктейль, Фрезь делает комплимент ее кошельку, выполняющему сегодня роль сумки. Небесно-голубые камни к бежевой экокоже она пристрочила самостоятельно.

Он показывает девушке на телефоне брошь, что заказал на онлайн аукционе «Сотбис». Дерзкий попугай, на редкость элегантный, сверкает розовыми перьями из россыпи бриллиантов.

— Но ты ведь любишь прозрачные, чистые? Бриллианты, я имею в виду? — как ни в чем не бывало интересуется он, блокируя смартфон со щелчком.

Кира не в состоянии сдержать удивления, и заливается краской, скорее всего, от обрушившегося на нее чувства стыда.

Она и вправду любит чистые, сверкающие бриллианты.

Никогда у нее их не было, но и никакое отвращение к подобной меркантильности в ее-то положении не может изменить того, как сильно они ей нравятся.

Смотрела бы на них бесконечно.

Как? Как… он догадался?

— Ааа, — довольно тянет он и салютует девушке бокалом. — Попал в точку. Люблю такое.

— Откуда… откуда ты знаешь? — запинается она и чувствует себя самой последней идиоткой на свете.

— Это правда? — недоуменно смотрит на Киру Роман.

— Нет, — слишком резко отрицает она. — Я имею в виду, они красивые, конечно, но ничего особенного.

Фрезь усмехается, но по-доброму.

— Я знаю толк в таких вещах, мон ами. У тебя все украшения и аксессуары определенных тонов, а прозрачные камни не стала добавлять к кошельку, потому что невыносимо было бы смотреть на имитацию. А твои колечки я заприметил еще на ужине.

— Это правда? — адресует девушке вопрос повторно Карелин.

Она неуклюже смеется, хватаясь за принесенный официантом коктейль, как за спасательный круг.

— Я люблю безделушки всякие, ты прав, Коля.

На Романа избегает смотреть прямо.

Боже, ну вообще какая разница, что она там чувствует к разным камням.

Конечно, смехотворно в ее случае любить подобное, но она ведь об этом помалкивала.

— А ты сколько еще пробудешь здесь? — меняет Кира тему, обращаясь к финансисту.

Тот пожимает плечами, и давит улыбку, отхлебывая еще вина.

— До четверга, думаю. Потом тащиться в Нью-Йорк. Вас не приглашаю, я по делам не очень важным туда, то есть, по сугубо рабочим.

Он еще выспрашивает у Карелина несколько моментов по общим знакомым. Конференция в Гонконге, что перенесли в последнюю минуту, назначена на следующий месяц и Коля бодрится, узнав о приглашении Киры. Он также заставляет записать ее в телефон названия всех лучших ресортов Мальдив.

На прощание они с Карелиным хлопают друг друга по спине, но Роман в последний момент придерживает того за локоть, вглядываясь в охмелевшее лицо. Николай, естественно, острит по этому поводу, но мафиози явно намерен задать еще несколько вопросов.

— Я пойду, узнаю на ресепшене по поводу выписки и химчистки, — находит повод Кира для отбытия. А самое главное, чтобы отстрочить дотошные вопросы от любовника.

«Тимео» находится в старинном особняке, где для нужного размаха ресепшена места не нашлось. У стойки образовывается очередь и Кира в ней теряется — точнее, гости обходят девушку, нечестно продвигая собственные персоны вперед.

Она чувствует себя неуверенно без Карелина, будто на птичьих правах.

Когда с администратором остается лишь один парень, наконец можно вздохнуть спокойно. Она узнает все необходимое, но быстро уйти не получается, так как парень к ней обращается:

— А, вы из наших? — улыбается он. — По акценту легко просчитать.

Она неуверенно растягивает губы в улыбке, не зная, что ответить, и соглашается кивком. У незнакомца довольно самоуверенный вид и поведение.

— Я вас видел, когда вы выходили из СПА. Тогда уже подумал…

Ему не удается договорить, так как к стойке подходит семья туристов. Из-за занимаемого ими пространства парень отодвигает Киру дальше ко входу в магазин. Тот, как всегда, пустует.

У соотечественника весьма лощённый вид и одежда кричит о благосостоянии. Конкретного впечатления о его голубо-зеленых глазах у Киры так и не сложилось.

— Извините, вы что-то хотели? Извините, я спешу.

Он медленно раскачивается с пятки на носок, поглядываю на девушку сверху вниз.

— Вообще, да. Ну раз такое дело. Короче, со мной затусить не хочешь?

Она смеется и отрицательно потряхивает головой.

— Нет, извините, я вообще…

— Нет, если серьезно, — перебивает он ее и смотрит на кошелек в хрупких ладонях. Дешевый и неказистый кошелек, — я не обижу, зуб даю. Наши девчонки все-таки самые классные. Слышал ты сегодня выезжаешь из пентхауса, — он подмигивает девушке, — можешь ко мне переселиться. Я договорюсь с отелем, чтобы тип-топ.

У Киры челюсть едва не отвисает. Он решил, что она — эскортница.

Находит ситуацию столь забавной, что опять не удерживается от смеха.

— Спасибо за предложение, — решает она побыть вежливой, несмотря на развязный тон парня, — но мне неинтересно. Извините, я пойду, а то мой…

— Да брось, — склоняет он голову набок, снова покачиваясь на ногах, — ладно, давай договоримся прямо, здесь ничего такого нет. Сколько?

Лучшим выходом из идиотской беседы будет развернутся и уйти, что Кира и делает. Блин, нужно рассказать Фрезю, что все-таки кто-то принял ее за жрицу…

Наглый соотечественник догоняет ее и перекрывает путь.

— А куда идешь вообще?

Тон вроде веселый и легкий, но Кире совсем не нравится выражение светлых глаз. Через несколько шагов он уже не дает девушке проходу.

— Послушайте, я здесь со своим парнем. Мне ничего не интересно из того, что вы говорите.

— Угу, с парнем, — лыбиться он. — В пентхаусе за пятнадцать кусков в сутки.

Это напоминание цен, денег и статуса номера выбешивает по многим причинам, и Кира в своей привычной манере пытается отодвинуть незнакомца нахрапом и силой.

Хоть он и мешкается из-за неожиданности, но тут же перехватывает ее за верхнюю часть руки. Толчок в туловище проходит для парня бесследно, он теперь нахально придерживает ее за талию. Кира с ужасом наблюдает, как пальцы прямо-таки ползут к возвышенностям груди. На ней действительно сегодня декольтированное платье, что делает грудь особенно высокой и пышной.

Со всей дури она наступает наглецу на ноги, а затем в панике впечатывается с размаху головой в его голову.