Глава 41

Кира безвылазно торчит в кабинете-гостиной. Рассматривая включенную плазму, как живопись Да Винчи в Лувре, а не как телик. Мысли и ожидания не позволяют сконцентрироваться на чем-то дольше пяти минут.

Несколько раз в комнату заглядывает Кирилл, но, в основном, без повода.

Петя усиленно общается с Тимуром полдня, но потом бандит отчаливает. Пронюхав, как парень вмазал Главному, тот на время мог бы заменить новогоднюю елку. По-видимому, он испытывает личную гордость за подопечного.

К позднему вечеру Карелин не возвращается, и Кира планирует отдохнуть в своей «новой» спальне.

Она заставляет себя невозмутимо передвигать ногами по коридору, когда открывает и читает новоприбывшее сообщение.

«Ложись одетой. Не бойся. Р»

Кира думает, что после такого точно глаз не сомкнет, но через какой-то час вырубается. Делает предварительно по максимуму из возможного — придвигает обувь поближе к прикроватной тумбе, а пальто раскладывает на стуле возле окна. Грязные брюки хочется стянуть, но что поделать.

Она просыпается вроде как без причины, но голова так сама и поворачивается к окну. Лунные лучи, как молочные фосфорные стержни, пронизывают полотно ночной темени.

А затем Кира поворачивается в другую сторону. И на стуле у письменного стола, примыкающего к дверной стене, сидит Карелин.

Он подносит палец к губам.

Приподнимаясь на локтях, Кира удерживается от резких движений и слов. Она непонимающе всматривается и всматривается в его фигуру.

Рому ни с кем не перепутать даже в темноте. Дело не только в размахе и мощи. Ее сердце узнает его, и мгновенно откачивает кровь особым ритмом.

Жестом он указывает ей опуститься обратно и лежать.

В руке у него пистолет.

Кира укладывается на подушку, часть лица теперь щекочут волосы. Нервно сглатывая, она дрессирует собственное дыхание. Дышать ровно и тихо. Дышать ровно и тихо. Дышать, а не задерживать вдохи.

Карелин слегка поворачивает голову через минут пятнадцать.

И поднимается. Не бесшумно, но предельно осторожно.

Прислоняется спиной к стене, граничащей с дверным проемом. Тот, кто зайдет в комнату, увидит его в последнюю очередь.

Если не обернется.

Дверная створка открывается степенно. Нажатия ручки как будто и не произошло. Кира тратит все силы на то, чтобы лежать безмятежно и неподвижно, но внутри все сжимается, и дыхание она-таки задерживает.

Карелин сзади хватает Кирилла за лицо, одновременно затыкая ему рот и выбивая колено. Тот заваливается, и выбитое из его рук оружие мягко приземляется на ковер.

Удерживаемый мычит, но вдруг его крик взымается высокой нотой — Брус что-то ему делает, но Кира не различает что именно.

Сопротивление усиливается, потому что Роман вынужден ослабить хватку, чтобы замотать тому рот.

Когда дело сделано, в руках Карелина тело Кирилла волочится как тряпичная кукла, хотя ноги еще пытаются как-то задержать ход.

— Обувь и одежду, — вполголоса приказывает ей Рома. — Идем.

Она собирается молниеносно, дрожащими руками даже поправляя волосы.

Сегодня Кирилл заглядывал к ней в кабинет-гостиную четыре раза. Что-то неосязаемое, едва уловимое в сознании, тогда посчитало это несколько странным.

Кира понятия не имеет, как Карелин вернулся в коттедж, видимо, незамеченным. И почему берет начальника охраны на горячем. И куда они теперь втроем направляются.

Тащит Кирилла он перед собой спокойно и медленно. Шум это создает, но на удивление приглушенный и слабый. На пороге спальни ее нога наступает на нечто инородное и она все-таки оглядывается, чтобы разглядеть в предмете шприц.

Через кухню они приближаются к выходу на другую сторону участка. Карелин распахивает дверь настежь. Появляющийся тут же в проеме силуэт он расстреливает из пистолета с глушителем.

Кира издает возглас неожиданности, и он вскидывает на нее голову — замерев на несколько минут, смотрит и изучает, а потом укоризненно качает головой.

Они продвигаются по двору тем же ходом. Только холодный уличный свет превращает то, что казалось кошмаром полуночи, в тщательно прорисованную реальность.

Кирилл мотает обмотанной головой, а Карелин небрежно тащит того, оттягивая волосы с таким напором, что от них, наверно, ничего не останется, если мафиози наконец-то отпустит руку.

Позади… лежит труп с дыркой в голове.

И — темный спящий дом.

Бойцов, что прошлой ночью крутились во дворе, нет.

Заднюю дверцу джипа Карелин открывает для нее, а начальника охраны закидывает, на удивление, прямо на водительское сиденье. Так как руки у Кирилла связаны, приходится его практически запихивать.

— Тебя сейчас ждет сюрприз. И это не онемение, что ты чувствуешь от укола. Настоятельно рекомендую не рыпаться.

Карелин разговаривает с ним, словно ведет рядовую беседу о последнем матче Реал Мадрид.

Связанный мужчина ничего не мычит. Звуки, что прорываются сквозь тканевую обмотку, нерегулярные и тихие.

Захлопывая за собой дверь переднего сиденья, Карелин быстро оглядывает Киру позади. И настраивает зеркальце дальнего вида, наклоняя его.

Он достает ампулу и демонстрирует предателю. Приходится голову Кирилла повернуть, чтобы тот наверняка разглядел.

— Знаешь, кто мне это подкинул? Тот же, кто сейчас передает тебе привет.

Указывает пальцем в зеркальце. Там виднеется верхняя часть лица связанного и его испуганные, не до конца открытые, голубые глаза. И красная лазерная точка посреди покатого лба.

— Серов.

Кира не знает, кто такой этот Серов, но его имя производит эффект взорвавшейся бомбы. Кирилл дергается и метается из сторону в сторону.

— У тебя часов пять. До того, как начнется паралич. За это время ты отвезешь меня туда, где тебя сегодня ждали. У тебя будет шанс, если у меня не получится. Я не говорю, что не убью тебя потом. У тебя будет ничтожная вероятность выжить. Сыворотку Серов отдаст только там, где тебя ждут.

Брус выжидает, будто тот может ответить со связанным ртом.

— Я дам тебе сказать. Если закричишь, я, может быть, убью тебя. Или не убью. Ты просто разбудишь всю округу, чего мне не хотелось бы. А Серов даже сейчас ждет от меня знака.

Он развязывает узлы и срывает с пленного повязку. Тот заходится одышкой, стараясь воздухом набрасаться. Он смотрит прямо перед собой, не поворачиваясь к Брусу.

— Что… это? Что вкололи?

Брус пожимает плечами и со вздохом прикладывает башку Кирилла ударом к панеле между сиденьями.

— Тебе понятно, что делать? Выезжаем сейчас. Серов будет нас вести. Советую не создавать проблемы.

— Мы не доедем, — машет головой Кирилл, разбрызгивая слюни. — Они засекут нас.

— Они — это кто?

Головой тот мотать не перестает.

— Не знаю. Клянусь, не знаю.

Карелин снова украдкой оборачивается на сидящую позади девушку и придвигается к пленному поближе.

— Растягивание времени не поможет. Дроны, которые с минуты пролетят над домом и сбросят гранаты, уже частично обезврежены, а остальное — будет сбито. Это не может, мразь. Я повторяю, у тебя есть вероятность выжить. И она есть, только если ты нажмешь на педаль и приведешь нас к ним.

Кирилл качается и качается, насколько это позволяет размер сиденья и связанные руки. Он глядит в сторону дома и быстро в зеркальце заднего вида — на себя.

Карелин просто сумасшедший, если думает что этот идиот способен довезти их куда-то, не угробив по дороге. Но Кира помалкивает. Ее больше волнуют дроны с гранатами, которые могут прилететь к дому с ее братом внутри.

— И что, дашь мне ключ от тачки? — хрипит предатель.

— Чего ж не дам? Я или Серов в любую минуту тебя убьем. Ну рискни аварией, и толку-то? Сам, может, умрешь, а мы, может, не умрем.

— Ты не выживешь, когда туда приедешь, — бормочет Кирилл. — Я не выживу тоже.

— Вот и договорились.

Свободными руками пленный заводит джип не сразу. Кира обращается к Карелину, чтобы спросить о доме и гранатах, но он предвосхищает ее вопрос и тихо бросает:

— Он не тут уже. С Тимуром.

Когда они выезжают на трассу, Брус интересуется сколько ехать и, слава богу, на дорогу уйдет часа полтора.

Кира не может отойти от шока, что он взял ее с собой.

Скорее всего, опасается оставлять ее с кем-либо и точно не оставит одну, но все это так непохоже на него

Но если он надеется высадить ее по дороге… То это не пойдет так, как он себе представляет.

Беспечность Карелина во время поездки нервирует и девушку, и пленного. Только по-разному.

Когда машина замедляет ход в одном из полуразрушенных поселков, все еще затемно. Кирилл останавливает машину.

— За поворотом склады. Там… туда я вез бы ее. — Он сглатывает усилием воли. — Или тебя.

Карелин набирает кого-то и вешает трубку через несколько гудков.

— Ты позвонишь им и скажешь, что везешь меня. Если достаточно идиоты, чтобы в это поверить, мы вьедем туда с тобой чуть позде. На другой тачке.

— Зачем? — хрипит Кирилл. — Зачем тебе это? Разве ты не знаешь, кто это?

— Хочу, чтобы Кулак своими глазами увидел, — улыбается Брус широко и моторошно. — Знаешь такого?

Кира в недоумении наблюдает, как Кирилл весь сжимается, и взгляд его то в сторону двери, то на дорогу можно описать только как загнанный.

— Его здесь нет, — талдычит предатель. — Его здесь нет. Он в городе.

— Ааа, — тянет Брус. — Какая осведомленность. Кулак — шустрый, разве не знаешь? Шустрее всех на свете. И злее.

Учитывая подчеркнутость повторения этого вопроса, Кира приходит к выводу, что либо Кирилл напрямую обманул и Кулака, либо серьезно недооценил.

— Что вы мне вкололи? Что это?

— Могу позвать Серова, спросишь у него.

Карелин играет с ним, как лев с мышью. У Киры даже возникает сомнение, что шприц был наполнен чем-то значительным. Бледность и тремор рук у пленного могли возникнуть и по естественным причинам.

— Мы с тобой прогуляемся, а…

Кирилл рыпается в сторону двери, видимо, нащупывая ручку, но ствол у черепа его останавливает.

Карелин кивает сидящей позади девушке.

— Сядешь за руль и отгонишь тачку. Скажу куда.

Нервно зажимая губы, Кира смотрит в панель управления автомобилем перед водительским сиденьем. Когда она переводит испуганный взгляд на Рому, тот проговаривает ровным тоном догадку:

— Ты не умеешь водить.

Она не успевает подтвердить этот прискорбный факт, потому что Кирилл изъявляет желание сказать свое последнее слово.

— Тупая соска.

Его тело откидывается на стекло, когда Карелин простреливает ему голову.

— Без тебя, значит, найдем. — Он досадливо морщится. — Пулю жаль, блядь, потратился вовсю сегодня. Вылазь.

Кира покидает машину молниеносно, бережно захлопывая дверцу. Не желая больше ни к чему здесь не прикасаться.

В открытом багажнике… дофига оружия. Морозный воздух прокачивает легкие спасительной свежестью — по правде, она ощущается как привкус новой жизни. Вдалеке повторяется воронка железнодорожного гула: составы громыхают, нагруженные тяжестью.

Карелин забирает с собой винтовку, фонарь и покрывало. Он придерживает девушку за локоть, направляя в сторону противоположной линии недостроев.

Холодные лучи фонаря освещают им проход по одному из земельных участков. Карелин осматривает окрестности и очерчивает рассеяным светом возвышенность посадки за границей следующего участка.

— Высоко… Идем туда. Дай свою руку.

К этой посадке еще подняться надо, по склону хоть и не крутому, но стремному на вид, кое-где с завалами мусора.

— Карелин, — заводит она, отогрев ладонь в его пятерне.

— И уже Карелин, а не Рома.

Он подхватывает ее за талию без предупреждения, перенося на весу через поросшие травой блоки, выступающие в роли забора. Вскрикивает она совсем тихо, но он прижимает ее к себе, не отпуская и успокаивая.

— Тише нужно, — его выдох опаляет ей скулу и переносицу.

— Извини, — шепчет она.

Рома коротко смеется, совсем приглушенно. Ведет ее за руку, начиная подъем на косой холм.

— Карелин, — повторяет она. — Ты…

Его тяжелый вздох оседает грузным облаком в ночной тишине улицы.

— Расскажу потом все. Сейчас по деталям только.