Глава 23 АЛИСА

Я замедляюсь, разворачиваюсь и целенаправленно иду к лестнице. Мне нужно в мой номер. Там я закроюсь и буду хоть неделю сидеть. Мне любой ценой необходимо туда попасть.

Меня окликивают возле дверей кафе. Вздрагиваю, но это не Загродский. Вижу кислую мордочку Вани. Он просит меня подойти.

Ваня никогда ничего не просит. Это что-то важное.

Я совершаю ошибку.

Иду к Ване. Оказывается, он и посудомойщиком здесь подрабатывает. Второй день как. По его вине забилась раковина, и он боится сказать кому-то, но что делать не знает.

Помогаю ему, справляемся быстро. По взгляду буфетчицы понимаю, что зря Ваня боялся, мол, кто-то узнает. Она смотрит обеспокоенно на него, а на меня — с грустью.

Выхожу из кафе на ногах ватных. Загродский все еще стоит у ресепшена. Светлана радостно указывает ему на меня.

И они идут вместе по направлению ко мне.

Конечно же, он приближается вместе с кем-то. Он знает, как все эти дела проворачивать. И знает мои слабые стороны.

Хочется бросить все и прямо сейчас бежать. Не до номера, а бежать по улицам.

Но я стою, и оцепенение ширится спиралью вокруг меня. Будто у меня теперь пристройка есть, и из нее я выйти не могу. А значит, и шаг сделать.

— Алиса! Вот ты где! — Светлана подмигивает мне. — А тебя ищут!

— Спасибо большое, Светлана. Премного благодарен.

Его высокомерный, но учтивый голос долетает до меня словно гущи слизи. Как омерзительно… даже стоять рядом с ним.

Серые глаза, как всегда, давящие и холодные. Загродский возмужал еще больше. Его роскошная светлая грива кое-где золотится в солнечных лучах.

Что же, администраторша отеля уходит. А мы с ним остаемся вдвоем.

— Здравствуй, Алиса, — улыбается Дмитрий. — Нелегко тебя отыскать. Но прятаться не надо.

Я молчу, потому что нечего сказать. И потому что он питается любой реакцией. Любым откликом.

— Ты обижена, — он даже щурится от удовольствия. — Все намного лучше, чем я думал. Когда ты сможешь вещи собрать?

— Пошел вон отсюда. Из отеля.

Он трогает меня за лицо. Кажется, за подбородок. Я ничего не могу поделать.

Столько лет прошло, и сколько проблем решено… А я все равно стою, опустив руки. Как предмет. Ваза какая-то.

Полная заморозка. Тотальная. Я ничего не переживаю, но и сделать тоже ничего не могу.

— Как же благоразумно, что ни разу тебя не трахнул. Ты посмотри в кого ты превратилась. «Пошел вон!». Алиса, ты прекрасна. Ты создана для этого.

— Для чего? — спрашиваю низким голосом, и стараюсь сжать руку в кулак.

Он подходит ближе. Я знаю, как это со стороны выглядит. Он красивый, импозантный, завораживающий даже. Утонченный, как аристократ. Никто не подумает, что он — садист и чудовище.

Просто Алиса — выдумщица и обманщица. И вечно хочет чего-то не того, а не выйти замуж за великолепного Дмитрия Загродского.

— Для сопротивления, — наклоняется он и шепчет, — для боли.

Я стою, и может быть веками вот так буду здесь стоять. Пока меня не сдвинет кто-то.

К сожалению, кто-то — это Загродский. Что-то звериное все-таки во мне отряхивается от обледенения. Что-то жаждет защититься. Ведь я знаю как! Но не смогу. Опять.

— Проходи, пожалуйста, я вынужден напомнить кое-что тебе. Мы же не будем вмешивать в это твоих родителей, все верно? Я не хочу расстраивать твоего отца твоим поведением. Правда, после твоего капризного вульгаризма здесь, он ничему не удивится.

Он ведет меня куда-то. Больше всего на свете боюсь, что мы встретим моих знакомых. Никто, на самом деле, мне не поможет, только все будут знать теперь. Я как-нибудь переживу сейчас момент с ним, а силой Дмитрий меня увезти не сможет. Через несколько дней я сбегу из Васильков.

Какое-то помещение для встреч. Светлана — добрая, красивая и ничего не подозревающая — ему еще и дверь открывает.

— Тебя всегда на грязь тянуло. Что-то в этом есть. Но придется ехать домой. Я заеду за тобой завтра.

— Какое… домой? — кто-то вместо меня находит силы сказать. Это приободряет. Эта кто-то способна дать отпор.

Слышу, как он театрально вздыхает. Он весь такой. Надуманный. Воображает, что в томике стихов Байрона живет, с позолотой на обложке.

— Там, где ты наконец-то повзрослеешь и выполнишь свои обязательства.

— У меня нет дома. И нет родителей. Ты… ты… должен уехать. Все.

Он касается моих волос.

— Это прекрасно, я же говорю. Ты решила мне подыграть на полную катушку.

— Я не подыгрываю тебе! — вдруг кричу я. О Боже. — И не даю поводов. Пошел вон из отеля. Ты — ничтожество.

Он отводит мои волосы еще дальше. И расчетливый, сокрушительный удар приходится мне на скулу. Что-то в таком роде я ожидала, но все равно от жгучей боли пошатываюсь. И хватаюсь за щеку. Вдруг я пальцами сразу это излечу.

Вот так раз, и нет боли.

Но волшебства не существует.

Удар был такой силы, что по зубному нерву импульс боли иголкой толкается.

Я кренюсь и кренюсь.

И все-таки… столько лет прошло.

Я бросаюсь на него, и попадаю мрази даже в ухо.

Загродский лениво переворачивает мои удары на саму же себя. Держит меня за ворот, как щенка.

— Господи, — он смеется. — Вот это да. Ты совсем здесь одичала. Я не планировал начинать с самого главного, но ты всегда вынуждаешь. Завтра, будь добра, с вещами у входа в двенадцать. В этой дыре невозможно больше десяти минут находится.

Я понимаю, что он ушел уже, но тело не очень склонно к пониманию после такого стресса.

Скула дергается будто рванет скоро. Но чему-то там вырываться. Просто место такое, прямо на кости.

Говорю себе час-другой здесь посидеть, отойти.

Но проходит, наверно, больше.

Отмираю достаточно для того, чтобы организм перешел в острую стадию расплющивания реальностей. Так, здесь одно произошло. А сейчас, другое будет происходить совсем.

Никуда я с ним не поеду. Прямо завтра тоже из Васильков уезжать — не вариант. Во-первых, от перекупщика человек только завтра сможет приехать. Буду ждать. Конечно, для срочного отъезда я бы деньги даже у Маринки одолжила или у Егора.

Но я не собираюсь под дудку Загродского до такой степени играть, что прямо с места срываться. Он любит растягивать садизм, так что сойдет.

Нужно сейчас найти способ отфутболить совещание и на глаза не показываться.

Бегу в номер, к зеркалу. Покраснение есть, но жесть еще не началась. В принципе, если замазать, то и на совещание можно пойти. Синяк через часа два зацветет.

Нет, мне сейчас вообще нужно время. Очень много собирать воедино и еще найти волонтера, кто сможет ремонт в детдоме доделать за меня.

Прошу Светлану позвонить мэру по поводу совещания и проблема за минуту решается. Она хочет расспросить меня о «госте», но я извиняюсь, типа, спешу очень.

В номере все начинаю продумывать, но уже над таблицей со сметой ремонта раскисаю.

Ну и куда все это деть!

Запрещаю себе думать о том, как хотела еще с Васей побыть.

Лучше умру, чем позволю ему узнать о таком. Он никогда не посмотрит на меня по-прежнему. Он только язык силы понимает. Не только физической. А если узнает, что я только сбегать от Загродского могу…

… и какой срок у этого сбегания…

Но Вася мне хотя бы поверил.

Я знаю, что он бы мне поверил.

Он такой. У него хорошие инстинкты. И Кулак не терпит притворства. Не стал бы делать вид, что не верит, просто потому что выгодно так поступить.

До вечера втыкаю в ноут, половину времени бесцельно. Даже игру нашла какую-то.

Кулак приходит раньше, чем я ожидала, но, конечно же, я подготовилась.

— Не пугайся, — улыбаюсь широко, — сегодня на кухне Ване помогала. Поскользнулась на полу, в мыле весь, и об край стола ударилась.

Ключ от машины замирает у него в руках, когда он понимает, что я имею в виду. Из-подо лба смотрит, и, видимо, не все слова переваривает.

— Что… блядь? — он настолько оторопело на меня глядит, что мне смешно становится.

— Помогала оборвышу своему любимому, говорю. Как всегда, попала в неприятность. Заживет за три дня, ей-богу.

Он глядит в открытый ноут почему-то.

— Так ты не из-за дел не пришла, а из-за этого?

Фуф, прокатило. Я аж расслабляюсь и по стулу растекаюсь. Он хмурится до такой степени, что черты лица искажаются.

— Ну… и то, и другое. Сейчас примочку делать буду. Приготовься к веселому зрелищу.

Не могу дождаться уже когда наконец-то избавлюсь от кольца с бриллиантом. На мазь денег нет, а оно все уже ноет и простреливает. Эти примочки, конечно, что мертвому припарка.

Вздрагиваю, потому что не замечаю как Кулак к лицу прикасается. Он совершенно бесцеремонно втыкает на синяк.

— Что, поцелуйчика для уродины не будет? — тяну обиженно.

Затягивает меня в круговорот эмоций своими губами и языком. Медленно. Сначала. А потом надрыв нарастает. От переизбытка чувств, я отстраняюсь. На него не смотрю, только вижу, как ключ на стол падает.

— Записка взрослым мужиком написана, — говорит он по делу и морщится. — Ну вот и все. Информативно. Я камеры везде устанавливаю. Везде. Просто зафигачу повсюду.

— Ты с юристами посоветовался?

— Че, и тут голосование громады надо? — быкует он.

— Ну, это не твой личный поселок, если не заметил, — насмешливо говорю, — как бы ты, частное лицо, будешь следить кто куда ходит.

— Мэр согласился, — кивает он.

Я вздыхаю. Ну конечно.

— Завтра инспекция в три будет. Без тебя нет смысла. И не начнем.

Замираю, мысли испуганными птицами разлетаются. От усталости закрыть глаза хочется. Беру себя в руки.

— Конечно! Уж я-то приду, и не надейся, что пропущу.

— Я и не надеюсь, — медленно говорит он. — Дай посмотрю еще раз.

Моя рука, что за столешницу снизу держится, заходится беспокойством. Без пяти минут дрожь.

Я никогда и ни за что не позволю ему узнать. Я другой человек совершенно. Это просто… у всех людей есть неприятности. Это просто неприятность, которая преследует меня. Так получилось, и уже не исправить. Не хочу, чтобы запомнил меня, как вещь, которая позволила себя избивать. Я намного больше, чем это. Намного.

И боюсь… что это изменит его отношение. Даст волю унижать меня. Я… все-таки знаю его совсем немного.

— Очень неудачно получилось, — бормочет он. — Кость прямо рядом.

— Можно тебя попросить? Купи мне шоколадку. Кафе вроде еще не закрыто?

— Сейчас схожу.

Смотрит на меня неотрывно некоторое время. Как-то странно, словно задумался.

Почти всю плитку лопаю. Когда доедаю, то обнаруживаю, что он не планшет читает, а на меня глядит исподлобья.

После поспешного душа пристраиваюсь у него на коленях и вместе Устав вычитываем. Он мне еще варианты дизайнов спорткомплекса показывает. Есть ничего такие, интересные.

Полночи кувыркаемся, но я, конечно, немного не в тонусе. Отвлекаюсь много. Он злиться начинает к концу. Ей-Богу, как подросток.

Но прижимает так близко к себе перед рассветом, что все это неважно.