17. Хрустальный дворец

Экипаж, присланный за нами родителями, был тесным, пусть раньше я этого не замечала. Но, находясь в нем, слишком трудно оказалось не касаться Дьеналя, не видеть его, не чувствовать. И после сегодняшних слов его присутствие и близость ощущались особенно остро.

Дорога, занимавшая меньше часа, показалась вечностью. Я смотрела в окно, будто видела столицу впервые, а не прожила в ней всю свою жизнь. Дьен тоже по большей части смотрел в окно, но для него это было вполне оправданно. К тому же он то и дело бросал на меня пристальные взгляды, которых я старалась не замечать.

Между нами все становилось еще сложнее.

Дворец выглядел хрустальным, хотя я точно знала, что он построен из светлого камня, но все равно залюбовалась наложенным эффектом. По всем граням бегали разноцветные блики, многократно отражаясь и преломляясь, поэтому светилось все вокруг.

Дьеналь, наблюдая это чудо, буквально прилип к окну. Но вылезти из экипажа первым и подать мне руку не забыл. Он шел вперед и зачарованно разглядывал прилегающий парк, стараясь не сильно крутить головой и не выдавать свой восторг. Но было заметно, что Дьену понравилось. В отличие от остальной части города, дворец буквально утопал в зелени даже зимой. Некоторые накрытые магическими куполами деревья сейчас цвели!

Ради этого определенно стоило поехать на бал.

Мы зашли под руку во дворец, и я тут же отыскала столпившихся кучкой наших. Обычно шумные и активные студенты тихонько стояли в стороне, видимо, сраженные общим великолепием и немного давящей, надо признать, атмосферой.

– Идем? – спросила я замершего Дьеналя, потянув его к однокурсникам.

Он развернулся ко мне и кивнул, быстро возвращая на лицо улыбку. Но что-то в нем неуловимо переменилось.

Шагая к друзьям, я всмотрелась в толпу нарядно разодетых людей, и в открывшемся на мгновение другом конце зала взгляд выхватил эльфов. Как я и обещала Ники, их делегация почтила своим присутствием наш праздник.

Но будь я проклята, если один их них – не отец Дьеналя! И чувствовало мое сердце, что такая встреча не сулит нам ничего хорошего.

Настроение сразу испортилось, причем не только у меня. Я заметила, как напряженно держится Дьен, пусть и старается этого не показывать. Остальные, сами немало переживающие – все же почти для всех это был первый визит во дворец – не замечали нашего с Дьеналем беспокойства.

Ники, как это у нее случалось в минуты волнения, тараторила без умолку. Остальные девушки то и дело поправляли прически и нервно теребили сумочки. Парни держали руки в карманах и тихо переговаривались.

– Надеюсь, здесь хорошо кормят, – несло мою подругу. – У меня с утра маковой росинки во рту не было. Целый день крутилась с платьем и всем остальным!

На Ники было великолепное платье насыщенно-синего цвета из тяжелого бархата. И ей как блондинке невероятно шло.

– Ты сюда что, есть приехала? – усмехнулся Льюр. – Бери пример с меня: я и позавтракать в столовой успел, и пообедать, даже с добавкой, потому что ни одной девушки с нашего курса не было. Не пропадать же продуктам.

– Да ты ешь как не в себя! – упрекнула его Ники. – И все равно при этом худой и мелкий.

– Потому что активный, – подмигнул он.

Кайлус стоял чуть в стороне с незнакомой русоволосой девушкой и с грустью наблюдал за их шуточной перепалкой. Мне его стало немного жаль, в том, что Кайлус хороший парень, я совершенно не сомневалась. Невеста Кайлуса при этом честно старалась его как-то разговорить или растормошить, но он почти не обращал на нее внимания.

Так что мне стало жаль еще и девушку, вполне миловидную, может, и весьма неплохую. И все же большинство взглядов Кайлуса предназначалось не ей.

Я тоже заметила на себе чей-то взгляд, такой явный и направленный, он будто обжег.

Стивен в темном костюме стоял в окружении других студентов пятого курса, но смотрел прямо на меня. И это напрягало. Я придвинулась ближе к Дьену, начавшему обсуждать с Льюром что-то из их факультатива по артефакторике, и тут затрубили первые фанфары, предвещающие скорое появление королевской четы.

Гости потянулись в торжественно украшенный зал, по которому развесили флаги всех сражавшихся государств, в том числе и эльфийский, со стилизованным изображением Великого древа.

Гобелены, в этот день укрывавшие стены, были посвящены сражениям с пришельцами. В них четко прослеживалась хронология. Если рассматривать их внимательно, то картины будто оживали. Казалось, еще немного, и две армии схлестнутся в поединке.

Вот пятнадцать лет назад начали открываться порталы, вернее, сначала – мощные магические аномалии, и наши маги поспешили начать изучение их природы. Пусть многие, в ком жажда знаний не смогла заглушить голос разума, сразу твердили, что это не к добру, но люди слишком охочи до всего нового. Снарядили экспедиции, отправили магов, охрану, конечно, тоже не забыли, ведь заинтересованность проявили и военные ведомства.

Когда порталы открылись и началась экспансия, именно те исследователи и их сопровождение стали первыми жертвами. Папа говорил, что нехватка магов-ученых сказывается до сих пор…

Потом люди проигрывали и отступали. И эльфы проигрывали, только им в лесах и отступать было особо некуда – пришельцы оставляли за собой выжженную пустошь. Думаю, именно это и сподвигло наших ушастых соседей на заключение союза.

Объединились все человеческие государства, примкнул к ним и эльфийский лес. Огромным трудом и ценой бесчисленных потерь удалось не просто победить вторгшихся существ, но и закрыть порталы.

Всю эту историю сейчас можно прочесть на стенах дворца, я же слышала ее из первых уст. Папа часто рассказывал, как все происходило, правда, исключительно сухие факты. Все свои мысли и переживания он упорно держал в себе.

Мы выстроились вдоль красной дорожки, выложенной из мозаичной плитки, и склонили головы, когда на нее ступил король Лайонель Пятый с семьей. Краем глаза я заметила, что эльфийские посланники стоят ближе всего к трону. Ну что ж, было и так ясно, что отец Дьеналя далеко не из простых.

После короткой речи короля бал, наконец, открыли. И первый танец мы танцевали с Дьеналем. Пожалуй, мы оказались единственной межрасовой парой, других я не заметила. Эльфы чинно стояли вдоль стеночки и, как и в новогоднюю ночь, принимать участие в наших развлечениях не спешили.

Пока делали круг по залу, я заметила своих родителей. Мама наблюдала за нами с улыбкой, папа же просто пристально следил, как мы кружимся в танце, но, кажется, без неприязни или неодобрения.

Оставив Дьена с однокурсниками, я пробралась через многолюдный зал к родителям. Стоило бы, конечно, захватить мужа с собой, но сначала хотелось перекинуться с мамой и особенно с папой парой слов без него.

– Лета, – мама легонько обняла меня и поцеловала в щеку. – Ты великолепно выглядишь, доченька! Я тобой очень горжусь.

– Спасибо, – я несколько смутилась от такой похвалы. – И тебе привет, папа, – я чмокнула отца в щеку. – Если что, я еще обижаюсь на тебя за то, что ты споил моего мужа.

Этот момент не стоило оставлять без внимания.

– Ой, да было бы кого спаивать, – отмахнулся папа, поморщившись. – Пить совсем не умеет, две пешки съел – и готов.

– А ты и рад! Зачем вообще ты его напоил? Как же слова про вредные привычки? – попеняла ему я.

– Так должен же я узнать, как этот длинноухий относится к моей дочери! – возмущенно зашептал отец. – Так сказать, вывести его чистую воду.

– Это тем более нечестно.

– Нечестно было бы, если бы я ему сыворотку правды дал, – веско заметил папа. – Или артефакт какой того же действия подсунул. А так все вполне честно. И, заметь, добровольно.

– И что, вывел его на чистую воду? – даже интересно стало, что такого пытался выведать мой отец.

– Вывел, – нехотя признал папа. – Вот, расторг твою помолвку с Бланом. Довольна?

– Правда?! – выкрикнула я. На нас покосились со всех сторон.

– Да тише ты, – шикнул папа. – Правда, конечно. Эльф – так эльф. Он вроде парень нормальный. Был бы еще человеком…

– Ну извини!

– Извинения приняты, – усмехнулся папа. – Удачи. Вон его родня, кстати. Не желаешь познакомить родителей, чтобы честь по чести?

– Где? – я огляделась, и точно! Дьеналь подошел к отцу, возле которого стояла женщина, подозреваю, что его мама. Высокая, тоненькая, как и все эльфийки, в струящемся серебристом платье с очень сложной высокой прической.

– Знаешь, пожалуй, не в этот раз.

Я едва не передернулась, вспомнив собственное знакомство с эльфийским свекром. Представляю, как этот высокомерный тип поведет себя, попробуй я представить ему своих родителей.

Ну уж нет! Даже будь наш брак самым настоящим и серьезным, я бы так все равно не поступила.

Оставив родителей, я по краю зала направилась к друзьям, решив, что здороваться и высказывать почтение родителям Дьеналя не обязана. А мой эльф отлично знает место сбора и сам меня найдет. Впрочем, уверена, он найдет меня в любом случае. Ведь это Дьеналь…

– Потанцуем? – прямо передо мной из-за колонны вынырнул Стивен, да так, что я теперь при всем желании не могла его обойти. Хорошо, успела остановиться и не влетела прямо в него.

– Извини, пока не танцую, – я шагнула назад, жалея, что бальное платье и туфли совершенно лишают меня возможности для маневра.

– Ты же всегда любила танцы, – Стив схватил меня за руку и потащил в круг. Кричать и упираться в такой ситуации – последнее дело. Я и без того заметила заинтересованные взгляды ближайших к нам людей.

Я огляделась, но Дьеналя, как и его отца, в зале видно не было, наверное, они куда-то вышли. Возможно, это и хорошо.

Хотелось надеяться, что раз мы в королевском дворце, то Стивену Блану хватит ума не выходить за рамки приличий. А один танец с ним я как-нибудь переживу.

Но уже по тому, как низко легла его рука мне на поясницу, а кончики пальцев так и вовсе оказались там, где не следует, а сам Стив стоял ко мне почти вплотную, я поняла: надежды мало.

***

Дьеналь заметил родителей сразу. Или правильнее будет сказать: почувствовал? И понял, что, несмотря на почти два месяца, которые они не виделись, радости от предстоящей встречи он не испытывает.

Отец никогда в жизни бы не согласился посетить праздник победы над пришельцами в столице человеческого государства, тем самым отдавая дань уважения людям. Единственное, из-за чего Ролиан Варнао мог приехать, – это использовать бал как повод для встречи с сыном. И вряд ли им при этом двигали отеческие чувства.

Так что Дьен заранее настраивался на непростой разговор. Ему и самому имелось что сказать родителям, как минимум то, что в Леса он возвращаться не собирается.

И, пожалуй, поговорить следовало уже сейчас, чтобы родители, в особенности отец, начали потихоньку свыкаться с этой мыслью. В том, что ее не примут сразу, Дьеналь не сомневался.

И когда Лета отошла к своим родителям, Дьеналь отправился к эльфийской делегации. Он в любом случае не мог проигнорировать сородичей, поприветствовать их и засвидетельствовать им свое почтение стоило в первую очередь, пока это не сочли пренебрежением, а то и открытым оскорблением. По-хорошему стоило подойти в самом начале, но тут он мог сослаться, что не знал о визите эльфов. Однако после появления в зале короля их сложно было не заметить.

Дьеналь чувствовал каждый сделанный шаг, будто преодолевал сопротивление толщи воды. Он и помыслить не мог, что с такой неохотой будет встречать других эльфов. Или все дело исключительно в отце, который тяжелым, давящим взглядом наблюдал за приближением сына?

Дьен остановился в двух шагах перед родителями и почтительно склонил голову.

– Мой мальчик, – мать сама подошла к нему, положила руки на плечи и поцеловала.

– Рад тебя видеть, сын.

Отец всегда был скуп на эмоции, точно так же он мог сказать о хорошей погоде, к примеру. А возможно, и рад ей был куда больше.

– И я счастлив видеть вас в добром здравии, как и остальных достопочтенных представителей Лесов, – Дьеналь как младший поклонился и двум другим эльфам.

Ему ответили церемонными вежливыми приветствиями.

– Я бы хотел поговорить с тобой, сын. Наедине, – с нажимом произнес отец.

Дьеналь покорно кивнул и направился вслед за отцом, понимая, что разговор все равно неизбежен. Лучше пусть он состоится не при посторонних. Они миновали двойные распашные двери в парк, и небольшой коридор вывел их в застекленное помещение, зимний сад или оранжерею. В огромных кадках стояли настоящие деревья, где-то журчал фонтан, птицы порхали с ветки на ветку.

– Люди всегда стараются имитировать природу и подражать ее красоте, но получается лишь жалкая подделка, – с пренебрежением заметил отец, разглядывая одно из деревьев.

Дьен точно не был согласен с ним в этом. Он достаточно долго пробыл в мире людей и многое увидел, да и оранжерея была красива. А дворцовый парк так и вовсе великолепен. Но точно знал, что переубедить отца не сумеет.

– Я вижу, – продолжал отец, – что тебе весело живется среди людей. Ты приходишь на бал в качестве спутника человеческой женщины, легко общаешься с другими людьми.

– Все так, – подтвердил Дьен. – Я пришел со своей женой и нашими друзьями.

Он сначала хотел сказать “ее друзьями”, но в последний момент передумал. Он уже давно начал относиться ко многим ребятам, как к своим друзьям. Они проводили много времени вместе, у них имелись общие интересы, с ними было хорошо и приятно общаться – что еще нужно для дружбы?

Отец всматривался в него долго, прежде чем что-то сказать. И Дьен смотрел в ответ, не собираясь опускать взгляд.

Если подумать, он никогда не был идеальным сыном, даже в детстве, когда поначалу рос медленнее и был слабее других детей-погодков, так что не стоило и начинать.

– Ты изменился, – заметил Ролиан. – И не в лучшую сторону. Боюсь предположить, что станет с тобой через год, когда придет время возвращаться.

– Об этом и я хотел поговорить с тобой, отец, – Дьеналь по-прежнему не опускал взгляд, пусть это давалось с большим усилием. Привычка, выработанная годами послушания, так и норовила взять верх. – Я не планирую возвращаться.

Ролиан смотрел на него пару мгновений, а потом рассмеялся. Такой веселый смех отца Дьеналь слышал, кажется, впервые.

– Вижу, живя среди людей, ты научился шутить, – резко успокоившись, проговорил эльф. – Это неплохо. Надеюсь, в будущем твои шутки станут более уместны и тонки.

– Это не шутка, – Дьен чувствовал, как над ним прямо в оранжерее сгущаются тучи, свет словно стал чуть менее ярким и более рассеянным, а тени насыщеннее и глубже. – Я не вернусь, отец.

– Ты не посмеешь, – все веселье сползло с лица Ролиана Варнао, как растопленный воск, в голосе прорезались шипящие нотки. – Я не допущу, чтобы мой сын жил среди людей! И если ты всерьез думаешь о подобном бесчестии, то знай – я отрекусь от тебя и закрою все тропы в Леса.

– Я приму любое твое решение, отец, – Дьеналь был готов к подобному повороту, чего-то такого он, в общем-то, и ожидал. – Но хочу заметить, что закрыть путь в Леса для эльфа невозможно.

– Для меня возможно все, – отец шагнул к нему, и Дьена буквально окатило волной ярости. – Ты переходишь все мыслимые и немыслимые границы, сын. Сначала ты возжелал стать хранителем Древа, и в тот момент тебе не стали перечить. Теперь ты вцепился в человеческую девку! Легко же ты меняешь свои устремления!

– Ты говоришь о моей жене, выбирай выражения, – напомнил Дьеналь, сразу, как это всегда случалось, когда дело касалось Виолетты, теряя контроль над эмоциями. – И разве не ты сильнее всех не одобрял выбранный мною путь хранителя? Не ты ли постоянно требовал свернуть с него?

– Я никогда не предлагал тебе уйти к людям! Жениться на человеческой женщине! Опозорить свой род!

– Если наш род так легко опозорить, всего лишь женившись на человеческой женщине, значит, в нем осталось немного чести.

Дьеналь сам едва не содрогнулся от сказанного. Но именно сейчас, в этот конкретный миг, смолчать не мог.

Замах отца он скорее предугадал, чем увидел, и успел уклониться. В голове только промелькнуло, что их с отцом противоречия вышли на новый уровень.

И Дьен уже был готов отразить следующий удар, возможно, даже магический, но отец внезапно остановился, оглядел его и рассмеялся. Искренне и зло.

– Знаешь, что во всем этом самое забавное? – он со снисходительной улыбкой посмотрел на сына и наклонился, понижая голос, почти шепча. – Что ты все равно вернешься, вот увидишь. Ты плохо знаешь людей, если всерьез на что-то рассчитываешь. И когда ты придешь обратно домой… мы побеседуем с тобой еще раз. И обсудим все, что ты сегодня наговорил.

На этом отец круто развернулся и ушел, быстро затерявшись среди деревьев. Что примечательно, бальный зал находился в другой стороне, именно туда вернулся Дьеналь, направившийся прямиком к своим товарищам.

Он невольно улыбнулся, поймав себя на мысли, что действительно считает людей, с которыми теперь учился и общался, намного более “своими”, чем всех знакомых эльфов вместе взятых.

– Дьен, мне тут такая идея в голову пришла! – сходу подскочил к нему Льюр. – Главное, чтобы Лета одобрила!

– А где она? – Дьеналь оглядел студентов, не находя своей жены.

– Так разве она не с тобой? – удивился парень. – Она же точно танцевала с кем-то, думал, вы вместе.

Безотчетная тревога тут же кольнула в груди. Дьеналь обвел взглядом зал, не находя Лету. Среди такого количества людей несложно затеряться, к тому же она вполне могла куда-то отойти. И все же.

– Кто-нибудь точно видел, с кем она танцевала? – спросил он у людей.

– Вы про свою спутницу в голубом платье? – несмело спросила девушка, пришедшая с Кайлусом и явно очень стеснявшаяся обращаться к незнакомым.

– Да, – подтвердил Дьен.

– С каким-то парнем из тех, – она кивком указала на стоявших поодаль пятикурсников академии. – Такой крупный, как Кайл, не меньше, темноволосый, с волевым подбородком.

Под столь расплывчатое описание могли подойти многие, но Дьен был уверен, что знал точно, о ком идет речь. Ведь дважды они сталкивались с обладателем волевого подбородка весьма близко.

И от осознания этого ему стало не по себе.

– Вы не видели, куда они ушли? – как можно спокойнее спросил он у девушки.

– Куда-то туда, – спутница Кайлуса махнула в сторону оранжереи, откуда он сам только что вернулся. Разминулись?

Перед внутренним взором пронеслись двери, которые вели на выход. Дворцовый парк огромен, в нем легко затеряться…

Дьен услышал, как его окликнули, но не собирался ни останавливаться, ни хотя бы оборачиваться и терять драгоценные секунды. И на потревоженных и задетых вопреки всем стараниям и врожденной ловкости людей ему тоже было плевать. Вот кто-то отпрянул с дороги, официант с бокалами, чудом, а скорее, магией удержавший поднос.

Дьеналь вылетел через двойные двери к длинной каменной лестнице. Она заканчивалась где-то в темноте, в которой ступени терялись, словно в мутной воде. В парке кое-где светили огни, не разгоняя черноту ранней зимней ночи, а больше подчеркивая ее – снега в парке не было.

Эльф уверенно сбежал с каменных ступенек и положил руки на землю, не боясь испачкаться. Он больше десяти лет посвятил пути хранителя, и эти годы точно прошли не напрасно.