Глава 23

У меня в груди похолодело.

Люба уже призналась мне, рассказала, что тогда случилось. Но этот разговор состоялся по телефону, мы были далеко друг от друга, и я всё равно до конца так и не поверила в правдивость этих слов. Как будто она пересказала сюжет какого-то фильма.

А может, просто у меня в голове не укладывалось, что моя сестра настолько хладнокровна. Что, убив целую семью, она могла спокойно жить дальше и делать вид, что ничего не случилось.

– Он тебя заставил? – не поверил вместе со мной Егор.

– Кто? – делано удивилась Любаня. По крайней мере, я отчётливо видела её игру.

И мой муж словно смотрел моими глазами, а может, и его глаза видели так же отчётливо.

– Я уверен, что за рулём был Макс. Ну не пустил бы он тебя за руль своей машины. У него даже поговорка была на этот случай: «Тёлки – рядом». А теперь братец просто хочет свалить всю вину на тебя, – Егор стоял у посудомоечной машины, загружая в неё посуду. Размышляя, он забыл о тарелке, которая так и осталась у него в руке, и теперь муж дирижировал ею в такт словам. – Нет, сам братишка до такого вряд ли додумался бы. Он не умеет просчитывать последствия. Сначала делает, потом думает. Все мы помним его выступление на приёме, и что после этого произошло с карьерой отца и с семейным бизнесом, от которого, кстати, Макс и сам имел неплохой доход. А теперь остался на бобах и с полицией на хвосте. Думаю, всё, на что его хватило, это напроситься к кому-нибудь в гости и в комфорте переждать неприятности. Так он поступал в детстве, и вряд ли что-то изменилось. Судя по тому, что ты сейчас здесь и так жаждешь принести себя в жертву во имя любимого, все эти месяцы Макс прятался где-то с тобой, в какой-нибудь глухомани, раз вас так и не нашли. Ты здесь, а где тогда мой брат?

Я переводила взгляд с Егора на Любаню и по тому, как всё больше и больше мрачнело её лицо, понимала – он угадывает. Всё так и было.

Под нашими пристальными взглядами сестра стушевалась, нервно облизала губы, принялась елозить по столешнице стаканом с апельсиновым соком.

– Люба, где он? Где Макс?

– Дома… – наконец выдохнула она, – Макс поехал к родителям.

Что? Я не верила услышанному. Вспоминая, что устроил этот придурок, и к каким последствиям привела его идиотская выходка, казалось невозможным, чтобы родители приняли его обратно.

А вот Егор понимающе усмехнулся, как будто услышанное нисколько его не удивило. Наоборот, добавило ясности, стало той самой последней деталью, что делает механизм полным.

– Значит, это мамина идея – свалить всё на тебя, – подвёл он итог.

– Почему ты так думаешь? – а вот у меня всё это не укладывалось в голове, видно, слишком плохо я ещё знала новоявленных родственников.

– Потому что она решила вернуть в семью хотя бы одного сына. Как, с какими последствиями и кто из-за этого пострадает, её совершенно не волнует. – Егор невесело усмехнулся. – Ещё это месть мне. Ну и тебе заодно. В общем, мама умеет одним выстрелом попасть сразу в нескольких зайцев.

– Но разве твой папа не ушёл из-за Макса со своего поста? Неужели он вот так просто позволит ему вернуться и снова жить рядом?

– О-о, ты не знаешь силу убеждения моей матушки, если Зоя Воинова что-то вбила себе в голову, поверь, она добьётся своего. Отцу придётся или принять её позицию, или… сбежать из дома.

Я опустилась на стул рядом с Любаней. Всё это не укладывалось у меня в голове. Праздничное настроение улетучилось, словно его и не было.

Сестра сидела бледная, с устремлённым куда-то перед собой невидящим взглядом и меленько качала головой, словно пытаясь отрицать слова Егора.

– Люба? – я протянула ладонь, касаясь её руки. Сестра вздрогнула и подняла на меня взгляд.

– Можно я пойду спать? – у неё было такое страдальческое выражение лица, что я снова почувствовала отголосок прежнего чувства вины.

– Конечно, идём, я приготовлю тебе комнату.

Я отвела Любаню в ванную, показала, где лежат чистые полотенца. Пока она принимала душ, постелила ей постель. Осмотрев свой гардероб, поняла, что ничто из моих вещей сейчас не налезет на её округлившуюся фигуру, а потому взяла одну из футболок Егора.

Дождалась сестру, помогла ей лечь в постель, подоткнула одеяло совсем как в детстве. И, погладив по влажным после душа волосам, сказала чистую правду:

– Я рада, что ты здесь.

Любаня вымученно улыбнулась и закрыла глаза. Я не стала ей мешать, выключила свет и покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

В нашей спальне меня ждал Егор. Он сгрёб меня в охапку, стоило мне только опуститься на кровать, крепко прижал к своему телу и прошептал:

– С рождеством, любимая.

Тая в его объятиях, исступленно отвечая на поцелуи, я ещё успела подумать, что всё будет хорошо, всё образуется. Егор придумает, что делать дальше. А потом все мысли вылетели у меня из головы, были только его руки, его губы повсюду, была страсть и чистое, ничем не замутнённое удовольствие в итоге.

А утром выяснилось, что Любаня пропала…

Я постучала в комнату и, выждав несколько секунд, открыла дверь. Спальня была пуста.

Я даже не сразу испугалась. Постель смятая, наверное, Любаня проснулась и пошла в туалет или в душ.

Я и сама отправилась в кухню, чтобы сварить кофе, и только часа через пол почувствовала неладное. Обошла ванные комнаты, сначала прислушиваясь, проверяя, что за ними тихо, потом открывая двери, чтобы окончательно убедиться…

Люба ушла.

– Егор, – бросилась я к входящему в кухню широко зевающему мужу с взъерошенными со сна волосами, – Люба сбежала…

Воинов нахмурился, сжал мои плечи, но тут же отпустил, отвернулся к кофе-машине, наливая себе кофе.

– Она большая девочка, – прокомментировал он, стоя ко мне спиной.

– Но Егор… – меня возмутило его нарочитое равнодушие, – она ведь пошла в полицию. Ты сам сказал, что Люба не виновата, что это Макс, а твоя мама придумала… Но Любаня сядет в тюрьму, понимаешь? А она беременна, Егор! Она беременна…

К концу тирады я раскричалась, а потом расплакалась и обессилено опустилась на стул.

– Любимая… – муж опустился передо мной на колени и взял меня за руки.

– Прости, прости меня, пожалуйста, – перебила его, судорожно обнимая и прижимаясь к его груди.

– Я позвоню адвокату, – пообещал Егор, – всё будет хорошо. Не плачь.

На работу я ехала в расстроенных чувствах. Переживала за сестру. Только вчера мы с Любой наконец сумели найти общий язык и сделали маленький шажок навстречу друг другу. Уверена, мы смогли бы сблизиться, научиться понимать друг друга. Стать по-настоящему близкими людьми, настоящей семьёй.

И её поступок я ощущала как реальную потерю. Словно она меня бросила.

В зеркале заднего вида я то и дело ловила озабоченные взгляды моих охранников, но объяснять ничего не стала, хотя за эти месяцы мы с ребятами подружились. Они тоже молчали, чувствуя, что я не в том настроении, чтобы что-то обсуждать.

На работе мне удалось отвлечься. Всё же новая должность, новые обязанности. Я теперь руководила отделом, мне подчинялись четыре человека. Знаю, это слишком мало, но для меня это было наполнено новыми, ранее незнакомыми эмоциями. И постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не бросаться выполнять их работу самостоятельно.

Егор позвонил за десять минут до перерыва.

– Давай пообедаем вместе, – предложил, будто не догадываясь, что я жду вестей о сестре и нервничаю. – Встретимся внизу через десять минут, – и отключился.

Я накинула пальто, бросила коллегам, что бегу на обед, и поспешила к лифтам. Нажала кнопки сразу всех и заскочила в первую открывшуюся кабину, которая двинулась вниз невыносимо медленно, к тому же останавливаясь на каждом этаже. К концу этой поездки моё терпение иссякло несколько раз, я была почти готова выскочить из лифта и искать лестницу. И только остатки здравого смысла удерживали меня от этого шага.

Но самое смешное, что, когда я выбежала на улицу в по-прежнему распахнутом пальто и развевающемся на шее шарфе, Егора ещё не было.

Шёл снег. Белые снежинки падали на лицо и шею, стекали за шиворот маленькими ледяными ручейками. Я очень быстро замёрзла и пришла в себя. Застегнула пальто, завязала шарф и поняла, что я – торопливая идиотка. От осознания стало легче. Сейчас приедет Егор и всё расскажет.

Я запрокинула голову, подставляя лицо белым холодным хлопьям. Люблю снег, он даёт ощущение волшебства, чуда и сказки. А мне сейчас этого как раз и не хватает.

Всё будет хорошо.

– Давно ждёшь? – приближение Егора я прозевала. Почувствовала уже, когда он обхватил руками мою талию и прижался сзади чуть шершавой щекой к моей щеке.

– Пару минут, – я повернула голову, ловя губами поцелуй.

– Идём, – муж потянул меня за собой.

– Егор… – стоило только начать, как он, уже зная, что хочу сказать, остановил меня властным жестом:

– Поговорим в тепле. К тому же я жутко голодный.

Егор привёл меня в небольшой ресторанчик с французской кухней. Расторопная официантка поспешила к нам и забрала верхнюю одежду. Муж погрузился в меню, как будто и не замечая моих тоскливых взглядов.

– Что ты будешь? – Егор наконец оторвался от изучения меню.

А я уже надулась:

– Мне всё равно.

Казалось очень обидным, что муж думает только о еде, и его совершенно не волнует моя встревоженность.

– Будьте добры, – обратился он к подошедшей официантке, – два луковых супа, два салата нисуаз, говядину по-бургундски, ещё треску на гриле, фруктовый чай и чёрный кофе.

Девушка записала его слова, дотошно повторила с вопросительной интонацией и взглянула на меня, но я хранила молчание. Егор знает, что мне нравится, а капризничать имею право: я – женщина, желание которой не было удовлетворено в ту же секунду.

Наконец мы остались одни за столиком. Муж выдержал ещё с минуту напряжённого молчания, а потом признался:

– Твоя сестра – в полиции.

– Я так и знала, Любаню посадили в тюрьму… – понимание катастрофы поднималось волной цунами. Я снова потеряла сестру. Та близость, что возникла между нами вчера, она была прощальной. Чтобы показать мне, чего я лишаюсь, что могло бы быть у нас с ней, но теперь никогда не будет, потому что Любе придётся ответить за то, что совершил другой человек.

– Вер, прекрати паниковать, – ладонь Егора накрыла мою руку и только тогда я заметила, что нервно сжимаю и разжимаю пальцы, – я отправил к ней нашего семейного адвоката. Лев Семёнович во всём разберётся. Да и пока ещё непонятно, что там происходит. Одного признания недостаточно, они должны доказать, что за рулём была она.

– Я хочу её видеть, – решение пришло мгновенно: отпрошусь с работы и поеду к Любане. Уж я сумею отговорить её от этого безумства. Мы вернёмся домой, и всё будет хорошо.

– Прости, любимая, но твоя сестра категорически отказалась с тобой встречаться.

Остаток дня я злилась, да и потом продолжала обижаться. Больше всех доставалось Егору, который со стоическим терпением сносил мои капризы, оставаясь таким же нежным и заботливым.

Повидаться с сестрой мне так и не удалось. Она по-прежнему не хотела меня видеть, и я не понимала почему.

А за два дня до нового года муж принёс ещё одну плохую новость, даже не плохую – катастрофическую: Лев Семёнович отказался защищать Любаню. Егор ещё раз серьёзно поругался с матерью, но Зоя Максимовна была непреклонна и семейному адвокату поставила жёсткий ультиматум: или Любаня, или Воиновы.

Илья Егорович устранился из очередного скандала и привлечь его, чтобы отговорил жену, не удалось.

Я плакала. Егор обещал, что найдёт другого отличного юриста. Но мы оба понимали, впереди праздники, и большинство по-настоящему хороших юристов или уже заняты, или предпочитают отдыхать.

Шансов было мало.

И к новому году мы так никого и не нашли.

Я погружалась в пучину отчаяния. Настроение было ниже плинтуса. На работе, которая отвлекала от мрачных мыслей, тоже устроили праздничные выходные. И я уже заранее боялась того, как останусь наедине со своим чувством вины.

– Давай сходим? Тебе нужно отвлечься. – Егор подошёл сзади, обнял меня за талию и прижался губами к шее.

Он купил билеты на новогоднюю вечеринку и теперь уговаривал меня пойти.

Я задумалась. А Егор, воспользовавшись моим молчанием и неподвижностью, продолжил целовать шею, спустился к ключицам, проделав дорожку из нежных касаний. Потянулся к пуговицам, освободив сначала плечо, затем и грудь.

Я перестала думать, когда, рвано выдохнув, повернулась к нему, и меня встретили мягкие губы, забирая с собой сомнения и недовольство. Егор был нетороплив и томительно нежен. Он тщательно выцеловывал моё тело, прежде чем снять очередной предмет одежды. И лишь полностью раздев, муж подхватил меня на руки и понёс в спальню.

Всё другое отступило на второй план.

Только Егор, лишняя одежда, от которой нужно было немедленно избавиться, и я приступила к этому важнейшему действу с той же тщательностью, что и он несколько минут назад.

Муж любил меня также неторопливо и нежно, не отрываясь от моих губ, глотая мои стоны, даря удивительное наслаждение.

Потом мы долго лежали, расслабленные, довольные, исполненные негой. Егор играл моими пальцами, переплетая их со своими.

– Ну что, идём? – вдруг спросил он, когда я почти уплыла в сон.

– Куда? – слово оказалось густым и тягучим, медленно покидая рот. Глаза не хотели открываться.

– Ты не можешь сейчас уснуть, ведь твой муж полон сил и хочет веселиться, – сообщил он и вдруг начал меня щекотать.

– А-а! – взвизгнула я от неожиданности, перекатываясь на другой бок. Но и здесь меня нашли чуткие пальцы, выискивающие самые чувствительные места. – Егор!

Сон пропал, словно его и не было. Это были весёлые догонялки голышом. Визжа и смеясь, я убегала от мужа, а он, дав мне немного оторваться, тут же нагонял и снова принимался щекотать.

Остановились мы в ванной. Егор поднял меня и поставил в душевую кабину, включил воду. Я была уверена, что мы снова займёмся любовью, но он только легонько чмокнул меня в нос.

– У тебя два часа на сборы, – и ушёл, закрыв за собой дверь.

Вот как у него это получается? Манипулировать моими эмоциями и желаниями. Потому что через полчаса я уже сушила и укладывала волосы, а через полтора выбирала наряд.

– Егор, тебе не кажется, что я пополнела? – в отражении зеркала смотрела, как муж пытается застегнуть молнию на платье. Вроде бы ещё недавно, пару месяцев назад, когда я его купила, платье сидело весьма свободно. А сейчас обтягивало фигуру, подчёркивая каждый изгиб.

– Ты прекрасна, – Егор застегнул молнию и поцеловал меня в шею. – Ты самая красивая и самая стройная женщина в мире.

После его слов и поцелуя я перестала нервничать из-за лишнего веса. Может, мне и правда показалось.