Глава 13

Несколько долгих минут, которые мне показались вечностью, Измайлов молчал. Казалось, он погрузился свои воспоминания, и мне от этого его задумчивого вида сделалось еще больше не по себе. Хотелось взять его за руку и спросить: в том, что мы сблизились, реально виноват браслет? А если бы его не было, Илья бы не заступился за меня? Или, быть может, не затащил к себе в квартиру? Если все так и я права, то это красный свет. И все придуманное в моей голове – полнейшая ошибка. Глупость, за которую придется расплатиться разбитым сердцем. Наконец Илья внимательно посмотрел на меня. На его изогнутые и темные, словно ночь, ресницы падали снежинки, и мне показалось, что даже взгляд Измайлова приобрел морозность, декабрьские холода. – А чей? – спросил он, не отрывая от меня взгляда. – Я не знаю, – вздохнув, пожала я плечами. И рассказала как есть, про детскую площадку, лавку и предстоящую грозу. Наверное, со стороны мой рассказ звучал странно, но порой у некоторых поступков нет адекватных объяснений, кроме как человеческая странность. – Вот как… – кивнул он то ли мне, то ли себе. – Знаю, мне надо было сразу сказать тебе, но я… – Сердце превратилось в динамит, его датчик так отчетливо сигнализировал о приближающемся взрыве, что мои мотыльки попрятались в домики. Они отчаянно боялись услышать ответ Ильи. – Я все понял. – Измайлов поднял голову к небу, и я осознала, достаточно четко осознала, что он прямо сейчас думал, как оттолкнуть меня. Как сказать, что дело было исключительно в браслете и той детской симпатии. Не во мне. – Можно? – Я неуверенно протянула руку, намекая, чтобы Илья отдал мой рюкзак. – Я… у меня скоро репетитор, надо успеть. Не хочу это слышать… – Конечно. – Измайлов без всяких вопросов протянул мой рюкзак. Он не предложил проводить, хотя всю неделю таскался со мной до самого подъезда. Не посмотрел с теплой улыбкой, не помахал на прощание рукой. – Ну… пока, – прошептала коротко я. – Пока, – сухо отозвался Илья и, сделав шаг в сторону, позволил пройти. Он отпустил меня. Нет, не так. Он в момент вычеркнул меня из своей жизни. Будто Надя Исаева для него никогда не существовала. Пока шла домой, кое-как еще держалась, но стоило переступить порог, как слезы градинками потекли по щекам. Хорошо, что никого не было дома и я смогла вдоволь нареветься. Мне было так обидно, так больно, что хотелось кричать. И вроде бы я прекрасно осознавала, что все закончится именно так. Сказки – они ведь для принцесс придуманы. Только в книгах Золушка остается с крутым парнем, который ради нее готов на все. В реальности – если ты всегда была невидимкой, ей и останешься. И волшебный шанс на праздник, что обязательно посетит твою улицу, можно смело вычеркнуть из списка желаний. Не бывает так. Иначе… Илья Измайлов проводил бы меня сегодня домой и сказал, что браслет – это всего лишь вещь. И приглашают девчонок на дискотеку не из-за какой-то вещи, а потому, что рядом с ней вот тут, в груди, распускаются пионы. Но он не пошел со мной, не взял за руку, он остался там. Между нами пропасть размером с Марианскую впадину. Была. Есть. И будет. Когда мама вернулась с работы, я сделала вид, что уснула. Легла под одеяло и не двигалась. Так и пролежала до самого утра. Несколько раз засыпала, и в этих ярких снах мне казалось, что никакого разговора не было. А еще мы танцевали. На дискотеке. Вместе. Я и Илья. Он опустил свою руку на мою талию, я – на его плечи. Мы двигались неспешно, плавно и как-то волшебно. Словно были созданы друг для друга. А потом я проснулась… За завтраком я ковыряла ложкой в каше и на вопрос мамы, все ли нормально, ответила, что болит голова. А когда пришла в школу, поняла – лучше бы не приходила. Ведь Измайлов выбрал не мою парту. На первой перемене мы с ним случайно столкнулись в дверях. Я подняла голову и едва слышно произнесла: – Привет. Он задумчиво посмотрел на меня и кивнул. Рубашка у него, как обычно, была расстегнута на несколько пуговиц, а под ней виднелась черная водолазка. Галстука не было. Хотя в школе обязывали носить их, но на Илью закрывали глаза. – Как ты? – спросила я, желая завязать диалог. – Неплохо, – сухо ответил он. Я нервно пригладила плиссированную юбку и, решив, что Измайлов не хочет говорить, просто обошла его. Он ничего не сказал, и я еще больше убедилась, что мой образ в его глазах появился не из-за того, что я такая хорошая. Я медленно побрела к подоконникам в коридоре. Лучше бы вообще осталась сегодня дома. – Надя, – раздался за спиной голос Машки. Она быстро догнала меня и, когда мы поравнялись, заглянула в глаза. – Ты… Все нормально? – Ну как сказать… – пожала плечами я, уперлась руками в подоконник, подтянулась и села на него. – Вы с Ильей поругались? Ты все-таки его отшила? – Это он отшил меня. Вернее… Губы задрожали, и мне пришлось сделать парочку неприятных болезненных вдохов. Черт, еще немного, и я смогу писать пособие по «вдохам» для девочек, страдающих от безответных чувств. Полный отстой. А затем я просто рассказала обо всем Машке как на духу, ничего не тая. – Неужели из-за браслета? Господи, – хмыкнула Румянова. – Это же бред. Ну подумаешь, ты ему не сказала. – Знаешь, мне кажется, его хозяйка, браслета в смысле, была особенной для Ильи. И… он реально видел ее во мне. А конкретно я никогда ему не нравилась. – Да он просто олень! Вот кто он! – надулась Машка. Мне была приятна ее поддержка. Все же, когда можешь разделить с кем-то свою боль, справляться с ней чуть проще. – Ну где он и где я, – с досадой выпалила я, поглядывая на свои кеды. – В смысле? – Я никогда не запаривалась насчет этой иерархии, но… – В голове вспыхнули картинки прошлого, и только теперь я осознала, что Измайлов всегда был кем-то вроде солнца, вокруг которого собирались люди, желая согреться в его тепле. Не все, нет. Большинство его все же считали хулиганом. Но даже те, кто его побаивались, тайно мечтали, чтобы Илья обратил на них внимание. А я… я просто сорняк, мимо которого принято проходить с безразличным видом. Солнце и сорняк – какая идиотская теорема. У нее нет решения. – Ты дурочка, – толкнула меня локтем Машка. – Но очень красивая. А если у Измайлова в голове опилки, так это его проблемы. Предлагаю забить на все и пойти завтра на дискотеку. – Нет, – решительно покачала я головой. – Да! – напирала Румянова. – Зачем? Я ненавижу их. Да и… – Потому что это наша последняя дискотека и будет обидно пропустить ее. Уйти из школы с пустым мешком воспоминаний. В конце концов, если что, подпирать стенки вдвоем куда веселее, чем одной. – Румянова подмигнула, и я неожиданно для самой себя решила в самом деле пойти. А вдруг… Вдруг Илья все же будет ждать меня? С одной стороны, мои розовые фантазии казались бредовыми, с другой – разве девочкам не принято верить в лучшее? До последнего? Тем более впереди каникулы, и тогда… тогда мы точно окончательно отдалимся. – Ладно, – кивнула я. – Но только если вдвоем и у стеночки. – Вот это я понимаю, правильная позиция, староста!