Глава 21

Замолкаю, потому что мне кажется, что эта Юля – это совсем не такая Юля, какой была в моей фантазии. Ну, в смысле… Если бы она была его любовницей, то Давид не повез бы меня к ней? А вдруг он извращенец? Из тех, которые любят втроем или вообще какие-нибудь вечеринки для извращенцев. Прищурившись, сверлю мужа взглядом. Вдруг и правда он из тех… этих… А на мне так быстро женился и сделал беременной, чтобы я уже не могла отвертеться. Что тогда? Ух, я тогда устрою ему уголок тихих игр! Ка-а-ак разведусь с ним! Не успеваю додумать, что будет дальше, когда Давид сворачивает с трассы на второстепенную дорогу, и мы еще некоторое время едем до поворота. А когда сворачиваем, перед нами открывается большой поселок, на окраине которого стоит огромный дом. За высоким забором собаки заходятся лаем, когда мы выходим из машины. Давид кому-то звонит. – Юль, я у ворот. Ага, жду. Обхожу машину и жмусь к мужу, опасливо поглядывая на ворота. – Сколько там собак? – спрашиваю. – Двадцать, не меньше, – отвечает он и приобнимает меня за плечо. Через несколько минут калитка открывается, и на пороге показывается симпатичная женщина средних лет. – Здравствуйте, – здоровается с улыбкой. – Проходите, сами выберете. – Кого выберем? – спрашиваю, когда Давид подталкивает меня идти к калитке. – Давид, мы же не будем выбирать тебе любовницу? Он подавляет смех и качает головой. – Идем. Юля, это моя жена Зоя. Зоя, это Юля, – коротко представляет нас Дава. Бесит, если честно! Как меня так представил женой, а про нее ни слова не сказал. Типа: “Зоя, это моя любовница Юля”. Или: “Зоя, это Юля, она организовывает вечеринки для таких извращенцев, как я”. Но нет. Просто, блин, Юля! Мы с Юлей обмениваемся стандартными любезностями, принятыми при знакомстве. При этом я смотрю на нее оценивающе, а она на меня – дружелюбно. – Проходите, – кивает на двор и пропускает нас вперед. Двор огромный. Справа вдоль всего забора тянется нереальных размеров вольер, в котором сидит несколько крупных овчарок. Парочка пытается рычать на нас, но Юля быстро их присмиряет. – Давид, ты прости, что наяривала, – говорит хозяйка дома, провожая нас на задний двор. – Просто мы хотим к детям съездить, а завтра утром за остальными малышами приедут. Не хочу оставлять одного. – Я понял. Все нормально. Я и собирался приехать сегодня, но чуть позже. – Хорошо, что удалось вырваться. Как только Юля открывает калитку на задний двор и пропускает нас вперед, я замираю и восхищенно смотрю на то, как в нашу сторону несутся два золотистых ретривера. Они задорно скачут, размахивая ушами. Юля резко становится передо мной и строго приказывает им успокоиться. Собаки по ее команде падают на свои мохнатые попки и выглядывают из-за хозяйки, оценивая гостей. Хвосты с длинной шерстью “подметают” выложенную плиткой дорожку. – Боже, какие лапочки! – восхищенно восклицаю я. – Это что, – улыбается Юля. – Вы сейчас увидите остальных. Она заводит нас в небольшую аккуратную постройку, где в просторном загоне носятся несколько щенков ретриверов. У меня на глазах сразу выступают слезы от этой милоты. – Подходите, – кивает хозяйка. – Выбирайте. – В смысле – выбирайте? – перевожу взгляд с нее на Давида. – Я хочу подарить тебе собаку. Будете вместе белку гонять, – хохотнув, отзывается он. Шлепаю мужа по плечу и присаживаюсь. Щенята сразу подбегают к перегородке и прыгают на нее. Машут своими пока еще маленькими хвостиками и тихонько лают и поскуливают. – Я хочу их всех, – произношу, пытаясь погладить хоть одного. Но каждый из них норовит подлезть под мою руку и получить свою порцию ласки. – А как тебе этот? – спрашивает Давид, и я перевожу взгляд на малыша, сидящего на объемной лежанке. Он лениво обводит взглядом своих братьев и сестер, а сам зевает и еле шевелит хвостиком. – Этот у нас любитель поспать, – с улыбкой говорит Юля. – Самый спокойный из всего помета. – Спокойный нам не подходит, – качает головой Давид. – Нам нужен тот, кто загоняет белку. – Белку? – усмехается Юля. – Долгая история, – отмахивается мой муж. Один из щенков особенно ретиво бросается на барьер в попытке заполучить свою порцию ласки, и я поднимаю его на руки. – Вот этот, – встаю со щенком. Он извивается и тянется к моему лицу. А, дотянувшись, начинает лизать щеку. Я хихикаю и жмурюсь от удовольствия, пока шершавый язык тщательно полирует мою кожу. Мы забираем малыша и едем домой. Он крутится у меня на руках, а потом в какой-то момент замирает, как будто прислушивается к чему-то. Бросает на меня взгляд, потом опускает его на живот и… кладет на него голову. Вздыхает и не издает ни звука. И в этот момент наш с Давидом сын толкается. Щенок поднимает голову и смотрит на меня в недоумении, а потом снова кладет голову, но теперь уже прижимает к животу ухо. Ребенок снова толкается. Тогда щенок трется головой о мой живот и затихает. Даже глаза прикрывает. Так и едем всю дорогу. Собака слушает толчки ребенка, а тот радует нашего нового питомца. – Как назовем? – спрашивает Давид, паркуя машину перед зоо-магазином. – Ну его-то хоть можно назвать Сальвадором? – спрашиваю, едва муж глушит мотор. Он смеется и кивает. – А сокращенно как? – Дор? Или просто назовем Дали? – Зоюшка, хоть Кандинским называй, – со смехом отзывается Давид. – Это твоя собака. Правда, когда мы в магазине заказываем именную подвеску для пса, я почему-то выпаливаю “Моне”. Давид никак не комментирует то, что я поменяла собаке имя. Когда мы возвращаемся домой, я уже хочу только лечь и не двигаться. Моне срывается с моих рук и несется во двор так, будто он здесь уже был. – Белка! – выкрикиваю, глядя на то, как наш новый питомец чуть не врезается в дерево. Становится на задние лапы и начинает лаять. В это же время по стволу вверх стремительно карабкается моя старая подруга. – О, кажется, мы подобрали для тебя идеальную собаку, – отзывается Давид, пронося мимо меня большую сумку с покупками для собаки. – Но знаешь, что самое забавное, Зоя? – спрашивает, притормозив. Я качаю головой. – Что до твоего появления в моем доме этой белки здесь не было.