Эпилог

Поднимаю руку и запускаю мячик. Сальвадор с радостным лаем несется за ним. Тут внезапно справа из-за дерева вылетает белка и мчится собаке наперерез. Дор бросает мячик и срывается за белкой. Они носятся по двору, пока она не заскакивает на дерево, а пес опирается на ствол двумя лапами и лает на нее. – Я же говорил, что он станет тебе хорошим компаньоном, – слышу голос мужа и поворачиваю голову. Давид появляется на террасе во всей своей деловой красоте. На нем темно-серый костюм, такого же цвета галстук и белая рубашка. – Привет, – встречаю с улыбкой. Кряхтя, поднимаюсь со своего кресла и повисаю на шее у мужа. – Зоя, холодно сидеть на улице, – журит он меня, заключая в свои объятия и целуя. – Я тепло одета, – отзываюсь, когда он отрывается от моих губ. – Собрала вещи? – Да, – отвечаю, а потом замираю, когда живот сводит спазм. – Что такое? У тебя глаза огромные, – обеспокоенно произносит Давид. – Кажется… – произношу сдавленно, а потом чувствую, как по леггинсам растекается жидкость. – Не кажется. Давид, а я рожать буду, – выдаю заторможенно, и только тогда до меня доходит, что я… – О, боже! Я рожаю! – Черт, – шипит муж и, обняв меня, ведет в дом. – Дор! Домой! Дор! Черт подери эту белку! Сальвадор, ко мне! Когда мы уже заходим в дом, щенок успевает заскочить за нами перед тем, как Давид задвигает стеклянную дверь, ведущую на террасу. Муж одной рукой ведет меня к входной двери, а второй уже набирает моего врача. – София Михайловна, рожаем, – коротко говорит он. – В течение часа будем. До встречи. Давид быстро проводит меня через дом, хватает в прихожей сумку, бросает Дору его игрушку, и мы выезжаем. Я дышу быстро, как учили на курсах для будущих мамочек. Давид зачем-тоделает то же самое. – Перестань! – не выдерживаю в какой-то момент. – Это же не ты рожаешь! Господи, как было бы хорошо, если бы рожали мужчины! Нам и так досталось немало. Критические дни, гормональные перепады, Меркурий в каком-нибудь доме и зависимость от фаз луны. Это ужасно! Почему именно женщины должны страдать? Еще и белка эта! – А белка тут при чем? – спрашивает Давид. – Бесит меня целый день! Пыталась поиграть с Дором, а она вечно лезла и отвлекала собаку. Приходилось мне самой ходить за мячиком. Может, поэтому я сегодня рожаю? Потому что слишком много активности? А я ведь хотела через два дня! Тогда начался бы период Водолея. Хотя он был бы на грани с рыбами, – бормочу задумчиво. И тогда у него было бы больше от Рыб, чем от Водолеев. Хм… Ай! – Господи, Зоя, – выдыхает Давид, и машина дергается. – Не так резко. – А как, блин?! – восклицаю. – Мне больно! С горем пополам доезжаем до роддома. Как только заходим, София Михайловна берет меня в оборот, а Давид остается заполнять документы на ресепшене. – Он же не пойдет со мной рожать? – спрашиваю врача, ковыляя за ней к лифту. – Вообще у вас согласованы совместные роды. – Нет-нет-нет, – качаю головой. – Он у меня сильный, но я не хочу, чтобы видел меня в этом состоянии. Не пускайте его. – Зоя… – Нет! – выкрикиваю, и меня скручивает пополам. – Чертова белка! – Белка? – переспрашивает врач, держа меня за руку. Я молча отмахиваюсь. Долго объяснять. Да и поймет ли? Мы едва успеваем подняться на родильны этаж, дойти до палаты, как у меня начинаются потуги. Ровно в семь вечера я слышу крик своего новорожденного ребенка и расслабляюсь. Прикрыв глаза, улыбаюсь. Это было не так долго, так что Давид даже не успел присоединиться. – Поздравляю, – говорит акушерка. – У вас потрясающе красивая девочка. – Девочка? – произносим одновременно с врачом и впиваемся взглядами в акушерку. – Ну да, – говорит та и несет ребенка на пеленальный столик. Мы с Софией Михайловной переглядываемся. Три УЗИ- три! – показали, что у нас мальчик. Врач подходит к пеленальному столику и смотрит на ребенка, а потом переводит на меня недоуменный взгляд. – Девочка, – растерянно произносит она. – Может… может, мальчик там остался? – показываю пальцем на свой живот. – На УЗИ и доплере был один плод. – На УЗИ был мальчик, – напоминаю ей. – Да, – отвечает она, хмурясь. – Проверьте, может, там еще кто-то остался. – Нет там никого, – отвечает акушерка. – Послед вышел. Ты не рада девочке? – Я же не могу назвать ее Антоном, – произношу. – Как мой сын? – в палату влетает Давид. – Прекрасно, – бормочет врач. – У вас девочка. Я закрываю глаза и слушаю, как врач с Давидом снова поднимают тему об УЗИ. А потом мне на живот кладут мою малышку. Укрывают одеялом, и я впервые вижу свою крошку. – Да какая разница, какого пола? – спрашиваю тихо, смаргивая слезы. – Смотри, какая красавица. Давид склоняется над нами с дочкой и улыбается. В его глазах тоже слезы, а на губах – широкая улыбка. – Она так на меня похожа, – шепчет мой муж. Поднимает руку и аккуратно касается большим пальцем ее лобика. – Крохотная. Как назовем? – Антон, – смеюсь я, а Давид качает головой. – Антонина? Тоня? Тонечка, – улыбается ласково. Переводит на меня взгляд. – Спасибо, родная. На моем лице тоже широкая улыбка. Как можно было хотеть ребенка определенного пола? Ведь главное, что наша малышка здорова и совсем скоро будет вместе с Дором гонять нашу подружку белку. Она еще не в курсе, в какой нестандартной семье родилась, но, когда подрастет, я обязательно расскажу ей, как ее родители встретились и полюбили друг друга. Даже не стану утаивать, что это я поцеловала ее папу. А она будет смешно округлять глаза и задавать уточняющие вопросы. Наша малышка Тонечка обязательно будет серьезной, как папа, и немножко легкомысленной, как я. Она пойдет учиться и будет с папой вести бизнес, но еще и будет потрясающе красиво рисовать. Главное, чтобы не стала художницей на всю голову, как моя мама. Но для этого у нее есть прагматичный, но романтичный папа, который обязательно научит нашу дочь всему, что сам умеет.