Глава 12

…Незнакомец смотрел на неё так, словно они с ним давно знакомы и она чем-то сильно его разозлила.

Он появился из темноты. Вышел и встал таким образом, что, вздумай она вернуться в зал, у неё ничего бы не вышло. Пришлось бы обходить его, а это неприемлемо для юной леди.

Кира выпрямила спину и постаралась угомонить не на шутку разбушевавшееся сердце.

Незнакомец был высок и широк в плечах. Отросшие по воротнику сюртука волосы игриво завивались, и при других обстоятельствах Кира подумала бы, что с удовольствием попробовала бы упругие колечки на ощупь, поиграла бы с ними. Небольшая фривольность, но кто о подобном не думает?

Больше злого взгляда Киру поразили слова, прозвучавшие от незнакомца.

– Кем вам приходится тот офицеришка, что кружится вокруг вас весь вечер?

Кира не знала, смеяться ей или плакать. Или подойти к мужчине и залепить ему пощечину.

– Да как вы смеете… – она задохнулась от его наглости.

– Смею, потому что…

Он не договорил, прищурил глаза, а Киру бросило в дрожь…

…Она танцевала с ним, а он кружил её всё сильнее и сильнее.

– Кира, – он улыбнулся, и от уголков его глаз, обрамленных длинными черными ресницами, побежала сеточка морщин. – Вы знаете, что ваше имя я готов произносить снова и снова. Пробовать его на вкус, перекатывать на языке.

Эти слова врежутся в память Киры, и она потом не раз и не два будет замечать, как по-особенному господин Сакронский будет произносить её имя. Поначалу Кире будет нравиться, втайне даже от себя она будет гордиться. Ей будет льстить его внимание. Богатый, молодой, холостой.

Безумно влюбленный.

Сакронский не скрывал своих чувств.

– Не откажетесь завтра со мной прокатиться на яхте, Кира?

Она не откажет.

Возможно, и стоило.

Яхта произведет на девушку впечатление. Пусть и сама Кира была не из худшей семьи, у них имелся и городской дом, и поместье с приличным штатом слуг, господин Сакронский умел впечатлять. Опять же… Молодая девичья душа жаждала приключений и романтики. Про Сакронского говорили шепотом: «Делец. Сделал себя сам». У него не было знатных родственников и титулов, но кому они нужны, когда о размере твоего состояния даже боялись произносить вслух? Считалось, что есть некоторые двери, которые без титула нельзя открыть.

Сакронский – открывал.

Родители Киры сначала с настороженностью отнеслись к новости, что их дочь протанцевала накануне два танца с господином Сакронским. Но матушка о чем-то пошепталась с батюшкой, и никаких упреков Кира не получила.

Они же благословили её и на прогулку на яхте.

– Будь осторожна.

– Буду.

Компаньонку сразу отправили вниз. Демид что-то ей сказал, и та безоговорочно закивала.

– У вас яхта не названа. Почему?

– Я её купил недавно.

Он подошёл и встал рядом с ней.

Непозволительно рядом.

Сердце Киры затрепетало, забилось, словно у пташки, которую поймали в силки.

Тогда ещё Кира не подозревала, как её ощущения были близки к истине.

– Красивая… яхта, – девушка разволновалась не на шутку. Близость мужчины будоражила её воображение и юное тело.

– Я назову её твоим именем. Кирррааа…

Кира не успела ни ахнуть, ни удивиться. Господин Сакронский властными, не терпящими возражений движениями притянул её к себе за плечи и жадно впился в девичий рот…

– Кира, ты меня слышишь…Кира… Просыпайся… На счет три… Раз… два… три…

Кира резко распахнула глаза и порывисто села. Из её горла вырывалось не дыхание, а тяжелые надрывистые хрипы. Даже было немного больно, саднило глубоко внутри. А ещё болело сердце. И какой-то совершенно непонятный страх сковал каждую мышцу.

– Кира, посмотри на меня. Всё хорошо. Воды дать?

Она с большим трудом возвращалась в реальность. Подняла глаза и увидела Эльдара, который с беспокойством смотрел на неё.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Не надо…

Провела рукой по лицу, смахивая остатки прошлого.

Её внимание привлек звук глухих шагов, и только тогда Кира вспомнила, что они в комнате с Эльдаром не вдвоем.

Демид.

Именно она предложила, чтобы и он присутствовал на сеансах гипноза. Как и она, в свою очередь, будет на его. Если они задавались целью узнать прошлое, то должны, если не научиться доверять друг другу, то хотя бы постараться воссоздать полную картину происходящего.

Демид подошёл к кушетке, на которой она сидела, и присел на корточки.

– Всё хорошо, Аристократочка?

На этот раз в его голосе не слышалось ни насмешек, ни иронии. Отсутствовала и тягучесть в прозвище, которым он наградил её.

Кира повернула голову в его сторону и внутренне замерла. Стресс от погружения в гипноз ли продолжал сказываться или смещение миров, восприятия прошлого и настоящего, но сейчас Демид был другим. Смотрел на неё серьезно, без привычной агрессии, она бы даже сказала, что в его темных, пронзительных глазах таилась обеспокоенность.

За неё?..

Да нет, не может быть.

Самое странное – она тоже не могла отвести от него взгляда. Сравнивала? Возможно. В груди глухо билось сердце, пульс не желал восстанавливаться, приходить в норму.

– Ты всё слышал? – хрипло спросила она. Говорить было больно.

– Да.

– Нас в прошлом так же звали… Кира и Демид.

– Я понял.

– Временные рамки – середина девятнадцатого века. Ты… шел напролом.

Она попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло. Слишком яркими были воспоминания.

– Эльдар, а разве после гипноза человек помнит?..

– У кого как, Кира. Ты, я так понимаю, помнишь всё?

Кира кивнула.

– И это… поражает. Ты словно видишь себя со стороны. Я и ты, Демид, мы… такие же.

– Это я тоже понял.

– Откуда?

– Ты же отписывала свои чувства. То, что видишь, переживаешь.

Кровь отхлынула от щек Киры, и та закрыла лицо ладонями. Меньше всего ей хотелось, чтобы Сакронский знал, что она к нему испытывает. Даже там, в прошлом.

* * *

Его Аристократочка сейчас казалась особенно маленькой и хрупкой. Она сидела на кушетке Эльдара и пыталась собраться. Ей было трудно, она выглядела рассеянной. Путешествие в прошлое далось ей с трудом.

С Демидом творилось нечто странное. Слыша её рассказ, её эмоции, наблюдая за тем, как на её лице во время гипноза появляется довольная, немного смущенная улыбка, он поймал себя на том, что смотрит на Киру, как завороженный. Не в состоянии отвести взгляда. Эта улыбка выбила его из привычного ненавидящего её состояния. Прошлась раскаленным железом по его сердцу. Да что по сердцу… по душе.

Кира была красива, с этим не поспоришь. Но на него она всегда смотрела с осторожностью, с недоверием. В её взгляде открыто читалось неприятие его, желание оттолкнуть, не подпустить. Даже когда она лежала под ним, она мысленно сопротивлялась. Кира дала понять, что понимает истинный расклад дел, и то, какой вред он может ей причинить. Она улыбалась ему, но не так. Сдержанно, грустно, иронично.

И никогда радостно и мечтательно. Так, как улыбаются девушки, когда им нравится мужчина, и они сами испытывают потребность во взаимной симпатии. Не хищный оскал силиконовых красоток, что вкладывают в свою внешность бешеные бабки, а именно улыбка, как Демид их называл, настоящих девочек.

Во время гипноза Кира улыбалась ему – да, черт возьми, ЕМУ – именно так.

Он кожей чувствовал её взгляд. Как она смущенно, но с нарастающим интересом рассматривала его. Как в ней постепенно зарождалась симпатия.

И он – уже в настоящем времени – хотел всё это прочувствовать! Хотел увидеть, как чертова Аристократочка дарит улыбку ему! Как её глаза загораются радостью в его присутствии.

У него сперло в груди, точно там неведомым образом образовался камень, и он рос, распирая его изнутри. Тяжесть ощущалась реально.

Демид всё время, что Кира находилась под гипнозом, казалось, не шевелился. В голове мысли толкались, смешивались. И одна проходила красной нитью – а если во время гипноза с ней что-то случится? Он не мог объяснить, откуда взялась эта тревога, но то, что она засела у него в мозгу – факт.

После того, как Эльдар вернул её в реальность, она выглядела растерянной.

Он, не осознавая причин, подошёл к ней. Ему важно было находиться рядом, дать понять, что он готов… что? Утешить её? Циник внутри него злорадно оскалился – а она нуждается в утешении от тебя, придурок? Шарахнется, и будет права.

Демид сжал губы.

– Эльдар, давай меня.

Друг посмотрел на него недоуменно.

– Что тебя?.. Не понял.

– Тоже в прошлое. Я хочу так же увидеть нас со стороны.

Кира встрепенулась, отвела руки от лица и посмотрела на него. В её глазах мелькнула обеспокоенность, которая для Демида оказалась настоящим бальзамом.

Как быстро всё меняется! Ещё пара часов назад он едва ли не намеревался взять Киру силой, не сомневаясь, что она растает от его прикосновений. В эту минуту готов был сжать её в объятиях, усадив на колени и ласково, успокаивающе гладить по волосам, изредка позволяя себе прикоснуться губами к её волосам.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Ну, смотри… Вижу вы, ребята, решили за один день выяснить что к чему.

Кира опустила ноги и начала вставать с кушетки. Видимо, до конца ещё не пришла в себя, потому что при подъеме пошатнулась. Демид среагировал мгновенно – пружинисто выпрямился и поддержал её, тем самым материализовав недавние порывы.

Кира не оттолкнула его. Напротив, уткнулась макушкой ему в грудь.

– Тихо… тихо… всё хорошо…

– Тяжело как-то.

Её признание прозвучало совсем шепотом, но Демид расслышал. Позвоночник прострельнуло от осознания того, что где-то он свернул не туда. Повел себя неправильно. Слишком заигрался?

– Эй, народ, может я лишний? Слушайте, на хера вам прошлое, от вас искрит не по-детски.

– Белозерский, заткнись.

Момент был упущен, разрушен, и Кира, издав легкий вздох, высвободилась из его рук. Демид мгновенно ощутил, что его лишили чего-то важного, жизненно необходимого.

– Давай, на кушетку, Сакронский. И хорош рычать.

…Я убью её. Сомкну ладони на её тонкой алебастровой шее и буду сдавливать до тех пор, пока не услышу предсмертные крики. Потом отпущу, конечно… Куда я без этой лживой дряни!

– Демид, прошу, прекрати. Ты всё переворачиваешь.

– Я?! Переворачиваю?!

Стоит, дышит. Грудь – слишком, мать вашу, оголенная! – поднимается и опускается. Я запретил ей носить платья с оголенным декольте, так нет же, снова ослушалась! Убью…

– Да, Демид.

Она держалась, даже белокурую головку задрала. А в глазках, похожих на омут, уже слезы наворачиваются.

Только не сегодня, милая! Сегодня я глух к твоим слезам и сладким речам!

– Итак, Кира, давай по порядку. Я уезжаю из дома. На неделю. Прошу тебя вести себя, как и полагается молодой жене. И что получаю в итоге, Кирррааа?

Она вздрагивает, делает шаг вперед, наталкивается на мой негодующий взгляд и замирает, складывая руки впереди.

Правильно, моя дорогая, не стоит ко мне приближаться слишком близко.

Опасно.

– Демид, я не могу сидеть постоянно дома. Я задыхаюсь…

Она не договорила, оборвала сама себя.

– Задыхаешься? – я спросил слишком ласково. И если бы Кира меня знала чуть дольше, она поняла бы – я на грани.

Поднялся и иду к ней. Наступаю.

В комнате начинает ощущаться нехватка кислорода, точно воздух загустел. Возьми нож для писем, проведи им в воздухе и останется вполне различимый след.

Она пятится назад. В глазах растерянность и легкий страх. Она ещё до конца не осознает, что происходит. Что её любящий муж в бешенстве.

У нас уже не первый разговор подобного рода, но моя девочка не желает прислушиваться к моим словам.

К сожалению.

– Я неправильно выразилась, прости. Тебя не было неделю, сезон в самом разгаре, я и вышла-то только к Сесилии. Небольшой раут, узкий круг наших знакомых.

– И поэтому я застаю тебя на веранде в обществе смазливого офицеришки?

Лучше бы она молчала. Не будила в нем темную сторону, которая хлестала его сейчас изнутри. Змеей поселилась у него на груди, пустила яду, пробралась в кровь.

Я не хочу думать, что Кира меня обманывает. Но то, что позволяет себе лишнее – уже состоявшийся факт.

Она шумно сглотнула и сделала ещё шаг назад.

Я – вперед.

Она облизнула пересохшие губы, а у меня от вида её розового язычка член мгновенно налился кровью. Похоть хлестанула посильнее внезапно обрушившегося за шиворот ливня. И обуздывать её я не намеревался.

– Это Петр. Мы с ним знакомы с детства. Не виделись несколько лет. Он не знал, что я вышла замуж. Поздравил.

Она оправдывается. Плохо, скупо, но что-то лепечет.

А я, как одержимый, как смертельно больной человек пожираю её взглядом. И во мне по-прежнему явственно чувствуется желание причинить ей боль. Наказать за непослушание, за то, что пренебрегла моими словами.

– И поэтому ушли пошептаться? Что он тебе говорил? Соблазнял? Встречу назначал? Отвечай немедленно! Конечно, замужнюю женщину соблазнить куда как проще! И ответственности меньше! А тут как удачно совпало – мужа нет в городе! Представляю, как он обломался, когда появился я.

Всё. Она начала плакать.

Хрустальная слеза покатилась по щеке, скользнула к алым губам, к подбородку.

И мой взгляд за ней.

– Демид, в чем ты меня обвиняешься?! Ты меня именно обвиняешь! Да, я ослушалась тебя и пошла к подруге. Это преступление? Многие жены показываются на балах и вечерах без мужей! Да, я не хочу, чтобы у нас так было, но ты в постоянных разъездах! Я не могу сидеть дома! Не хочу… – пронзительно всхлипнула. – Так неправильно. Мы женаты три месяца, из которых два ты в разъездах. А что делать мне?! Ты злишься, и я…

Она снова не договорила, зажала рот рукой, развернулась на плоских каблуках домашних туфель и хотела было побежать к двери.

Я не позволил.

Поймай её руку и назад, к себе. Впечатал в грудь, отчего Кира ахнула.

– Демид…

Её глаза превратились в два больших озерца.

Но мне было уже плевать. Я взялся обеими руками за декольте её нового платья и рванул вместе с нижней сорочкой, оголяя небольшие груди с розовыми сосками. Кира снова вскрикнула, но её крик отозвался в моем сознании, как далекое, чужое эхо.

Я не церемонился. К черту нежность и заботу! К черту ласку!

Я впился губами в сосок, с силой сжав его, прикусывая, намеренно делая больно, не обращая внимания на руки жены, что пытались меня оттолкнуть.

Зря. Сопротивление только раззадорило, пробудив во мне хищника, добравшегося до своей жертвы. Я соскучился по этой лживой дряни! Всю неделю, каждую свободную минуту скучал и вспоминал её! Приготовил подарок – колье из черного жемчуга!

А она… С другим… на веранде…

Я причинял ей боль намеренно. Я наказывал её. И получал нереальное удовольствие от её тела, от её стонов. Они были усладой для моих ушей.

Я сорвал с неё платье резкими движениями. Действовал грубо, жестко, как она того и заслуживала.

Её всхлипы переросли в сдавленные рыдания, она ещё пыталась сопротивляться.

– Демид… Демид… прекрати… я не хочу… Демид.

Я не слышал её.

Я не хотел её слышать.

В моем воспаленном ревностью сознании намертво застыла картина, где любимая жена стоит на веранде, держась руками на спинку скамьи, а рядом – очень рядом! – стоит тот хмырь и заглядывает ей в лицо! Она могла отойти, сделать шаг в сторону. Так нет же! Улыбалась ему!

Я толкнул Киру – за её спиной очень удачно расположился большой диван, обитый мягким гобеленом. Она упала на спину. Я не позволил ей прийти в себя. Мне оказалось достаточно сделать шаг. Схватить её за талию и перевернуть её к себе спиной.

– На колени встала!

Мой голос вибрировал от злости, как и я сам. Ревность, превратившаяся в неконтролируемую ярость, застилала глаза. Я не слышал больше не всхлипов, ни мольбы. Было только желанное женское тело, которое в данный момент мне хотелось порвать.

Я не раздевался, только расстегнул брюки и приспустил их. Достал эрегированный член и сразу же направил его к бедрам жены. Коленом раздвинул их шире, чтобы было удобнее, и жестоко ворвался в неподготовленное сухое лоно. Сжал с силой пальцы на нежно-розовых бедрах, не замечая, как оставляю там отметины, на завтра стянувшиеся синяками, надежно фиксируя Киру в том положении, которое нужно мне, и яростно задвигался, врезаясь в её хрупкое тело…