Глава 13

Демид нашёл её на застекленной веранде. Кира сидела на широкой кожаной скамье, притянув к груди колени, и смотрела, как по тонированным стеклам стекают водяные дорожки. Дождь не прекратился.

Демид молча приставил к скамье столик, поставил на него открытую бутылку с вином, два фужера. Так же ничего не говоря, наполнил их. Взял один и протянул Кире.

– Пей.

Кира повернула голову к нему, отрицательно покачала, потом резко передумала и взяла протянутый бокал. Не посмотрев на Демида, большими глотками полностью осушила его, поморщилась и шумно втянула в себя воздух.

– Лихо ты, – прокомментировал её действия Демид, после чего сделал так же, как и она. – Ещё?

– Пока не надо. Иначе охмелею быстро. Хотя напиться хочется.

– Мне тоже.

На душе – пусто. В голове – звенящая пустота.

– Мужчинам больше надо.

– Порой и одного бокала хватает. Как самочувствие?

– Не знаю. Не пойму.

– Я про головные боли.

– Пока не беспокоят. Хоть это хорошо…

Демид всё же наполнил их фужеры заново, но они так и остались стоять на столике. Заметив, что Кира ежится от прохладного воздуха, встал и взял с кресла плед. Подошёл к Кире и накинул его ей на плечи. Та, в отличие от его ожиданий, плед не скинула, а напротив – плотнее в него закуталась.

– Спасибо.

Он вернулся на кресло и посмотрел на Киру, продолжающую наблюдать за дождем.

– Я вел себя, как свинья.

Его признание вызвало у неё легкую улыбку. И всё же улыбка была не такой, на какую он рассчитывал. Но она улыбалась!

– Уточни, Сакронский, твоё заявление относится к прошлому или настоящему тебе?

– Твоя ирония мне нравится, кроха.

Он протянул ей фужер, и она снова его приняла.

– Нам сегодня суждено напиться.

– За тебя, Аристократочка.

Она вернула ему тост.

– За тебя.

На этот раз она сделала лишь один глоток и тихо сказала:

– Получается, в прошлом мы были женаты. Любили друг друга…

– Да… А я ревновал тебя, как больной придурок.

Кира покачала головой и прикрыла глаза.

– Демид, я думала, самое тяжелое за сегодняшний вечер – это моё погружение в прошлое. Но услышав тебя, я поняла, насколько ошиблась. Ты… – она выдержала паузу, за время которой у него остановилось сердце, перезапустилось и забилось уже в ускоренном ритме. – Поразил меня до глубины души. Демид, ты говорил так, что я… Извини, у меня просто нет слов. Я пытаюсь их выразить, соединить, но у меня плохо получается. Ты был настолько убедителен в своей ненависти ко мне, вернее, к ней… Ну, ты меня понял, что у меня не просто мурашки по коже, мне казалось, что это ты меня… насилуешь. А там было именно изнасилование. И я, слушавшая тебя… Я испытывала весь спектр чувств на себе.

Каждое слово было наполнено такой печалью, тоской, затаенной болью, что Демид ошарашено прислушивался и к своим ощущениям. Он сам был в некоторой растерянности от того, что увидел. Его сны – это одно. Это отголоски чего-то нереального, фантастического. Пускай, мистического. Много ли людей придают значение снам? Единицы. Он даже привык к ним. Каждый вечер, ложась в кровать, он знал, КОГО увидит. ЕЁ. Свою Аристокрачку. И ни разу во сне он не видел себя. Только её. Непостижимую. Красивую. Далекую.

В гипнозе было всё иначе. Там он видел себя со стороны. Странное чувство, полностью иррациональное. Он и не он. Его чувства, его мысли, словно видишь себя в зеркале. Свои поступки. И совершенно бешеные, злые глаза, перекошенное от ярости лицо.

А чувства?.. Такие знакомые. Такие опасные.

И вместе с тем бешеное удовольствие от того, что можешь прикасаться к НЕЙ! Демид был противником насилия над девушками, никогда с подобным в жизни не сталкивался. Ему не отказывали – внешность, деньги, обаяние, репутация плохого, но, гадство, щедрого парня.

Придя в себя, он задался вопросом: а смог бы он изнасиловать свою Аристократочку уже сейчас, в двадцать первом веке? Ещё вчера бы он ответил – да. Перешагнул бы через остатки принципов, лишь бы разложить её, снять душащую всю жизнь похоть в отношении неё. Унять зуд, терзающий не тело – душу.

Сегодня он увидел её другой. Каждое общение с ней, как откровение. Как глоток свежего воздуха. Как освобождение от пут.

Она была смелой, его Кииррраа. Хорошо владела собой. Опасалась его, но готова была идти на компромисс и дальше. Она не боялась говорить о чувствах. Он смотрел, как она говорит, как двигаются её губы, и чувствовал себя последним мудаком, не в состоянии отвести от неё взгляда. Попадал под её чары и уже не знал, хочет ли выпутаться. Или как в омут с головой, на ходу, без тормозов. Лишь бы быть рядом. Чувствовать её. Дышать с ней одним воздухом. Стоять рядом и смотреть, как солнечные лучи играют в её волосах. Она очаровывала его, ничего не делая. Одно её присутствие, и весь остальной мир отодвигался, смолкал шум, уносились прочь другие важные дела.

Демида ломало. А что было с Эльдаром? Ревность. Та самая ревность, которую он никогда не испытывал. И которая, как выясняется, могла превращать его в настоящего монстра, без сожаления и раскаяния. К Ульянову он относился, как к мужчине, что путался у него под ногами, абсолютно не воспринимая его всерьез. К Эльдару тем более ревновать нечего было. Но… его переклинило. Основательно так.

Хуже была лишь боль Киры. И ещё, пожалуй, её испуг, когда Эльдар на кульминационной ноте вывел его из гипноза, и Демид первым делом посмотрел на Киру. Он хотел её увидеть. Увидел. Её бледное лицо, тонкие руки, охватившие плечи. Её глаза.

Потом она развернулась и ушла.

Эльдар покачал головой.

– Ребята, вы встряли.

Демид и сам это понимал.

– И это, млять, только начало…

Он дал Кире время. Да и ему оно тоже было необходимо.

А потом, ближе к ночи, ему жизненно важно стало увидеть Киру. Он зашел в спальню и нахмурился, когда обнаружил, что её там нет. Потом обошел ещё несколько общих комнат. Уже начинал испытывать тревогу, когда встретил Эльдара.

– Она на веранде, – друг понял его без лишних слов. – И поаккуратнее. Хватит с неё потрясений. Ты у нас парень борзый, не перегни палку.

Демид хотел огрызнуться в ответ, только махнул рукой.

Портить отношения с Эльдаром – не вариант. Он сомневался, что они быстро найдут другого гипнотизёра, который вникнет в их ситуацию и поможет.

Захватив бутылку вина из погребка Белозерского, он пошёл к Кире.

И вот очередное её признание. Когда она говорила о своих чувствах, эмоциях, его душу хлестало, словно ту вынули из груди, достали – и под проливной дождь, хлесткий, обжигающий своими леденящими струями. Для Демида это было дико в том плане, что он сам никому не открывался. Говорил пошлости, резкости, подтрунивал, но никогда не говорил о том, что происходило с ним на самом деле. Отец правильно учил – противник не должен знать слабости.

До недавних пор Киру он расценивал, как противника.

Когда изменилось его отношение?

За какие-то считанные часы, не дни.

Когда он подержал её впервые в объятиях? Когда его повело от неё? От невозможности разжать руки и отпустить?

Демид встал, прошёл к скамье и опустился на корточки.

– Кира, я не хотел. Можешь мне не верить, но я сам поражен произошедшим. Я против насилия.

Девушка хмыкнула.

– Вчера в клубе мне так не показалось.

– Черт, кроха… Не начинай, – он запустил руку в отросшие волосы. – Я пытаюсь держать эмоции под контролем. Можешь не верить, но мне тоже хреново. И да, можешь мне снова не верить, но я бы ни за что не взял тебя силой. Приложил бы максимум усилий, чтобы ты ответила. Насиловать тебя – в чем кайф?

– Вам, мужчинам, виднее, – Кира снова отхлебнула вина. – Но…

Демид грязно выругался, чем заставил её замолчать.

– Аристократочка, я сам охренел, когда увидел, что мы творили в прошлом.

– Мы?

Она повернула голову в его сторону, и он мог снова увидеть её глаза. Киру уже повело от выпитого, она постепенно отпускала себя и давала волю гневу и обиде. Тем, что тщательно прятала от него прежде.

Что же – тоже неплохо.

– Мы, кроха, мы.

– Это ты… – начала она со злостью, потом шумно выдохнула и продолжила: – Хорошо, не ты, твой прототип, или ты в прошлом, не знаю, назови, как хочешь, сути не изменит. У тебя и твоего предка есть связь, общая душа или карма. Для меня, материального человека, это всё пока слишком сложно.

Демид усмехнулся.

– А как же присказка, что в любой беде виноваты оба? Ты в прошлом не отличалась кротостью.

– А надо было? Ты набросился на меня, как зверь!

– Не Я!!! – уже сквозь зубы едва ли ни прорычал он, напрягаясь всем телом.

Ему неприятно было, что Кира плотно ассоциирует её с его предком.

А он?.. У него разве было не так? Как он воспринимал свою Аристократочку?

– Это… тяжело. Такое ощущение, что время сдвинулось.

– Давай постараемся разобраться.

Демид не верил, что это произнёс.

Кира удивленно посмотрела на него, потом кивнула.

– Хорошо.

– Я присяду рядом?

– Да, конечно.

Она поджала ноги, освобождая место на скамье.

Демид, прежде чем сесть, прихватил со столика свой фужер.

– За что на сей раз выпьем?

– За то, чтобы мы нашли способ порвать связь между настоящим и будущим.

– Поддерживаю.

Он приподнял руку и их фужеры встретились.

– Точно напьюсь, – с какой-то обреченностью сказала Кира.

– Это так плохо?

Девушка пожала плечами.

– В твоем обществе, наверное, да. Ты же не джентльмен.

Тут было впору рассмеяться, что Демид и сделал.

– Кроха, ты откуда такое слово-то выискала?

– Из прошлого, Сакронский, из прошлого.

Она заглянула в свой фужер, немного повертела его в руках и сделала ещё несколько глотков.

– Я почему спрашиваю… Ты же не воспользуешься ситуацией? Не делай хуже, Демид. Давай хотя бы на время пребывания у Эльдара заключим временное перемирие.

– Мы разве с тобой воюем?

– Разве нет?

Он усмехнулся.

– Что ж, давай заключим.

Перемирие пойдет им на пользу. Кира перестанет от него бегать. Подпустит его ближе. А он, черт возьми, этого жаждал. Даже сейчас он хотел её. Прижать, обнять, поцеловать.

И сидел истуканом в полуметре от неё. Смотрел, как свет играет в её волосах и наслаждался её голосом.

– Я боюсь дальше узнавать нашу историю.

– Думаешь, там будет только хуже?

– Да. У меня есть предположение, что мы – ты или я, или оба – совершили нечто плохое, ужасное, что запуталось во Вселенной и дало новый виток. А если сделать ещё одно предположение и найти способ исправить ошибку, то, возможно, и наша связь разорвется. Мы станем свободными друг от друга.

Демид мысленно согласился с ней. Он думал о чем-то подобном. Освободиться от своей Аристократочки – не этого ли он желал? Тогда отчего растет дикий протест внутри?

Он осушил свой бокал, ничего не сказав.

Да и слова тут были лишними.

Демид согласился проводить её до спальни. Киру развезло, но алкоголь не придал ей веселья.

– Я не найду спальню, – сказала она, плотнее укутываясь в данный им плед. – Заплутаюсь. Будете меня искать полночи. Или не будете… Сакронский, наверное, вздохнешь с облегчением, если я потеряюсь?

– Ну да, и твой призрак будет меня преследовать до конца жизни. Не говори глупостей. Пошли.

– Куда?

Она мгновенно насторожилась.

– Не сверкай на меня своими глазищами. Доведу тебя до спальни.

– А ты сам где ляжешь?

– Найду место.

Он не стал говорить, что их комнаты смежные. По прибытию ему было интересно понаблюдать за реакцией Киры, сейчас же стало не до смеха.

Кира опустила ноги на пол, попыталась пошатнуться, и её повело.

– Не дойду, – вынесла она вердикт своему состоянию.

– Могу на руках донести.

Её брови поползли вверх, а в светлых глазках появились огоньки азарта.

– Серьезно?

– Абсолютно.

Он встал рядом и скрестил руки на груди.

Кира была без обуви и, стоя рядом с ним, снова обозначила значительную разницу в росте.

– Хотя да, ты вон, какой детина. Слушай, Демид, а там, в прошлом, у нас с тобой были такие же различия в весовой категории?

– Кажется, да. А мне нравится, что ты маленькая.

Признание с губ сорвалось неожиданно, и внутренне Демид замер, ощутимо напрягся. Аристократочка-Кира на него плохо воздействовала своей глупой привычкой говорить, что думает. Он невольно поддавался её влиянию.

Его слова она восприняла нормально – спасибо алкоголю.

И вернула новым признанием, грозящим его опрокинуть на лопатки.

– А мне нравится, что у тебя грудь покрыта волосами. Волосатая мужская грудь – мой личный фетиш. Именно с неё началась моя страсть к тебе.

– Мне надо почаще с тобой пить.

– Неее, – она погрозила указательным пальчиком. – Я и так много что говорю тебе. Но серьезно – тащусь от твоих волосков. Можно… потрогаю?

Сколько раз к его груди прикасались женские ладони? Если бы Демид захотел, не вспомнил бы. Много. И всегда он оставался равнодушным. Его больше заботило, чтобы ладони скользнули книзу и принялись ласкать стратегически более важный орган.

С Кирой всё было иначе. Он уже к этому привыкал.

– Можно, – его голос охрип, сел. Дыхание сбилось в груди. Он прищурил глаза, и не моргая смотрел на Киру.

Та, с той самой едва уловимой, но такой чарующей улыбкой, подняла ладони и сначала положила их поверх футболки на его грудь.

– Не то, – недовольно буркнула девушка и решительно принялась выдергивать края футболки из-под ремня.

У Демида возникло чувство, что ему захерачили мячом в грудь, да со всей дури. Мозгами понимал – ничего сверхсексуального не происходит, абсолютно. Тогда почему внутри всё скрутило жгутом?

Кира задрала футболку и сразу же скользнула теплыми маленькими ладошками по его животу, он с шумом втянул в себя воздух. Кира была слишком поглощена собственными исследованиями, чтобы обратить внимание на его странную реакцию, которая выдала с головой его истинное отношение к ней. Его внутренне тряхануло так, что он не скоро придет в себя.

Одно прикосновение… Совсем невинное…

И тут же насмешливый голос в голове прокомментировал его реакцию: и ты говоришь, что готов разорвать с ней связь?

Тем временем ладошки Киры пробрались выше, прошлись по груди, задев случайно соски. Демид сжал зубы, порадовавшись, что кроха на него не смотрит. Нечего. Пусть и дальше… исследует его волосики, мать их ети.

– Какие шелковистые. Почему все пишут, что волосы на мужской груди жесткие?

Она осторожно запустила пальчики в волосы, аккуратно перебирая их.

– Клевые.

Демид больше не выдержал. Дернулся, одной рукой накрывая сразу обе ладони Киры. Девушка задрала голову, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза.

– Что-то не так?

– Да, черт возьми, Аристократочка, не так, – он едва ли не рычал, сам себе напоминая зверя.

Кира искренне не понимала – её чувства читались по лицу.

– Я больно дернула их?

– Кира, мать твою, нет!! У меня встал на тебя. Так понятнее?

Краска залила её щеки.

– Понятно.

Но девушка не отошла. Продолжила стоять опасно рядом.

А он, как последний идиот, не понимая себя и своих поступков, вспоминал её слова про джентльменство.

– Пошли-ка я тебя всё же провожу.

Кира вздохнула.

С сожалением?

– Пошли.

Да-да, и пошустрее.

Ибо он за себя не отвечал.