Глава 23

прошло пять месяцев … – Ну, когда же, господин?! А? Когда? Ран Мин поморщился, опять это нытье! Цай Тун одолевает вот уже, который месяц: когда мы, наконец, отправимся на жемчужные промыслы? Господин обещал! Вот же корыстный старикашка! Перероди тебя Будда в полевую мышь! И чтобы коршуны над тобой все время кружили! Ну, погоди! Увидишь ты эти промыслы! И уж точно не обрадуешься! Жена тоже заводила этот разговор и за ужином, и за завтраком: – Мой господин, ты обещал мне золотые пляжи и синие гроты! Что мы будет любить друг друга всласть и купаться нагишом! А вместо этого я тебя почти не вижу! – У меня много дел, Юэ. У бывшего наместника Ши Бо здесь осталось много родни. И земли, которые он скупил. Мне необходимо вернуть утраченное. Я пропадаю не где-нибудь, а в управе. – И по ночам?! Вчера ты пришел почти под утро! – Я думал, что ты спишь, – удивленно сказал Мин. – Я тебя спросил: тебе не холодно, дорогая? Потому что ты скинула во сне одеяло. А ты не ответила. – Да, скинула! Но не во сне. Я помню, что в первую нашу ночь тебя интересовало только одеяло! И хотела с тобой поиграть! Но ты свалился рядом, как срезанный колос, и тут же уснул! Даже не накрывшись! И от тебя разило вином! – Я просто устал, – смутился Мин. Какой же она еще ребенок. Поиграть ей вздумалось! С главой управы, который весь день разбирал документы в архиве! – И где же вас носило, мой господин? – ехидно спросила Юэ. – Ведь ночью управа закрыта! – Давай ты не будешь задавать так много вопросов? А я устрою для тебя незабываемую прогулку по Жемчужной реке. – И когда? – Как только будет время. А пока ты можешь осмотреть город. Я же не держу тебя взаперти. Здесь много интересного. К примеру, Храм пяти баранов. Ты знаешь древнюю легенду? – он понизил голос. Надо же ее чем-то отвлечь. – Две тысячи лет тому назад эта земля была бесплодной, как пустыня. Но однажды облака расступились, и пятеро бессмертных спустились вниз на пяти баранах, каждый нес во рту по шесть колосьев риса. Пошли обильные дожди, и Гуанчжоу превратился в настоящий рай, где нет зимы, а урожаи все время растут. Его и называют городом пяти баранов. – Но раньше ты говорил, что это город цветов! И не заговаривай мне зубы! Я хочу тебя, а не баранов! Хотя ты тоже баран! Не видишь, как я на тебя смотрю! – Ты же говорила свинья. – И свинья тоже! Это ведь по-свински, Мин, не замечать жену! – Ты как со мной разговариваешь?! Я принц и наместник Гуандуна! – Простите, господин. Но вы не держите слова! Какой же вы после этого принц? – надула губки Юэ. – Я же сказал: как только найду время. Но время все не находилось. И Юэ объединилась с Цай Туном. Они все чаще шептались и строили планы. О том, как заставить принца снарядить корабль для романтического путешествия, а, главное, как его высочество на этот корабль затащить. – И где он только пропадает? – в сердцах спросила как-то Юэ. – Как это где? В борделе мамаши Сунь, – вздохнул за спиной фонарщик. Опять ведь не придется спать: господин возвращается поздно. А точнее рано. Хорошо хоть, не заставляет слугу таскаться в этот вертеп! Записочки относить или деньги на взятки. – Что ты сказал?! – резко обернулась Юэ. – Мой муж посещает бордель?! – Так ведь это… – евнух замялся. Дело-то государственной важности. А вдруг не положено об этом говорить? О том, что его высочество встречается под крылышком мамаши Сунь с местной знатью. Упрямцы не пойдут к принцу на поклон при свете дня, у Ши Бо здесь еще много сторонников. Но пьянка с девочками дело другое. Туда придут. И его высочество без стеснения раздает улыбки, посулы и взятки. Само собой, что на коленях у принца всегда сидит какая-то девчонка, для маскировки. Так ведь это понарошку. Пока евнух мялся, Юэ вскипела: – Лжец! Лицемер! Наглец! Когда они были в опасности, ему нужна была жена! Но как только все закончилось, и супруг прочно уселся в кресло главы Гуанчжоу, взялся за старое! Бабник! Ну а чего она ожидала? Да его здесь каждая нюй знает, этого развратника! Наверняка смеются за спиной у Юэ! От обиды она заплакала. – Госпожа! – кинулись к ней фонарщик и Цай Тун. – Супруг вас так любит! Он же никого сюда не привел! Никаких наложниц! У него только одна женщина – вы! – Сюда не привел, – всхлипнула Юэ. – Потому что мы в Кантоне! Этот город наполовину уже европейский! И многоженства стыдятся! О! Господин де Соуза мне порассказал о том, как живут в его стране! Где нет никаких гаремов! И в доме только одна женщина – законная жена! Но бордели есть везде! – Он вам об этом сказал?! Посмел говорить с принцессой о недостойных женщинах?! – оторопел Цай Тун. – Да его за это повесить мало, собаку! – Зачем мне говорить, когда я и сама догадываюсь? Ни один мужчина никогда не ограничится одной только женщиной. Но ничего! Я ему покажу! Муж у меня еще попляшет! «Расцарапаю его распрекрасное лицо! И больно укушу! – злилась она. – Подумаешь, наместник! Муж должен быть честен со своей супругой, а не бегать тайком к продажным женщинам! А жене говорить, что он страшно занят и устал!» На следующий день она приказала управляющему: – Приготовь мне повозку, Цай Тун. Раз уж муж мне посоветовал осмотреть город, я этим воспользуюсь. – И куда же поедет госпожа? – спросил сопровождающий принцессу евнух, когда они уселись в повозку. – На пристань, – скомандовала она. У мужа есть друг. Быть может, де Соуза развеет ее печаль? Они же откровенничают с наместником. Пусть португалец поведает супруге принца, почему ее господин предпочитает вульгарные интерьеры борделя постели законной жены, чистой и верной. Для кого он единственный мужчина в мире. Юэ знала, что муж свое обещание выполнил, и долг перед португальцем закрыл. Де Соуза получил полуостров Макао в аренду за 500 таэлей серебра в год и титул губернатора. Кроме того, господину Леонелю позволили построить в Гуанчжоу особняк. Первому из европейцев. Место принц Ран Мин выделил почти рядом с мечетью. Тоже на берегу реки. Поэтому Юэ и поехала на пристань. Добраться до стройки быстрее и гораздо комфортнее по воде, потому что город густо заселен, и повозка по улицам Гуанчжоу будет тащиться, демоны его знают, сколько. А де Соуза сейчас безвылазно торчит там, где возводят его новый дом, если верить слухам. Торопится заиметь в городе цветов резиденцию. Макао это Макао, пока еще дыра. Хотя и там теперь спешно возводят крепость и каменные дома. Здесь же португалец будет принимать особо важных гостей, которые не потащатся на Макао, зная его, как грязную рыбацкую деревушку. Знатных ханьцев и людей своей веры, не только португальцев, но и французов, испанцев, англичан… Планы у де Соузы громадные. Юэ издалека увидела белоснежные колонны необычного дома. Под крышу это безобразное с точки зрения принцессы строение еще не подвели. Хотя, сойдя на берег, она переменила свое мнение. Непривычно, да. Совсем другая архитектура. Но что-то в ней есть. Чистые прямые линии, прямоугольные окна, полукруглые вверху, словно тоже подведенные под арки. И белый камень, из которого строят особняк губернатора – красиво! В Китае белый это цвет траура, поэтому ханьцы плюются, глядя на особняк де Соузы. И стараются поскорее миновать проклятое место. Интересно, как португалец собирается заманить сюда местную знать? – Госпожа кого-то ищет? – первым, кого она встретила, был голубоглазый огненно-рыжий европеец, настоящая диковинка. Который посмотрел на принцессу с огромным удивлением, но тем не менее, низко поклонился. – Господина де Соузу. – Был где-то здесь. Вы идите в беседку, оттуда открывается прекрасный вид на реку. А губернатор Макао сейчас подойдет. Юэ в сопровождении двух служанок и евнуха направилась в беседку. Сидя в ней, принцесса замечталась. Как было бы хорошо, если бы ее муж никуда не спешил! Приходил бы домой обедать, и ужин не пропускал бы. Они пили бы чай, сидя в такой же прекрасной уютной беседке, говорили о поэзии, живописи, музыке. Ну и немного о хозяйстве. А ночью занимались бы любовью, как тогда, на корабле. С упоением и истиной страстью. И Юэ отдала бы господину всю себя, до капельки. Целовала бы его до умопомрачения, ласкала… А он в бордель таскается! Негодяй! – Какая неожиданность, ваше высочество, – услышала Юэ. – И приятная неожиданность! Она обернулась: а вот и де Соуза! Одет он странно, по обычаю своей страны. Кажется, это называется камзолом. И на поясе эта диковинная штука. Шпага что ли. Юэ чуть было не хихикнула. На шее у господина Леонеля женские кружева! – Я не поверил своим ушам! – просиял португалец. – Я поцеловал бы вам руку, как это принято у меня на родине, но боюсь, что вы мне не позволите. – Вы что?! – Юэ торопливо спрятала руку в складках платья. – Вы точно ко мне? – Да, я к вам. – Могу я сесть? – Садитесь. Только не близко, – торопливо сказала Юэ. – Как я смею? – усмехнулся португалец, присаживаясь напротив. – К тому же такую красавицу лучше рас сматривать издали. Чтобы она не слышала, как громко бьется мое сердце, а я избежал бы искушения коснуться ее руки или хотя бы платья. – Ах, если бы мой муж был столь же галантен! Я уверена, господин де Соуза, что и вы страшно заняты, но все же нашли для меня время, – горько сказала Юэ. – Я уже понял, – помрачнел португалец. – Вы пришли поговорить со мной о муже. И в чем ваша беда? – Я узнала, что мой супруг посещает бордель! – она как в ледяную воду бросилась. Но сказала. – Вы знаете об этом? – Откуда? Меня не обслуживают в ханьских борделях. – И вы об этом жалеете? – Честно? Да. У меня ведь нет красавицы-жены, – грустно сказал де Соуза. – Мин говорил с вами об этом? – в упор спросила Юэ. – Ведь вы друзья! – Говорили ли мы с ним о бабах? Мы на разные темы говорим. Но так чтобы прямо. То есть откровенно… – де Соуза бросил на нее любопытный взгляд: и как далеко я могу зайти? Юэ отчаянно покраснела. – Я хочу понять, что во мне не так? Почему он променял меня на продажных женщин? – А вы с ним совсем не… не общаетесь по ночам. – Ну, почти. Он говорит, что устал. – Ах, вот как… – Будда Всемогущий, что я делаю?! Говорю с мужчиной об этом, – Юэ вскочила. – Но я на грани отчаяния! – Да я уж вижу, – де Соуза тоже встал. Этикет есть этикет. Дворянин не смеет сидеть в присутствии знатной дамы. – Восточные женщины это нечто. Нет, чтобы закатить скандал. Надавать ему пощечин, этому мерзавцу. Запретить: из дома ни ногой! Пояс верности на него надеть! – Чего-чего? – Это такая штука… гм-мм… к тому же женская. Не будем о пережитках прошлого. Я имел в виду, что вы должны предельно жестко поговорить с супругом, а не лить тайком слезы. Удивляюсь вашему терпению принцесса. – Может быть, вы с ним поговорите? – невинно посмотрела на него Юэ. – А что взамен? – хитро прищурился португалец. – Но мы ведь друзья! – Коварная, – тяжело вздохнул де Соуза. – Даже не пытается меня соблазнить. Пококетничать, показать ножку. Я так давно не видел изящную ножку аристократки. Хотя бы пяточку, – он жадно посмотрел на подол ее платья. – Да вы надо мной издеваетесь! – притопнула туфелькой Юэ. – Я ухожу, господин де Соуза! – Вы вернетесь, – грустно улыбнулся он. – Потому что вы одиноки. А я буду вас ждать. Хотите, я покажу вам город? – А разве вы его знаете? – Плохо, – белозубо рассмеялся господин Леонель. – Но в том-то и прелесть: мы откроем для себя Гуанчжоу вместе. Два чужака, которые попали в тропики. И искренне хотят полюбить свой новый дом. Вы любите орхидеи? – живо спросил он. – Их здесь много. – Обожаю, – призналась Юэ. На следующий день ей доставили изысканный букет. А также шкатулку, в которой лежало драгоценное венецианское зеркало. В нем Юэ увидела свое испуганное лицо. «Муж ходит в бордель, а я чем лучше? – порозовела она. – Слушаю комплименты иноверца и принимаю от него подарки! Зеркало надо вернуть». Букет цветов можно воспринимать, как знак уважения. … Ран Мин с удивлением отметил, что жена его больше не донимает: когда же обещанное путешествие? Как-то он вернулся домой рано и не застал Юэ. – А где госпожа? – нетерпеливо спросил принц у Цай Туна. Самое время сдержать обещание. Не прогулку по реке, времени по-прежнему нет, а то, на что Юэ так упорно намекает. Ночь любви. Мин и в самом деле соскучился. Вчера сидевшая на коленях нюй позволила себе вольность, за что была отшлепана. Пришлось прервать важное совещание. Потому что мысли убежали не туда. И надо сбить разгоревшееся пламя. – Ее высочество отправилась в город, – Цай Тун в смущении опустил глаза. – Ты что-то не договариваешь. Признавайся, старый лис, где моя супруга? – нажал принц. – О… о… о… осматривает местные достопримечательности! – выпалил евнух. Ран Мин насторожился. И в следующий раз намеренно вернулся во дворец днем. Тут явно какая-то тайна. Так и есть! Он опять не застал жену дома! На этот раз принц схватил хитреца за шкирку и хорошенько встряхнул: – Говори, хитрозадый! Где моя жена?! – Она о…о…о…. отправилась за покупками. – А именно? – грозно спросил Ран Мин. – За шелком в модную лавку! – За каким еще шелком?! Его сюда каждый день присылают сундуками! Дары новому градоправителю! Юэ может выбрать любой! – О…о… отпустите меня, господин! – взмолился Цай Тун. – Если скажешь мне правду. Где принцесса?! – Ее высочество у господина де Соузы, – признался насмерть перепуганный управляющий. Рука принца само собой разжалась. – И что она там делает? – он нагнулся над евнухом, который плюхнулся на землю и сжался в комок, прикрывая руками облысевшую голову. – Они о…о…о… обсуждают политику и моду. – Моду? То есть, наряды моей жены?! О…о…о… откуда букет у нее в спальне? – передразнил он мерзкого старикашку. – Так ведь вы цветов не дарите! – Что еще он дарит? – грозно спросил принц. – Зеркала, книги, всякие безделушки… – Какого рода эти книги? Любовные романы? Мой друг развращает мою жену? – Ваше высочество! Сжальтесь! Я-то здесь причем?! – Ты должен за ней приглядывать! Ты забыл, зачем в гареме евнухи?! – Так ведь у вас нет гарема! – Все правильно. У меня есть пять олухов без яиц и мозгов. Которых я зря кормлю. Да я вас всех продам мамаше Сунь! – Ваше высочество! – взвыл Цай Тун. – Пощадите! Он уже не слышал. Заорал: – Где мой меч?! И повозку! Живо! – Куда господин… – На пристань! Он давно уже хотел побывать на строительстве особняка в колониальном стиле, дозволение на который так опрометчиво выдал коварному португальцу. Потому что ханьцы плюются, а у Ран Мина проблемы с местным дворянством. Дом белый! Чертов де Соуза! Жарься он в кипящем масле в своем христианском аду, Мин бы с удовольствие подбрасывал в костер дрова! Лео насаждает здесь не только свою кухню и свою архитектуру! Еще и нравы! Он сам рассказывал Мину за чаркой вина! Как португальские и испанские гранды соблазняют замужних женщин! И это называется куртуазностью! «Прибью», – подумал Мин, соскакивая на берег. И не замечая, что между ним и джонкой полоса воды, которую не перешагнуть. Принц набрал воды полные сапоги и до колена замочил штаны. Но не заметил этого. – Моя жена? Принцесса Ран Юэ! Где она?! – схватил он за грудки первого же попавшегося навстречу мужчину. – В беседке, ваше высочество. –С ним?! – Но все думали, что вы знаете… Он заметил развалившегося на травке евнуха, которого когда-то приставил к жене. Две ее служанки рвали цветы, беззаботно щебеча. – Бездельники! – заорал Мин. – Как вы посмели оставить госпожу наедине с мужчиной?! Я вас до смерти запорю! – Простите, ваше высочество! – все трое упали на колени. Европеец, который наблюдал эту сцену, тяжело вздохнул: варвар. Эти восточные принцы настолько ревнивы, что запирают своих женщин дома и никого к ним не подпускают, кроме евнухов. Хорошо, что Леонель прекрасно владеет шпагой, и дуэль ему не в диковину. Но как бы им всем не пришлось уносить сегодня ноги из Гуанчжоу. Наместник прямо-таки рассвирепел. А он уже бежал к беседке, сжимая в руке обнаженный меч. Но потом опомнился. Надо застать их на месте преступления. И обоих показательно казнить. Ран Мин по тигриному стал подкрадываться к жене и другу, прячась за кустами и напрягая слух. Глаза стали почти черными от ненависти. – … да чем вам не угодил Конфуций? – раздался звонкий голосок жены. – а вам Библия? – Я ее не читала. – В том-то и беда. Как можно осуждать то, о чем вы понятия не имеете? Философская беседа?! Они сидят достаточно близко. – Но вы же сами восхищаетесь нашими храмами! – Мин увидел, как жена встала. Де Соуза тоже вскочил. Не слишком ли поспешно? И как он смеет так смотреть на чужую жену?! – Я восхищаюсь архитектурой, мозаикой и скульптурой. Вечными ценностями. Как и женской красотой. Принцу показалось, что де Соуза качнулся к Юэ и вот-вот до нее дотронется. – Стой! – заорал он. И выскочил из кустов. Принцесса вздрогнула. – Господин? – удивленно спросила она. – Что вы здесь делаете?! – Что ты здесь делаешь? – Но вы позволили мне осмотреть город! – Город, но не его достопримечательности! – Мин с гневом кивнул на португальца. Пытаясь разглядеть сквозь туман в глазах: все ли пуговицы застегнуты? На месте ли шейный платок? И нет ли на лице и руках следов косметики, которой пользуется Юэ? Они целовались? Или только обнимались? – Ты все неправильно понял… – начал было де Соуза. – На колени! Забыл, с кем разговариваешь?! – Ваше высочество, он, похоже, ревнует, – с улыбкой повернулся португалец к принцессе. – А вы говорили, что супруг потерял к вам интерес, как к женщине. Да он меня сейчас убьет. Правда, Мин? В ответ он взмахнул мечом, но де Соуза проворно выхватил шпагу. И оказался прав: в бою она быстрее. Юэ закричала: – Мин!!! Он отшвырнул ее к парапету. – Ты что творишь?! – португалец ловко ушел от очередного удара. – Ты сделал ей больно! – Конфуций, говоришь?! Он отбросил бесполезный меч, потому что злодея не достать, очень уж проворен, и вцепился португальцу в горло. Здоров! Медведь! Мин даже не думал, что де Соуза такой сильный! – Мин! Прекрати! – жена пришла в себя и налетела на него сзади. – Ты ведешь себя, как дикарь! – А ты как нюй! – Да это ты ходишь тайком к ним в бордель! – Что?! – он невольно разжал руки. – Откуда ты знаешь?! – А еще принц, – сплюнул на пол де Соуза и потрогал распухшую шею. – Не по правилам, ваше высочество. Сначала пытки и допрос. Потом тюрьма и казнь. У нас ведь правовое государство? Или как? – Это ты ей сказал про бордель?! – А меня туда пускают? Сядь, и поговорим спокойно. Сядьте. Ваше высочество, – де Соуза низко поклонился. – Простите, что не дал себя зарезать. Но давайте сначала разберемся. Может быть, я не так уж и виноват? – Ступай в лодку! – приказал Ран Мин жене. – Но ты же не станешь… – Ты как со мной говоришь! – Простите, господин. – Это моя земля! Я принц великой династии, наместник Гуандуна и хозяин юга! – Первый после Бога, все понятно, – кивнул де Соуза. – Хорошо, я встану на колени. Вижу, что ты не в себе. Вы. – Не надо, – сквозь зубы сказал Мин. – Юэ! Оставь нас! Немедленно! У беседки смущенно топтались евнух и две служанки. Как только принцесса ее покинула, они обступили госпожу и закрыли ее ото всех. – Сядь! – велел Мин. – Дозволяешь? – Да! – Я прекрасно понимаю, где нахожусь и с кем говорю, – португалец осторожно сел. – И чья жена госпожа Юэ. – Ты смеешь называть ее по имени?! – Ты ведешь себя, как деспот. А дело было так. Госпожа случайно узнала, что ты посещаешь бордель. – Но это политика! Я встречаюсь там с местным дворянством! – Но супруге ты ничего не объяснил. И она приехала за разъяснениями ко мне. Спросила, почему муж ею пренебрегает? – И ты предложил ей себя?! – Почему ты всех меришь по себе? Всем известно, кто первый в городе соблазнитель. – Но это все в прошлом! – Если хочешь разделить жизнь на до и после, то надо начать с главного. – А именно? – Обезопасить тыл. Ты обещал жене путешествие по Жемчужной реке. – Но у меня нет времени! – Ты пренебрегаешь красивой женщиной. Жене нужно внимание, Мин. Иначе ты превратишь Гуанчжоу в неприступную крепость, но твой дом при этом станет дырявым сараем с протекающей крышей. Что важнее политика или семья? – Я государственный деятель! И если кому-то нечем заняться… – Сделай ей еще одного ребенка. – А это идея! Много детей – полно забот. Молодец, напомнил. Мир? – он протянул де Соузе руку. – Но это не по-ханьски. – Нас никто не видит. Ты можешь до меня дотронуться. – Лучше бы ты сам спросил разрешение, прежде чем… – португалец показал на покрасневшую шею. – Я и сам не знал, что так сильно ее люблю, мою Юэ. – А ей ты говорил об этом? – Нет, конечно. – Но почему?! – У нас не принято. Это политический брак. Мы высшая аристократия, сливки общества, а это все равно, что снега на вершине священной горы. Мы не должны таять от каких-то там чувств. – Хочешь пари? Юэ вырвет эти слова из твоих уст. Девочка сильная. И необычная. Тебе повезло. И ты посмел подумать, что она тебе неверна? Да она любит тебя, как ни одна женщина не любила ни одного мужчину, с тех пор как Господь сотворил этот мир. Как же я тебя завидую! А ты торчишь в архиве и спаиваешь местных дураков, которые сами созреют до нового порядка, и года не пройдет. Только время зря теряешь. И он послушал друга. Юэ правда, ничего не сказал. Пусть это будет сюрпризом. У жены скоро день рождения.