Глава 26

С трудом переставляя ноги, Марго вышла из поликлиники и села в машину. Тело будто налилось свинцом и слушаться отказывалось. Мужчина в ожидании ждал информации, но она будто в рот воды набрала.

— Ну? — поторопил он.

— Беременность. Три — четыре недели.

Застыл на месте, будто она сказала «Беременна морским ежом, три — четыре недели». Уставился в окно, и за время поездки до дома оба молчали.

Поднявшись в его спальню, Марго села на кровати и обняла себя, пытаясь унять нервную дрожь. Решиться на аборт тяжело…

Он смотрел на неё, пытаясь подобрать какие-то слова.

— Что врач ещё сказал? Когда следующая консультация?

— Завтра.

— Зачем?

— Я записалась на аборт.

Мужчина подошёл. Взял за плечи, развернул к себе и сказал твёрдо:

— Никакого аборта не будет.

— Ты не можешь решать это один. Это моё тело.

— А внутри этого тела — мой ребёнок. И ты его родишь.

— Я не хочу его!

— Я хочу.

Женщина смотрела ненавидящим взглядом.

— Ты и родить меня заставишь? Сначала ты меня заставил с тобой спать, потом — с тобой жить. Теперь ты хочешь, что я тебе родила?

— Да, — просто ответил он.

Марго опустила голову, чувствуя себя пойманной в ловушку. Она надеялась, что уже совсем скоро Игорю надоест это всё, и он отпустит её. Но теперь этому не бывать — ребёнок свяжет их навсегда, а родить её он уж заставит…

— Ты плачешь? — поднял лицо вверх кончиками пальцев. — Тебе вредно теперь.

— Я думала, что скоро ты отпустишь меня…

— Я хотел. Сегодня хотел отпустить.

— Но теперь… не отпустишь? — лицо исказилось от отчаяния.

Он молча опустил голову, плотно сжав губы.

Марго закрыла глаза, и пыталась держать себя в руках, но сил уже нет.

Внезапно мужчина спустился с кровати и сел прямо на пол у её ног. Она в удивлении посмотрела на него вниз. Впервые он позволил ей быть выше.

— Рита. Так, кажется, тебя называет мама. Очень красивое имя. Я понимаю, что ты не простишь меня. Но убить ребёнка я не позволю. Он не виноват.

— Ты забыл, как он появился?

— Как?

— Принуждением.

— Нет. Любовью…

— Что? — Марго в шоке смотрела на него.

— Я люблю тебя, Рита. Давно. Я понял это за те недели, что ты здесь.

— Что это за любовь такая? — прошептала она.

— Ну вот так я умею. Я сам не думал, что это настолько далеко зайдет. Мой образ жизни сделал из меня подонка, но даже такие способны полюбить. Я пошёл на поводу у страсти и теперь не знаю, как искупить свою вину. Простишь ли ты меня когда-нибудь?

— Не знаю… Ты брал меня силой.

— Только поначалу. Ты думаешь, я не чувствую как твоё тело отвечает мне? Пусть даже ты и пытаешься это скрыть.

— Неправда, — вспыхнула Марго. Даже щеки порозовели.

— Правда, и ты сама это знаешь.

В последнее время действительно что-то изменилось, хоть она и пыталась от этого откреститься. Его нежные ласки всё же разбудили в ней что-то ответное, пусть и до любви было очень далеко. Он мог грубо сказать, но оставшись наедине, становился чутким и нежным мужчиной. Она думала, что уже никогда не забудет Егора, но с Игорем она узнала, что такое, когда мужчина думает больше о ней, а не о себе.

Марго не знала, что со всем этим делать.

Игорь поднялся с пола, и потянул за собой женщину. Теперь он снова оказался выше.

— Я больше не коснусь тебя, пока ты сама об этом не попросишь. Ребёнку дам свою фамилию.

Помолчав, добавил:

— Я отпущу тебя.

— Правда? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Да. Я позволю тебе уйти, но тебе придётся терпеть мое присутствие в своей жизни. Я сам выберу жильё для тебя с малышом и твоей семьи. И буду навещать ребёнка.

Пусть так. Главное, не чувствовать себя в плену.

— Когда я смогу уехать?

— Скоро. Как только я решу вопрос с твоим новым жильём.

Мужчина отошёл, чтобы налить в стакан воды и успокоительного.

— Пей, — протянул он ей стакан.

— А теперь спать, — мужчина откинул одеяло на кровати. — Давай-давай, тебе нужно отдыхать.

***

Было далеко за полночь. Игорь сидел в своём кабинете. На столе стояла порядком опустошенная бутылка коньяка и пепельница, полная окурков.

Ну и натворил делов… Всегда думал, что о такой порабощающей страсти только в книжках пишут. Это не она у него в плену была, а он у неё. Скоро она уедет, а плен останется. Он может заставить её остаться — только зачем? Чтобы ненавидела потом всю жизнь? Пусть уходит.

У них будет ребёнок — до сих пор не верится… У него есть взрослый сын, и он никак не ожидал что станет папой еще раз. Обстоятельства для его появления на свет не самые радужные, но он всё равно счастлив. От неё будет прекрасный малыш, особенно, если девочка. Очень красивая.

Тяжело отпустить. Очень. Вёл себя как эгоист и всё оттягивал этот момент. Всё же надеялся разбудить в ней ответное чувство. Глупо. Даже власть и деньги не могут поспорить с любовью. Понял, осознал, но уже поздно. Но ребёнка он всё равно будет воспитывать, нравится ей это или нет. И проследит, чтобы никто не посмел провести аборт — наверняка, она попытается. Теперь она не просто его страсть, но будущая мать его ребёнка, и следить за их жизнью он будет неотступно.

***

Зиндорф.

Вечер перед отъездом.

Чемоданы почти собраны, а рано утром самолёт Кёльн — Ростов-на-Дону. В Москву было решено не возвращаться — это слишком опасно ещё несколько лет точно. Но всё же — почти дома. Билеты куплены, паспорта на месте — осталось только дождаться утра, и они навсегда распрощаются с этим чудесным уютным домиком в провинции Германии.

Все два дня Вика ходила как в воду опущенная, но так и не нашла слов и сил, чтобы поговорить с Егором. Слишком много всего стояло между ними — может, так и правда лучше? Расстаться навсегда и никогда не вспоминать этот дом, с которого всё началось.

Сначала эта ненависть и страх, потом внезапно страстный и нежный поцелуй в её комнате, когда она впервые поняла, что испытывает к Волку не только отрицательные эмоции… Потом их прогулка в бар уже здесь, в Германии, и пылкие поцелуи и ласки, которым она почти поддалась…Ох, нет, как раз об этом лучше не думать, если она решила всё забыть…

Послышался негромкий стук в дверь её комнаты, который выдернул девушку из воспоминаний.

— Войдите, — сказала она. Наверное, бабушка снова решила попытаться уговорит её поговорить с Егором.

— Егор? — удивилась она.

— Ну да, а ты разве не меня ждёшь?

Что ещё за чушь он несёт?

— Зачем мне тебя ждать?

— Не понял, — нахмурил он брови. — Твоя бабушка сказала мне, что ты ждёшь меня, чтобы поговорить.

— Ясно, — тихо ответила она. Бабушка…

— Что? Ты её не просила?

— Нет…

— Понятно. Опять игры какие-то? От твоей бабушки точно не ожидал, — раздражённо сказал мужчина, и уже повернулся, чтобы выйти в коридор, даже рука взялась за ручку.

— Подожди, — поймала его за свободную руку Вика. Егор с удивлением посмотрел на тонкие пальцы, которые пытались обхватить его немаленькое запястье. Секунд пять, видимо, любовался, и только после этого перевёл взгляд непонимающих серых глаз на лицо девушки. Она смутилась и неловко убрала свою руку.

— Бабушка помочь нам хотела, — она посмотрела в глаза мужчине, который в напряжении слушал её. — Я бы сама так и не решилась к тебе подойти.

— А тебе всё же есть, что мне сказать? Тогда, внизу, ты просто молчала.

Вика нервно закусила нижнюю губу. Мужчина, заметив этот жест, почувствовал, как внутри вновь просыпается желание — очень вовремя. Впрочем, как и всегда с этой девушкой. Она даже не пытается быть сексуальной, но всё равно дико заводит его, и с этим ничего не поделать.

— Есть. Только я не знаю с чего начать, — заметно, что Виктория очень волновалась, и каждое слово давалось с огромным трудом.

— Начни с чего-нибудь уже, — сказал ей он.

Девушка продолжала кусать губы и переминаться с ноги на ногу, так и продолжая молчать и пугливо поглядывать на Волка. Видимо, придётся ему снова брать инициативу в свои руки…

— Вика, — он бережно взял её прохладные ладошки в свои мужские крепкие руки. — Не надо меня бояться. Сейчас последняя возможность что-либо мне сказать. Завтра будет поздно. Раз ты сейчас со мной здесь — значит, я тебе всё же небезразличен?

— Нет… я не знаю! — всхлипнула она. Ну вот, опять слёзы. Но руки не забирает…

— Хорошо, я начну первым. Потом можешь убить меня, — сказал, немного помолчав. — Я люблю тебя.

Она закрыла глаза, и дорожки слёз побежали ещё быстрее. Егор не понял — это слёзы радости или наоборот? Он взял руками её лицо, заставив смотреть на себя:

— Просто скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле?

Девушка плакала, не в силах произнести ни слова.

— Вика, скажи мне: ты меня любишь? — задал уже однозначный вопрос Егор, и перестал дышать в ожидании ответа. — Ответь мне просто — да или нет? Я должен знать.

— Д-да… — еле слышно ответила она, борясь с рыданиями.

Боже, какое облегчение. Егор почти услышал, как огромный камень свалился с души и покатился прочь. Теперь всё будет иначе!

Мужчина тут же притянул девушку к себе и нежно обнял, баюкая маленькую плаксу.

— Ну почему ты так долго мучила меня? Не могла меня простить?

— Не тебя.

— А кого? — отстранился он немного, чтобы увидеть её глаза.

— Себя.

— Себя-то за что?

— За что, что влюбилась в тебя тогда ещё, в доме. В того, кем ты был там…

Ну всё, сейчас он засмеёт неопытную девчонку и закидает тапками.

— Ммм… — довольный кот просто. — А ты тогда и влюбилась? — началось, кажется. Смеяние над сирыми и убогими.

— Это не смешно! — огрызнулась она и вырвалась из его рук.

— Да я не смеюсь. Мне в последнее время было очень не смешно, когда ты буквально за недели перевернула всю мою грёбаную жизнь.

— Я? Чем? — искренне удивилась Вика.

— Я влюбился сразу же практически, как ты появилась. Ты была словно залетевший в ад ангел. Такая настоящая, живая, чистая — как я мог посметь влюбиться в такую, как ты? Я как школьник подглядывал за тобой по камерам, пытаясь убедить себя, что просто хочу красивую девочку и не более того.

— Егор, — упрекнула она его, вмиг почувствовав себя неловко. Значит, он видел много раз её страдания, её слёзы и … голую!

— Ну прости… Я опять в который раз извиняюсь. Да, я поступал не лучшим образом, который не соответствует поступкам твоего героя, но было так, как было. Я любил так, как умею. И даже не надеялся на взаимность. Значит, в своей запретной любви я тогда был не одинок?

— Нет, — покачала она головой.

— Тогда всё потом, — сказал он севшим внезапно голосом. Он снова сократил расстояние между ними и настойчиво привлёк к себе свою девочку, которая задрожала в его руках, словно котёнок на ветру.

Полюбовавшись немного на её нежные губы, он сначала очень бережно их коснулся, наслаждаясь каждым моментом. Она не отпихнула, не накричала — вот это да. Счастье!

Затем он начал целовать её все более жадно, а она ответила ему, разомкнув свои пухлые губы и пропуская его в себя. Он сам положил её руки себе на плечи, и стал гладить их своими горячими большими ладонями. Девочка очень боялась того, к чему неминуемо и давно вёл её Егор. Но на сей раз он доведёт это до конца.

Мужчина подхватил её в области колен на руки, и переместил ближе к кровати. Легко опрокинув девушку, он наклонился, чтобы продолжить поцелуй. Девушка держалась скованно, не проявляя инициативы, но и не пыталась сбежать, как это обычно бывало. Егор целовал её губы, щёки, глаза, затем перешёл к шее, и после недолгих ласк, вдруг нежно, но ощутимо закусил мочку её уха. Такая ласка была впервые испытана ею, и её пронзили мощные приятные ощущения, а внизу живота начало разливаться тепло. Девушка невольно издала неровный рваный вздох. Рукой он уже нащупал мягкие бугорки, нашёл пальцем самую нежную их точку и принялся мягко массировать через ткань топика. Девушка ещё сильнее задрожала от нарастающего желания вперемешку со страхом первой ночи…

Спустя время ему дико захотелось чувствовать пальцами её, а не ткань, и он одним молниеносным движением сдёрнул с неё мешающий топик. Как прекрасно, что она любит надевать их дома на голое тело — его взору тут же открылась девичья грудь, которую он начал ласкать губами, шумно втягивая воздух и пытаясь напиться запахом кожи. Хотелось немедленно стянуть с неё и шорты с бельём, и нетерпеливо взять девушку, но он должен держать себя в узде, ведь для неё этот раз — первый.

Всё же руки уже сами собой потянулись к тонкой ткани шорт, и сжали ягодицы, вызывая всё более явные стоны. Вика снова закусила губу, чтобы не стонать очень громко — ведь за стеной бабушка!

Чёрт, если она ещё раз так сделает при нём — его уже ничто не остановит.

Вот рука вцепилась в край шорт и тащит вниз — итак еле сдерживается. Она смущается, но даёт раздеть себя. Егор стащил через голову свою футболку, оставшись только в джинсах, которые кое-где очень сильно натянулись и только что не треснули. Смотря в глаза, он снял последнюю деталь одежды с неё и отбросил куда — то в сторону.

Впервые она оказалась полностью обнаженная перед ним — как прекрасная статуя, идеальная во всём. Егор еле сдерживался от желания, но не смог не остановиться, чтобы посмотреть на это юное тело. Оглядев её с головы до ног, и смутив ещё больше, он вновь жадно припал к её засохшим от частого дыхания губам. Рука его начала мягко раздвигать её ноги и ласкать то место, к которому она так и не дала ему ни разу притронуться. На этот раз она не собиралась убегать, а робко наслаждалась ласками, пытаясь справиться с обрушившейся на неё лавиной неиспытанных ранее чувств.

Егор всё интенсивнее продолжал массировать нежный треугольник, срывая тихие стоны, которые девушка пыталась бороть, закусывая то губы, то пальцы, чем ещё больше распаляла мужчину, заставляя его всё сильнее наступать. Внезапно он отпустил её и спустился с кровати. Она открыла глаза, не понимая куда он собрался, но он рукой заставил лечь обратно, а сам перекинул одну ногу девушки через голову, и пододвинув к себе поближе, легко коснулся губами её нежных складочек, которые и без того уже были влажными. Вику пронзили еще более острые ощущения, заставив выгнуться и уже полностью потерять связь с реальностью. Она, закрыв глаза, металась по кровати, выгибалась как кошка, не сдерживая стонов. Через время она вся сжалась, рассыпалась на сотни осколков, и расслабилась на кровати, тяжело дыша.

— Поздравляю. Ты получила первый оргазм. И далеко не последний, — раздался хриплый голос Егора над ухом. Она открыла глаза и смущенно посмотрела сквозь полуопущенные ресницы. Румянец тут же разлился по щекам.

— Не нужно этого стесняться. Это было прекрасно, и ещё больше будоражит… — он снова сжал её в крепких объятиях. Он ещё не получил от неё того, что давно хотел. Она прочитала по его глазам то, что он собирался сделать, раньше, чем щелкнула бляшка ремня на джинсах. В гробовом молчании

Егор стянул с себя джинсы и белье, представ перед дрожащей девушкой. Она тяжело дышала и опасливо смотрела на него, стесняясь разглядывать. Однако, в голове всё равно предательски пронеслась мысль, что теперь она хочет его ещё больше…

Он склонился над ней, пристраиваясь телом и заставляя отодвинуть ноги. Вика почувствовала, как что-то твёрдое и теплое уткнулось ей в ногу.

— Егор, — позвала она его, пытаясь оттолкнуть от себя, — Не надо, Егор…

— Вика, ты опять? Даже не надейся, что я тебя отпущу.

— Я боюсь… — смотрела она на него глазами, полными слёз.

— Я знаю. Сейчас будет больно, но нужно перетерпеть. В другой раз уже будет легче. Я обещаю быть осторожным, хотя мне это очень трудно. Когда-то всё равно придётся.

— Ладно, — прошептала она, откидываясь на кровать и убирая руки с груди Егора. — Но если будет очень больно — придётся тебя убить!

— Хорошо, делай, что хочешь, но только позже, — он накрыл её губы поцелуем, чтобы она больше не могла ничего сказать поперёк, и мягким настойчивым движением начал входить в её тугое тело.

Девушка вся напряглась, и попыталась опять его сбросить, но Егор, предвидя это, крепко держал её в объятиях, не давая двинуться с места и продолжил. Вика распахнула глаза, в которых отражалась неподдельная боль и, прервав поцелуй вдруг закричала:

— Как же больно, сукин ты сын!!

Егор даже оторопел на миг, но потом настырно продолжил попытки войти глубже.12727c

— Воу, детка, какие выражения! Но это даже заводит, — и он закусил мочку её уха, будто кот, поймавший кошку.

Уже войдя довольно глубоко, Егор начал движение. Поначалу очень медленные и мягкие, но постепенно набиравшие темп, и выпуская несдерживаемую страсть. Да и стоны девушки стали уходить от стонов боли. В них всё больше слышалось удовольствие, которое она начала разделять с мужчиной. Долго возбуждённый сверх меры Егор не смог двигаться, и вскоре набрал самый высокий темп, выдохнул и уронил голову ей на грудь. Она чувствовала, как он пульсирует в ней. Когда мужчина перевёл дыхание, он встал с кровати и потянул девушку за руку.

— В душ, — и потащил за собой.

Быстро ополоснувшись, он обернул низ в полотенце, а её стал толкать к ванной:

— Давай, теперь ты иди.

Вика неловко залезла дрожащими ногами, и включила воду.

— Что? — сказала она, грозно держа лейку душа. — Так и будешь стоять над душой?

— Да уйду я сейчас. Хотел сказать, что… понимаю, у тебя там всё болит, но нужно хорошо промыть. У тебя была кровь. Нельзя, чтобы она осталась внутри.

— Ладно-ладно, иди, — указала она ему головой на дверь и, пытаясь прикрыться руками.

— Что я тут сегодня не видел, — сказал он, подняв брови и ещё раз оглянув её сверху вниз, чем смутил и разозлил ещё больше. Но из душа всё-таки ушёл, пока она ему лейкой-то не настучала.

Вика вышла, завернувшись во второе полотенце. Егор расслабленно лежал на кровати. Она подошла и присела на край, мужчина тут же сел рядом и провёл пальцами по щеке:

— Ну, как ты?

— Нормально.

— Я старался не делать тебе больно.

— Я заметила.

— Как я уже сказал, в другой раз так больно уже не будет. Кстати, про другой раз… — его глаза вмиг потемнели, и их заволокло желанием. Он наклонил голову и поцеловал её, увлекая за собой на кровать. Она оказалась сверху, прижатая мужскими руками.

— Опять? — подняла она брови.

— Опять, — прошептал он ей. — Сама виновата, нечего было меня так долго мариновать. А ну, иди сюда…

Он повалил её на кровать и опять оказался сверху, принявшись ласкать так, будто бы они и не прерывались.

Второй сеанс любви действительно прошёл гораздо менее болезненно. Даже не пришлось опять обзывать Егора, а желание убить его стремилось к нулю. А в третий раз ему даже удалось довести её сразу до двух оргазмов.

Спать легли под утро, обессиленные, но жутко довольные и, впервые за долгое время — спокойные. Спасли в обнимку. Любая попытка Вики отползти подальше расценивалась сонным Волком как побег, и он только ревниво притягивал её назад к своей широкой груди. Засыпая, девушка вспомнила, как не сдерживаясь, громко стонала от истязающих ласк Егора. Ей опять стало стыдно — как смотреть в глаза бабушке утром? Наверняка, её стоны было слышно на соседней улице… Ладно, об этом она подумает завтра — зевнула, свернулась поудобнее на руке спящего мужчины и провалилась в блаженный сон.